Молчаливый друг

Сначала он сидел на ветке отдалённого дерева. Его было трудно заметить — словно мираж, который исчезал, когда посмотришь в окно. Потом он перелетел на дерево поближе. Удивительно, что ветка почти не качалась под массой его тела. Через пару дней он и вовсе сидел на подоконнике, цепляя перьями и клювом стекло и создавая шум. Чёрный ворон навевал страх. В народе этих птиц считают предвестниками смерти, неизбежного конца, расплатой за грехи; некоторые даже думали, что если ворон свил гнездо у них под черепицей крыши, то семья и вовсе проклята вовек. Их боялись, гнали прочь. Некоторые и вовсе предались маниакальной мысли уничтожить гнездо. Порой люди так боятся — а чего непонятно. Они внушают страх младшим поколениям, связывают свои неудачи с птицей, луной, звездами, но никак не со своими ошибками. Им легче верить, что судьба так распорядилась. Проще снять с себя ответственность. В церкви пахло жжёными воском и ладаном. Свечей было много — в них заключена вера, надежда, упокой, страхи. У каждой из них своя история. Людей немного: пару человек молятся после службы, оставшись из личных переживаний; пара человек говорят со священником; пара человек просто вдыхают запах и сидят на скамьях, погрузившись в мысли. С потолка на них взирают Христос, святые, ангелы. В этом месте появляется чувство, что ты вовсе не один. Возможно, потому что люди объединены переживаниями. Возможно — из-за икон и росписей. Но был один один лишь взгляд, который заставлял мурашек бежать по телу. Ворон. Женщина преклонного возраста стояла у окна, рассматривая двор: деревья, тропинки, небольшой сад, за которым ухаживали служки. Но внимание привлекло чёрное пятно на ветвях. Переведя туда взор, можно было разглядеть крупного ворона. Глаза в глаза. День днём сменялся, а нового ничего не происходило. Внуки живут в городе и приезжают только по праздникам. Муж уж давно почил. Порой старухе в голову взбредёт мысль о том, как там её муж. Всё ли у него хорошо? Прижился ли он в ином мире? Тяжело жить одной, насыщаться одними воспоминаниями. Жизнь словно остановилась. Всех и всегда мучил один вопрос: какая наша старость? Вот так порой она выйдет на двор, окинет взглядом владенье да пойдет котов кормить. Коты ластятся, напоминают, что жизнь то ещё тут — в сердце. Иногда пойдет с соседкой на базар — вспомнит дни былые, когда с подружками по молодости компанией соберутся да пойдут на речку купаться. Порой вечером выйдет на небо подивиться — вспомнит, как с девчатами в Купальскую ночь и на зимнее солнцестояние на звёздах гадали. Коли в солнцестоянии новая зоря появится, то в предстоящем году будет что-то новое: аль человек новый придёт, аль ребёнок особый родится, аль война. Каждый народ по-своему трактует. Со звёздами многое связывали. Некоторые славяне верили, что душа умершего перерождается в небесное светило. Выйдет в поле, проведёт рукой по нежной траве — в глазах мелькает, как они с матерью собирали сухоцвет на Троицу, несли в церковь и святили. Это был оберег. Зима холодна в её краях, снег по колено. Посмотрит в окно на поздней заре — вспомнит, как шла в школу с друзьями по сугробам, как мама и бабушка на печке варежки и пальтишко сушили, как в рождественскую ночь брала подруг под руку и шла колядовать. Сейчас её жизнь будто замерла. В детстве все жаловались на вечные дела, уроки, а в старости думаешь: «Вот оно! Живи, отдыхай!». Да вот только… поздно уже. Со смерти мужа прошло два года. Сначала все вились вокруг неё, желая утешить. Потом начали потихоньку исчезать, заниматься своим бытом. И вот она одна. Когда мама была жива, она ребёнком ходила в церковь с ней. Потом молодость — время страсти, не до церкви было. А теперь старость — и вот она снова в церкви, читает со всеми молитву на воскресной службе, ставит свечи за упокой её близких и приносит панихиды, иногда помогает служкам в саду. Впервые она заметила ворона, когда шла в церковь, а выходя из неё, она приметила, что ворон сидит на том же месте и смотрит на неё. Потом она стояла возле окна на службе и приметила черное пятно боковым зрением. Повернула голову и увидела чёткое очертание ворона, вновь гладящего на неё. Прошло ещё несколько служб, и птица всегда была неподалёку. А теперь она стоит в окна и смотри на ворона на подоконнике. Она закончила свою молитву о покое — покое, который приходит после смерти. Её смерти. Впервые она поняла, что хочет уйти, когда заварила две кружки чая, а вечером оставила ночник включённым, думая, что муж выключит, когда будет ложиться в постель. Сердце заныло, стоило вспомнить, сколько раз она начинала говорить вслух, но обрывалась на полуслове, вспоминая, что её никто не слушает. Ворона считали символом смерти. Но эта женщина… не боялась ни птицы, ни смерти. «Снова ты», — в голове старушки мелькнуло. Но это была лишь мысль. Ворон кивнул. А возможно, ей просто показалось от усталости. «Зачем прилетел?» «Жду.» Полгода минуло. За это время ворон и старуха стали молчаливой опорой друг другу. Хотя, может, опора тут была только для старушки. Ворон стал летать за женщиной, а потом и вовсе стал появляться у неё во дворе, дразня котов. Она подкармливала его. Он сидел напротив неё, и они общались взглядом. «Всё ещё ждешь?» «Да.» «Кого?» «Тебя.» «Меня ждут там?» «Возможно.» «Устала.» Ответа не было, но во взгляде птицы было что-то вроде понимания. Через полгода внуки приехали на похороны. А ворон был уже тут. Он сидел на комоде возле кровати — старуха оставила дверь открытой ночью. Может, она чувствовала свой близкий конец и ждала своего молчаливого друга. Птицу пытались выгнать, но она возвращалась. Когда тело женщины повезли в морг на вскрытие, ворон остался дома. В день похорон он сидел на заборе. Молчал по прежнему, но в глазах была грусть. Он знал, что конец неизбежен, но пробыв с человеком полгода, он сильно привязался к молчаливым переглядкам. Иногда женщине казалось, что у птицы слишком человеческие глаза. Один раз она даже достала фотографию мужа, а когда её пернатый друг прилетел, сравнила их глаза. Они были невообразимо похожи. Сначала, ей казалось, что она просто бредит и пытается найти что-то родное. Но мысль эта укрепилась. В глазах ворона мелькали столь знакомое выражение, что усомниться в её догадках было трудно. Тогда она протянула руку — птица осталась на месте и даже слегка поддалась руке. Немая слеза скатилась по щеке. И в тот вечер она не закрыла окно на ночь.