Тёплая ладонь

Наофуми любил подышать свежим воздухом и привести в порядок мысли. Мыслей, к тому же, всегда было много — как правило, тревожного характера. Так что он научился ценить моменты тишины и спокойствия, когда удавалось отвлечься от новостей, планирования и решения проблем округа Сеавет. Это были его моменты уединения, и хотя Рафталия не считала себя очень умной, она это понимала. Поэтому, даже увидев его одинокую фигуру издалека, не решалась приблизиться. Несмотря на то, как тянуло, порой — невыносимо, — провести время вместе с ним. Ведь на его плечах лежало так много, а побыть наедине с собой и не чувствовать ношу хоть чуть-чуть времени — роскошь, которую граф Наофуми мог себе позволить нечасто. Что до самой Рафталии, большой склонности к уединению она не имела. Даже напротив — одиночество и отчуждение в период рабства толкали её искать компании тех, кого она могла назвать друзьям. Больше всего Наофуми любил уединяться под одним деревом, росшим на возвышенности в стороне от садов, рядом с лесочком по другую сторону. Почему-то скользить ладонью по шершавой коре оказывалось делом медитативным, успокаивающим, так и порывало закрыть глаза и представить себе… На самом деле, ничего особенного Наофуми в эти моменты не представлял. Просто тишина. Тишина, разбавленная тихим звуком лёгкого ветерка и шершавым трением ладони о поверхность коры. Вместе с темнотой сомкнутых век дарившая то самое ощущение, к которому он и стремился. Ощущение того, что всё спокойно и мирно. Обманчивое, но такое прекрасное. Рафталия стремилась обрести внимание господина в другие моменты, что уже было задачей — либо он был погружён в дела и лишь раздражённо отмахивался, либо его облепляли другие юные поклонницы. Конечно же, из-за своей травмы господин Наофуми не пользовался женской благосклонностью, при том, что сами женщины его этой благосклонностью одарить были лишь рады. И не оставляли попыток. Травма господина болела не только у него, но и у Рафталии. Ведь если бы не приобретённое отвращение к отношениям, то он бы… он бы… При мысли о том, что «он бы», у девушки сразу краснели щёки. И как только ей могли приходить в голову такие постыдные мысли!.. Только подумать — поцелуй с господином… Когда фантазии заходили слишком далеко, Рафталия отчаянно зажмуривалась и зажимала голову руками. Нет, она не должна представлять такое… Поцелуй вместе с объятиями!.. Как бы то ни было, проводить с господином время хотелось побольше, и желательно — наедине. А единственные наиболее удобные минуты для этого — когда он хотел побыть один… Так и тянулись дни да недели — Рафталия исподтишка наблюдала за Наофуми, но у неё было слишком много такта и слишком мало смелости, чтобы «схватить рыбу за жабры», как выражалась Садина. К слову, о Садине. Имея любовь подразнить графа (к неудовольствию Рафталии), она, кажется, не была заинтересована в нём слишком серьёзно. Ей будто нравилось ставить его в неловкое положение и вызывать его раздражение, но «рыбу за жабры» она не хватала (а если бы захотела — то схватила б, Рафталия не сомневалась). И Рафталию подразнить ей тоже было любо. Особенно как выпьет — собственнически прихватит «сестрицу» и начинает делиться жизненным опытом по привлечению мужского внимания. Да таким опытом, что щёки краснеют ещё сильнее, чем при собственных фантазиях!.. Жаль только, все эти полезные инструкции на господине Наофуми работать не желают. А Садина в своё время перепробовала всё, что только можно, включая самое убойное оружие — представание пред опешившим графом в первозданно-разоблачённом виде (и как только совести хватило?!) Недовольная Рафталия отпихивала буйную косатку с вечным алкогольным дыханием, но порою невольно задумывалась. Несмотря на все изнуряющие тренировки и нависшую над миром угрозу, мысли о господине не давали покоя, особенно по ночам, вынуждая беспокойно ворочаться и терзаться. В особо отчаянные мгновения она даже доходила до того, что обнимала подушку и прикрывала глаза, представляя себе тёплое тело Наофуми. Только вот подушка была холодной. А от господина нежности не дождёшься!.. С тех пор, как он привык к её взрослому облику, Рафталия лишилась тех привилегий в отношениях с ним, которые были доступны, когда она была ребёнком. Раньше он гладил её по голове, спал с ней, уберегая от ночных кошмаров, стриг и расчёсывал волосы, покупал сладости, в конце концов! А стоило подрасти и обрести тело с такими… выдающимися формами, как интерес господина и пропал. Детолюб какой-то!.. Стоит отважиться посреди ночи встать с подушкой и осторожно зайти в комнату Наофуми — подле него обязательно будет лежать какая-нибудь Атла, и это в лучшем случае. Порою это Атла и Фило вместе, с разных сторон. А бывает, и Садина. Как правило, с запоя. То есть, в обычном своём состоянии. И вот когда по бокам лежат Атла и Фило, а на самом господине — Садина, это уже перебор! Так и хочется в такие моменты их всех распихать, посбрасывать с кровати и самой улечься. Она, вообще-то, первая спутница Героя, и больше всех заслужила с ним валяться! Но стыдно. Очередным ранним утром, когда едва начало рассветать, Рафталию снова замучила бессонница, и девушка, устав ворочаться, вышла во двор, вдыхая свежий рассветный воздух. И заметила вдалеке, в рассеивающихся сумерках, у того самого дерева, одинокую фигурку. Рафталия глубоко вздохнула. Сыграло ли то освещение, но эта фигурка сейчас показалась ей особенно одинокой… и несчастной. Никто ещё не встал. Господин Наофуми был не из тех, кто гонит всех работать с первыми лучами. Обычно он сам вставал раньше всех, чтобы приготовить всем еды. Сейчас, вполне возможно, тоже собирался, но решил выкроить несколько минуточек для себя… И в другое время Рафталия, как всегда, вздохнула бы печально, сетуя на то, что господину вновь не до неё. Но сейчас вид одинокого, отчуждённого Наофуми особенно ранил. «Он до сих пор не исцелился». Очевидная мысль резанула особенно болезненно. Сейчас, когда Герой Щита уверен, что все спят и никто его не видит, он не старался держаться. Стоял, опустив голову, не держа осанку, прислонившись рукой к стволу дерева так, будто это была единственная опора, не дающая упасть. Сердце Рафталии сжалось от этого зрелища, и она, наперекор привычке не мешать уединению господина, решительно направилась в его сторону. Правда, чем ближе она подходила, тем меньше становилась решимость. Она ступала как можно тише, поэтому Наофуми, погружённый в свои тяжёлые мысли, заметил её далеко не сразу. Не дойдя с десяток метров, Рафталия приоткрыла рот, чтобы оповестить о своём присутствии, но слова застряли в горле. Рассвет озарял профиль Героя, и от того, насколько его лицо выглядело измождённым, потерянным, сердце снова сжалось — ещё болезненней. Он даже не замечал девушку боковым зрением. Всего в нескольких метрах от него Рафталия остановилась, нерешительно теребя сложенные на груди руки. Появилась даже трусливая мысль — просто отступить, воспользовавшись тем, что её не видят. Но… …была бы она достойна зваться мечом Героя, если бы оставляла его в самые тяжёлые моменты?.. Наофуми крупно вздрогнул, когда сзади к нему что-то прижалось. Рафталия рисковала, ведь, застигнутый врасплох, он мог и защиту применить, прежде чем понял бы, против кого. — Р-рафталия?.. — Наофуми полуобернулся к ней с весьма удивлённым выражением лица. Рафталия прижималась щекой к его спине, прикрыв глаза. Она чувствовала взволнованный стук собственного сердца, толком не зная, что будет делать дальше. Ей просто… хотелось утешить и поддержать его. Заставить почувствовать, что она будет рядом, несмотря ни на что — в каком бы господин ни был настроении, какие могущественные силы им бы ни противостояли, — его первая и верная спутница никогда не оставит своего Героя ни в горе, ни в радости. — Рафталия, что ты… — Вы мне доверяете? Тихий, робкий вопрос заставил Наофуми запнуться и опешить. Рафталия не размыкала век, продолжая прижиматься к его спине. — К… конечно, Рафталия! Что за вопро… — Вы знаете, что я никогда не предам и не использую вас? Наофуми выглядел всё более озадаченным — зачем вообще она задавала подобные вопросы, ответ на которые очевиден? — Господин Наофуми… прошу вас… не отдаляйтесь. — А?.. Наофуми не очень понимал, что происходит. — Прошу вас… вы же знаете меня. Знаете, что я всегда буду с вами. Вы можете… можете… Слова застряли в горле — Рафталия слишком разволновалась и расчувствовалась, и ей оставалось лишь надеяться, что само её присутствие, нежность прикосновений дадут (если на то пошло, довольно тугодумному!) господину понять, что она хочет сказать. Наофуми немного постоял в задумчивости, но затем его лицо смягчилось. На макушку Рафталии вдруг легла ладонь и бережно провела вдоль линии волос, задевая краями пушистые уши и заставляя трепетать под этим прикосновением. То самое чувство, которое она давно не испытывала и по которому тосковала. Рафталия потянулась к этому прикосновению, жмурясь и одними движениями тела выпрашивая больше ласки. Лицо Наофуми смягчилось ещё сильнее, и он, полноценно повернувшись к ней, уже начал гладить обеими руками. Прикосновение к мягким волосам и меху тоже оказалось… чем-то довольно медитативным. Несмотря на то, что ей хотелось полностью отдаться ощущениям, Рафталия приоткрыла один глаза. На уставшем лице господина виднелось умиротворение. Ей очень хотелось сделать что-то ещё. Что-то такое, что заставило бы его… забыться по-настоящему. Окутало бы теплом, из которого не хочется выныривать… Самая очевидная мысль была слишком неприличной, так что Рафталия её отбросила, надеясь, что по её лицу Наофуми не определит, о чём она думает. И чтобы наверняка не успел, она подалась вперёд, утыкаясь лицом ему в грудь. — Рафталия… — растерянное смущение господина, когда он сталкивался с женским напором, всё же забавляло. Стараясь не рассмеяться, девушка крепко обняла его, не отнимая лица от его груди. — Я вас очень люблю, господин Наофуми… — она знала, что ей не хватит смелости сказать это ему в лицо и она будет отчаянно краснеть, поэтому лучше всего было так. — Знаю-знаю. Я тебя тоже, — Наофуми снова её погладил, явно восприняв это признание не совсем в том смысле, который она закладывала. Ну и хорошо… Лишний раз теребить его травмы не стоит. — Господин Наофуми, можно мне… — она пусть и стесняясь, но собрав всю свою волю, немного отстранилась и осторожно взглянула на него снизу вверх. — Да?.. — уточнил тот. — Ну, я… — вконец засмущавшись, Рафталия опустила голову. — Д-давайте присядем… Она увлекла его на траву под деревом. — Ну, и?.. — выжидающе на неё взглянув, спросил Герой. Продолжая краснеть и отводить взгляд, Рафталия протянула руки и потянула его на себя, уложив головой на свои колени. — Рафта… — Господин, пожалуйста. Он взглянул на неё снизу вверх, немного удивлённый, но в своём замешательстве вновь показавшийся забавным. — Хи-хи… — Рафталия, что с тобой вообще?.. — Догадайтесь, — она взъерошила его и так всегда непослушные волосы. — Давно у нас не было… чего-то подобного. Хотите ещё немного отдохнуть?.. — Мне нужно приготовить еды… — казалось, Наофуми готов встать. Испугавшись этого, Рафталия буквально прижала его руками к своим коленям. — Я вам потом помогу, — заверила она, вновь разглаживая его волосы и убирая их со лба. — А сейчас давайте просто побудем вместе. Пожалуйста. Наофуми испытующе взглянул ей в глаза. Они держали контакт несколько секунд, после чего он наконец сдался. — Ну хорошо. Только недолго. И прикрыл глаза. Лицо Рафталии смягчилось, когда она разглядывала господина Иватани. Он снова лежал у неё на коленях впервые с той ночи… Навевая плохие, но в то же время — прекрасные воспоминания. Прекрасные оттого, что в тот момент их связь укрепилась, как никогда… Её рука вновь нежно прошлась по жёстким растрёпанным чёрным волосам. Солнце, поднимавшееся всё выше над горизонтом, окрашивало своими золотистыми лучами округ Сеавет. А также одного человека и одного получеловека, уютно устроившихся на мягкой траве под деревом. И даже говорить ничего было не нужно.