Карамель

Кунигами никогда не скажет, что он развратный. Более того, он очень сильно смущается, когда дело доходит до разговоров о сексе, поэтому упрямо молчит, когда Исаги и Чигири пытаются расспросить его о его же половых связях. Нет, они конечно были. Кунигами парень, очевидно, неплохой. Красивый, с до жути милым характером и с крупным, мускулистым телосложением (регулярные тренировки дают о себе знать). Понятное дело в него влюблялись и совсем нередко предлагали переспать, только вот после парочки таких случаев он для себя решил, что без любви никакого кайфа, как такового, и нет. И когда он думает об этом, его «без любви» превращается в «без Чигири». У него невообразимым образом стоит только на рыжую принцессу. И это реально проблема. Кунигами обратил на него внимание с самых первых дней их знакомства и каждый раз не мог отвести взгляда от его тела. Он буквально сходил с ума по ночам, представляя, как насаживает его, такого маленького и с виду хрупкого, но с чертовски большими ляжками, на свой член, представлял как тот стонет, выкрикивая имя Ренске, и позорно кончал в кулак, следом смущённо краснея. Да. Он чётко убеждён, что не имеет права так позорить честь Хёмы, но ничего не может поделать со своими животными инстинктами. Даже хуже. И, наверное, он тронется умом, когда узнает, что Чигири чувствует тоже самое.

***

— Какой бокал ты пьёшь по счёту? — запинаясь, выговаривает Исаги и, шатаясь из стороны в сторону, тянется к бутылке, находящейся в руках Кунигами. — Не надо тебе больше. Отдай мне. Ренске, быть честным, вообще не пил. Каждая бутылка вот так же уходила с его рук, как и сейчас. Только первую у него украл Отоя, а последнюю — Исаги. Ну что ж, он и не планировал напиваться на этой спонтанной тусовке... Хотя сейчас, думает он, это было бы кстати. Возможно, если бы он всё-таки нажрался, голова бы так сильно не раскалывалась. Ни от громкой музыки, играющей из колонок, ни от ярких цветов светодиодной ленты на потолке комнаты Отои. — Здесь есть другие комнаты, где можно отдохнуть? — спрашивает Кунигами у хозяина квартиры, пытаясь перекричать музыку, и когда тот кое-как объясняет ему, что на втором этаже есть свободная спальня, покидает друзей, которые даже не замечают его быстрого ухода. Он медленно поднимается по лестнице, разминая точку между бровей и надеясь, что в той комнате найдёт хоть что-нибудь из обезболивающих. Чтобы любить такой отдых, реально надо быть конченым. Только вот, открывая дверь, он находит совсем не то, что надеялся. Изначально ему кажется, что перед его глазами, распластавшись на двуспальной кровати в форме звезды, лежит незнакомая ему девушка в розовой юбке и белых чулках, но когда «та» издаёт измученный стон, Кунигами узнаёт в этом звуке голос Чигири. И чертыхается от удивления, чуть ли не удавливаясь воздухом. — Закрой дверь... — устало тянет парень и переворачивается на бок, отчего юбка немного смещается и открывается вид на круглые ягодицы, обтянутые белой тканью боксёров. Кунигами замирает. И прямо сейчас понимает, что надо уйти, иначе он может совершить непоправимую ошибку. Понимает, но с места не сдвигается. Член в штанах моментально реагирует на картину, стоящую перед глазами, и твердеет за считанные секунды. Во рту выделяется слишком много слюны, и первой мыслью Ренске после пробуждения от наваждения становится мысль о том, что он бы с кайфом вылизал сейчас Чигири между ног. Но вторая мысль не сильно радует его, так как до него вдруг резко доходит — Чигири невозможно пьян и, скорее всего, ни черта не соображает. И в таком виде оставаться ему тут явно не стоит. Поэтому Ренске, растрепав свои и так взлохмаченные волосы, весьма нерешительно подходит ближе к кровати и переворачивает Хёму обратно на спину. Тот сонно приоткрывает глаза и плывущим взглядом пытается рассмотреть парня напротив себя, совсем не чувствуя никакой опасности. В голове лишь туман и... — Кунигами... Это ты. Как хорошо-о. Я так хочу тебя... Ренске замирает. Нет. Нет, нет, нет. Он пьян, не понимает что говорит и вообще сейчас не лучшее время вслушиваться в его бредни. Сейчас его задача снять эти развратные тряпки с тела друга и уложить его спать, приготовив на утро таблетку... хотя бы аспирина. Но Чигири не отступает, он хватает Кунигами за футболку на груди и тянет на себя, заставляя его упасть на него сверху. — Я так давно хочу... чтобы ты вые— Кунигами затыкает рот Хёмы рукой и пытается привести дыхание в норму. Чигири просто не представляет каких усилий ему даётся сдерживать свою гадкую похоть. — Ты не знаешь, что говоришь, успокойся. Дай мне просто... помочь тебе... и всё... Чигири упрямо крутит головой, стараясь освободить рот от крепкой руки Ренске и, в конце концов, широко облизывает её, сразу же вбирая его указательный палец в рот. Он торопливо заглатывает его, обсасывает, причмокивая, и обводит кончиком языка каждую фалангу, от чего крышу Кунигами срывает окончательно. Он понимает, честно. Понимает, что делает неправильные вещи и винит себя за это, но... видя перед собой такого Чигири, видя его бёдра в белых чулках с кружевной резинкой, немного туговато утягивающей его мягкие ляжки, видя его в этой блядской розовой юбке, терпение лопается с оглушающим треском. Он вытаскивает свою руку из горячего, влажного рта и быстро переворачивает его на живот. От такой неожиданной грубости парень под ним икает, но не сопротивляется, и это полностью развязывает руки Кунигами. — Ты же пожалеешь об этом, глупый, — только лишь шепчет Ренске и задирает юбку вверх, осматривая чужие, стройные ягодицы. Он слишком много дрочил на них, чтобы сейчас убедиться — реальность в сто раз лучше фантазии. Он резко стаскивает с Хёмы нижнее белье и отбрасывает в сторону, сразу после подталкивая под его бёдра рядом лежащую подушку. Он ненавидит себя за это жгучее желание, и всё-таки спускается ниже, целуя сначала одну округлую половинку, потом вторую, параллельно крепко сжимая каждую в ладони. От ощущения плотной мягкости в руках, слюна снова скапливается во рту, и Кунигами разводит ягодицы Чигири в сторону, следом размашисто проходясь языком по колечку мышц. Тело Хёмы в его руках крупно содрогается, а затем с его стороны слышится приглушённый стон. Ренске чуть дует на сокращающийся вход, заставляя его сжиматься, и снова припадает к нему губами, издавая пошлые хлюпанья. Хёма с каждым разом начинает всё громче и громче постанывать, и для Кунигами это просто потрясающие ощущения — слышать и чувствовать, как твой любимый человек извивается от удовольствия в твоих руках. Он надавливает большим пальцем на вход, массируя его, и каждое подобное прикосновение для Чигири кажется сродни обжигающей лавине. Дышать становится нечем и он подкидывает бёдра, призывая Кунигами приступить к более активным действиям. Но тот лишь недовольно мычит и проникает проворным язычком внутрь, оглаживая чувствительные стенки. Чигири прежде никогда не делали римминг, и от новых ощущений тело бросает в лихорадочную дрожь. Рука автоматически тянется к собственному члену, но Кунигами вовремя перехватывает её, закрепляя за спиной. Он встаёт на колени, располагая ноги по бокам от бёдер Хёмы и любуется столь похотливым зрелищем. А в голове его пусто, он думает лишь о том, как же по-блядски сексуально смотрятся на ногах Чигири эти чулки и как же ему хочется порвать их под возмущённые стоны принцессы. Но он решает приберечь это на будущее, кто знает чьи это чулки и что у них за история... Кунигами вздыхает, и затем осторожно, чтобы не навредить, наскоро пытается растянуть его. В какой-то момент он так увлекается, что снова чуть ли не доводит Хёму до оргазма одними лишь пальцами, небрежно трахающими его. Сам же Чигири скулит и изнывает от недостатка ласки, ему чертовски мало того, что сейчас даёт ему Ренске, а тот, забывшись, и правда не очень-то балует парня под собой прелюдиями. Кунигами расстёгивает ремень на джинсах и мутным взглядом проходится по растрёпанному Чигири. Хёма приглашающе разводит ноги в стороны, и вдруг Кунигами думает «а часто ли Чигири разводит ноги перед людьми, когда пьян?», но быстро отмахивается от неё, резво вертя головой. Он спросит об этом... чуть позже. Возможно... Снимая с себя боксёры, он проводит рукой по эрегированному члену и тихо постанывает. Он всё еще не до конца верит во всё происходящее с ним, но мечтает, чтоб это никогда не заканчивалось, а Чигири в этом помогает ему, призывающе подмахивая бёдрами и хныча. Возбужденный Хёма явно одно из самых лучших произведений искусства. Руки Кунигами бессовестно хватают Чигири за бока, и одним резким движением он насаживает его на свой член, сразу начиная двигаться поступающими толчками, вынуждая Хёму захлёбываться в стонах. Член Чигири трётся о простыни, пачкая их в естественном семени, и это ощущается невероятно хорошо. Кунигами трахает его то грубо, то нежно, и от подобного контраста Чигири думается, что чужой, огромный член достаёт ему до горла. Он в беспамятстве трогает свои соски, ласкает бусины и стонет, стонет, стонет. Ренске слишком большой для его тела, ему кажется, что он просто не выдержит бешеного трения внутри и потеряет сознание. — Всё хорошо, Хёма? — шёпотом спрашивает Кунигами, прерываясь на милости, и наклоняется ближе к шее вспотевшего парня, оставляя на ней короткие поцелуи. Тот лишь скулит и быстро-быстро кивает, снова самостоятельно насаживаясь на крупный орган. Ренске шипит и подтаскивает чужие бёдра ближе к себе, приподнимая их над подушкой. Не щадя вбивается в чужое, маленькое, по сравнению с его, тело, и Хёма сходит с ума, в конце концов, с громким стоном кончая без прикосновения к себе. В глубине души он надеется, что никто не услышит его крик за громкой музыкой. Кунигами кончает следом, перед этим делая нарочито грубый толчок. Он успевает вытащить член в последний момент, спуская прямо на бёдра Чигири, обтянутые всё теми же милыми, белыми чулками. Он нехотя выходит из обмякшего тела и осматривает свою работу. С каким-то странным удовольствием размазывает свою сперму по полупрозрачной ткани и вздыхает. Всё-таки он еблан. Он более чем уверен, что наутро Чигири захочет прекратить с ним общение, скажет, что Кунигами в тот момент думал только о себе и что-нибудь подобное... И конечно же, ничего из этого в голове Кунигами нет и не было. Чигири, заметив подобное состояние Кунигами, тоже удручённо вздыхает и слегка приподнимается на локтях. Послеоргазменное состояние, такое длительное и сладкое, как карамель, никак не выпускает его из своих объятий. Он всё еще чувствует себя подрагивающим на члене возлюбленного. Кунигами... надевает свои боксёры, обтирает с них двоих сперму какой-то тряпкой, висящей до этого на спинке стула, и целует его в лоб, после чего снимает с Чигири испорченные чулки и юбку. Накрывая себя и Хёму пледом, взятым с рядом стоящей тумбочки, он проваливается в крепкий сон, немного подавленный, но полностью удовлетворённый. А на следующее утро Чигири довольно признается ему, что вчера не выпил ни капли алкоголя.