Малыш Дамблдор

Гарри Поттер с глупой, счастливой ухмылкой разворачивал на столе в гостиной Гриффиндора посылку. От неё пахло хвоей, чёрным перцем и чем-то неуловимо чужим. Письмо от подруги из России, Алины, было коротким: «Гарри, привет! Шлю тебе немного нашего колорита. Береги нос, морозец там у вас». Рон с любопытством ковырял в коробке пальцем. —И что это у неё за «колорит»? Опять эта твоя тушёнка, от которой Гермиону три дня пучило? — Нет, смотри, — Гарри выкладывал содержимое на стол: баночка мёда с прополисом, пачка душистого чая, деревянная матрёшка с нарисованной молнией на лбу... и маленький свёрток в бересте, перевязанный лентой. В нём лежали три яблока. Крошечные, идеально ровные, будто из воска, и светящиеся неестественным золотистым светом. — Ничего себе яблочки! — свистнул Рон. — Похожи на те конфетки, от которых всё время Дамблдора разносит. В этот момент дверь отворилась, и в гостиную вошла сама профессор МакГонагалл. —Мистер Поттер, директор просит вас к себе. Незамедлительно. Сердце Гарри ёкнуло. Он инстинктивно сунул самое красивое яблоко из посылки в карман мантии — на удачу. Может, Дамблдору понравится. Кабинет директора пахнет, как обычно, леденцами и старой магией. Дамблдор сидел за столом, его глаза под половинками очков блестели с привычным добрым любопытством. —Гарри, моё дитя! Я слышал, вы получили гостинец из далёкой страны. Не поделитесь ли впечатлениями? Гарри, краснея, начал выкладывать на стол подарки. Дамблдор с радостью взял матрёшку, с интересом покрутил её в руках, и та неожиданно щёлкнула, выпустив из себя вторую, меньшего размера. Директор ахнул, как ребёнок. Именно в этот момент Гарри, пытаясь достать баночку мёда, задел карман. Золотистое яблоко выпало и покатилось по полированному полу прямиком к Дамблдору. — Ах, что это? — профессор наклонился и с грацией, удивительной для его возраста, подхватил плод. Он лежал на его ладони, излучая тёплый свет. — Восхитительная магия. Чистая, природная... Российская, вы говорите? — Профессор, я не совсем знаю, что это... — начал Гарри, но было поздно. Дамблдор, чья любовь к лимонным леденцам и прочим диковинным сладостям была легендой, с довольным видом откусил от яблока. Эффект был мгновенным и оглушительным. Не взрыв, а скорее мощная, беззвучная волна энергии, от которой задребезжали стёкла в шкафах. От Дамблдора во все стороны брызнуло ослепительное золотистое сияние. Гарри и МакГонагалл зажмурились. Когда они открыли глаза, то оба онемели. В кресле директора сидел... юноша. Лет семнадцати. С пышной копной каштановых волос, ясными голубыми глазами без единой морщинки вокруг и гладкой кожей. На нём болталась мантия Альбуса Дамблдора, как на вешалке. Он с изумлением разглядывал свои молодые, сильные руки. — Альбус?! — прошептала МакГонагалл, и её голос дрогнул. Она шагнула назад, будто увидела призрака. Молодой Дамблдор поднял на неё взгляд. Его голос, обычно бархатный баритон, прозвучал высоким, чистым тенором, полным ужаса и растерянности: —Минерва...я, кажется, сел в лужу. Или, если быть точнее, в молодильное яблоко. Гарри стоял, не в силах пошевелиться, с одним вопросом, молотком стучавшим в висках: «Алина, что же ты мне прислала?!» Повисла оглушительная тишина, которую нарушал лишь трепет крыльев Фоукса на жердочке. Птица с интересом склонила голову, разглядывая своего преобразившегося хозяина. — Альбус, — наконец выдавила профессор МакГонагалл, и её лицо из бледного стало изумрудным. — Что... как... это временно? Молодой Дамблдор с видом глубочайшей сосредоточенности потер подбородок, явно ощущая непривычную гладкость кожи. —Эм, — произнес он своим новым, юношеским голосом, отчего МакГонагалл вздрогнула. — Теоретически, эффект молодильных артефактов, описанных в «Трактате о временных метаморфозах» Эльфрики Клэггон, длится от двенадцати часов до... трёх лунных циклов. Все зависит от силы, вложенной в заклинание. Он говорил привычными сложными фразами, но голосом первокурсника. Зрелище было сюрреалистичным. — ТРИ МЕСЯЦА?! — взвизгнул Гарри, наконец найдя в себе дар речи. Его мозг отчаянно пытался представить, как молодой Дамблдор будет вести начало года, сидеть за учительским столом или, того хуже, объясняться с министром магии. — Мистер Поттер, — обернулся к нему юный директор, и в его глазах, таких же пронзительных, мелькнул знакомый огонёк. — Полагаю, нам стоит более тщательно изучить остальные... «гостинцы». Во избежание непредвиденных последствий. Минерва, будьте так добры, проследите, чтобы никто не входил. Пока МакГонагалл, всё ещё шокированная, заколдовала дверь, Дамблдор с юношеской энергией вскочил с кресла и подошёл к столу. Его движения были теперь резкими, порывистыми, лишёнными прежней величавой плавности. — Так-так, — он взял в руки матрёшку. — Концентрация магии радости... безвредно. — Потом понюхал чай. — Просто чай. А вот это... — он ткнул пальцем в баночку с мёдом, и палец на мгновение засветился голубым. — Ого! Лёгкий эликсир бодрости. Полезно, но в больших дозах можно не спать неделю. Вдруг его взгляд упал на Гарри, и он улыбнулся. Улыбка была всё той же, доброй и чуть хитрой, но на молодом лице она смотрелась как-то по-новому, почти озорно. —Не тревожьтесь, Гарри. В конце концов, это прекрасный шанс взглянуть на мир свежим взглядом. Буквально. Хотя, — он с сожалением посмотрел на свою огромную, болтающуюся мантию, — мой гардероб явно требует срочного вмешательства. В этот момент в кабинете появился Северус Снейп. Он вошёл, как всегда, бесшумно, с лицом, выражавшим привычную гримасу отвращения к происходящему вокруг. —Альбус, вы звали... — его речь оборвалась. Тёмные глаза Снейпа сузились, переводясь с бледного Гарри на зелёную от напряжения МакГонагалл и, наконец, на рыжеволосого юнца в мантии директора. На его лице впервые за многие годы появилось искреннее, неподдельное изумление. —Что... за бессмысленное шоу здесь происходит? И где директор? Молодой Дамблдор снова улыбнулся, и в его глазах заплясали весёлые искорки. —Я директор, Северус. Неужели за годы дружбы ты забыл мои юношеские черты? — он подмигнул. Снейп замер. Он посмотрел на МакГонагалл, которая безнадёжно кивнула, потом на Гарри, который пытался провалиться сквозь пол, и снова на Дамблдора. Казалось, его мозг перегружается. —Поттер, — прошипел он с смертельной ненавистью в голосе. — Это... это твоих рук дело? Гарри был готов поклясться, что видел, как у Снейпа дёрнулся глаз. А молодой Дамблдор тем временем с интересом разглядывал свои руки, словно впервые их видя, и, кажется, совершенно не понимал всей катастрофичности ситуации. Вернее, понимал своим мудрым разумом, но его юное тело явно требовало каких-то иных, более активных действий. — Знаете, Северус, — весело произнёс он, — я внезапно почувствовал зверский аппетит. Не заказать ли нам пиццу? С ананасами. Я всегда хотел узнать, какая она на вкус. Снейп простоял в оцепенении ещё с полминуты, после чего развернулся и вышел из кабинета без единого слова. На его лице читалась непоколебимая решимость немедленно начать варить успокоительное. Мощное. — Нужно объявлять карантин. Срочно, — слова профессора Макгонагалл прозвучали отточенно и ровно, но в них, словно далёкий гром за горизонтом, читалась сталь настоящей тревоги. Идея с карантином была отвергнута молодым Дамблдором в ту же секунду. —Карантин? Нет, нет, Минерва, это слишком скучно! — воскликнул он, весело вскакивая на ноги так, что его огромная мантия едва не зацепила канделябр. — Внезапно появившаяся энергия требует... применения! На следующее утро весь Хогвартс, собравшийся на завтрак, замер в ошеломлении. За столом преподавателей, рядом с бледной как полотно МакГонагалл, сидел тот самый рыжеволосый юнец в нелепо сидящей мантии. Но это было не самое шокирующее. 1. Завтрак. Вместо овсянки и тостов на золотых тарелках возникли горы американских пончиков с разноцветной глазурью, фондю с шоколадом и гигантские блинчики с кленовым сиропом — блюда, которые Дамблдор когда-то пробовал в молодости и которые казались ему верхом гастрономического бунтарства. 2. Новый предмет. В расписании, которое разослали всем студентам, появилась новая дисциплина. Название гласило: «Основы стратегического мышления и тактики ведения боя (с элементами квиддича и гигантских шахмат)». Преподаватель — А. Дамблдор. 3. Отмена домашних заданий. В своей первой речи молодым, звонким голосом, который резал слух профессорам, он объявил: «Домашние задания на неделю отменяются! Вместо них — практика! Кто придумает самый хитрый способ пройти мимо трёхголового пса на третьем этажу, получит 50 очков своему факультету!» Хаос нарастал как снежный ком. Филч, увидев, как первокурсники из Гриффиндора тренируются закидывать мётлами чучело Пожирателя Смерти, просто сел на пол и заплакал. Профессор Снейп, узнав об отмене зельеварения, вышел из себя так, что у него в кабинете самопроизвольно взорвались три запаркованных котла. Апофеозом же стало событие на третий день. Молодой Дамблдор собрал всех на стадионе для квиддича. Вместо тренировочных матчей он устроил... «Большие Гонки». Команды должны были не просто летать, а пройти полосу препятствий, состоящую из живых, но сонных бладжеров, облаков, наколдованных Флитвиком, которые брызгали в лицо водой, и лабиринта из воздушных змеев. Зрители, включая профессоров, наблюдали, как команда Слизерина, ведомая разъярённым Малфоем, провалилась в облако и вынырнула оттуда мокрая до нитки, а ловец Гриффиндора едва не сел на голову профессору Спраут. Весь Хогвартс гудел как растревоженный улей. Студенты были в восторге. Преподаватели — в тихой панике. А юный Дамблдор, стоя на трибуне и наблюдая за этим безумием, улыбался своей старой, мудрой улыбкой на молодом лице. Именно в этот момент, когда команда Когтеврана чуть не врезалась в трибуну, эффект яблока начал спадать. Прямо на глазах у всего школьного сообщества его рыжие волосы стали седеть, черты лица — становиться мудрее, а голос, когда он крикнул: «Осторожнее, мистер Диггори!», снова стал бархатным баритоном. Наступила мёртвая тишина. Все — студенты, профессора, даже призраки — смотрели на директора, который за несколько секунд снова стал самим собой. Дамблдор откашлялся, поправил очки и окинул замерший стадион своим привычным, пронзительным взглядом. —Ну что ж, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали привычные нотки. — Полагаю, практическое занятие окончено. Надеюсь, все усвоили, что тактика — это не только скорость, но и расчёт. Очки будут начислены завтра. А теперь все — по своим комнатам. И... — он сделал небольшую паузу, и уголки его губ дрогнули, — домашние задания, отменённые на этой неделе, будут сданы в двойном объёме к следующей пятнице. Стон, поднявшийся со стадиона, был громовым. Но в нём уже не было ужаса, а лишь знакомое, почти домашнее негодование. Порядок был восстановлен. Хогвартс пережил три самых безумных дня в своей истории. А Гарри Поттер поклялся себе, что следующую посылку из России он будет распаковывать в противогазе и в самом дальнем углу Запретного леса.