Жить, Илья, тоже хорошо

Парень вышел из дверей этого "благоугодного" заведения, а имя ненавистной ему музыкальной школы. Футляр со скрипкой казался сильно тяжёлым. А если оставить его прям тут, на крыльце места его мучений, то что будет? Мама разозлится? А скрипку новую купит или разрешит больше не ходить сюда? После недолгих раздумий Муромов положил чёрный футляр на кафельную плитку, где снега меньше всего. Он не испытывал никаких эмоций, смотря на свою скрипку. Хотя, может в глубине души было что-то скверное, гадкое. Из-за этого чувства хотелось разбежаться и пнуть футляр. Со всей силой, а после прыгнуть на него и потоптаться. Сделать так, чтобы от скрипки осталось одно название. Илья подошёл и взял футляр обратно в руки. У него нет времени придаваться невозможным мечтам, скоро занятие по немецкому, а ему все ещё хотелось хотя бы пообедать, иначе он от голода даже не вспомнит немецкий алфавит. Муромов пошёл по знакомой ему тропинке. Благо, снегопада в последние дни не было, сугроб ко колен тоже. Обычная быстрая походка без страха подскользнуться на вытоптанной тропе. Скрипка в руках все ещё была тяжёлой, невыносимо тяжёлой. Парень дошёл до нужного здания и остановился перед стеклянными дверьми. Внутри обычные столики, на которых все ещё оставались крошки от прошлых гостей. Кто-то ел вместе со своей второй половинкой, мило шепчась и держась за руки. В углу заведения было видно двух подруг. Одна из них активно, жестикулируя, громко рассказывала то ли историю, то ли ещё что. Несмотря на громкогласность дамы, Илья не мог слышать за дверьми кафе. А девушка, сидящая рядом, листала что-то в телефоне. На её лице не было ничего, кроме усталости. Тёмные круги были видны и под очками, украшающими лицо дамы. Её подруга вскоре заметила, что её не слушают и замолчала, начала молча пить свой коктейль. Девушка в очках никак не отреагировала: не сменила свою позу, не убрала телефон, не подняла взгляда - ей было плевать. Муромов вошёл в кафе, всё ещё внимательно осматриваясь. Его не интересовали посетители, он никого не знал. Но гораздо пристальнее он смотрел на официантов. Парень молился на то, чтобы не увидеть светлые волосы и голубые глаза. Лишь бы сегодня была не его смена... Илья, не заметив никого с первого взгляда, прошёл глубже и сел на столик у стены. Он не снял куртку, не снял шапку. Просто спокойно выдохнул впервые за день. В кафе было так уютно, что словами не передать. Спокойная мелодия, будто специально включена для убаюкивания посетителей. Солнце уже почти село, оставляя в окне приятные сумерки. Вот за что хотелось любить зиму, это долгие ночи. А ночью так спокойно, это то время, когда от тебя не требуют ничего. Когда не надо быть серьёзным старостой, превосходным скрипачом, круглым отличником, идеальным сыном... Можно было просто побыть Ильёй... – Здравствуйте! Вы уже готовы сделать заказ? Нет. Нет, нет, нет. Илья не повернул голову, но понял кто это. Этот противный голос он узнал бы из сотни. Сегодня не его смена должна быть, это неправильно! Пусть он сейчас же уходит и не смеет портить Илье единственные полчаса отдыха! Мысли, как вихрь пронеслись в голове старосты. В музыкальной школе сегодня ему не был так плохо как сейчас. Захотелось одновременно и заплакать, и вдарить "любимому" однокласснику, стоящему сбоку. Муромов повернул голову и натянуто улыбнулся. Он не позволит увидеть Филу как сильно тот влияет на его эмоциональное состояние. Скрипач поставил футляр у ножек стола и стал покачиваться на стуле. В детстве он, разумеется, слышал истории как мальчик качался на стуле, упал и серьёзно что-то повредил. Но сейчас эти истории вылетели из головы, осталось только желание казаться полностью расслабленным перед Филом. – Ну привет. Будь добр, принеси мне картошку с зеленью и кофе. "Картошка" пишется через "а", если ты забыл. И по быстрее, у меня дела по важнее есть Илье нравилось обращаться с Черных свысока. Наблюдать, как тот злится, но не может пожать виду. Он бы не позволил себе такое общение с любым другом работником, но Фил был исключением. Самым главным исключением в идеальной жизни Ильи. Официант молча все записал и удалился. Муромова не могло не расстроить такое равнодушное отношение к своей персоне. Через 20 минут ему принесли его заказ. Илье конечно пожаловался на слишком долгое ожидание, пусть оно и было нормальным. Староста нацепил кусок картошки на вилку и положил к себе в рот. Было горячо, но вкусно. Мимо прошли две девушки, он не обратил ни малейшего внимания на них. Вкусовые рецепторы наслаждались горячим блюдом, а глаза было прикованы к официанту, со светлыми волосами. Филипп ловко проходил мимо столиков с тяжёлыми подносами. Каждое действие было таким мягким, что нельзя было отвести взгляд. Не было грубых мужских шагов, были аккуратные перебирания ногами, чтобы не запнуться об чужие сумки. Черных так сильно выгибался в талии, когда ставил тарелки на столы. Илья не отводит взгляда от чужой талии. Такой худой и гибкой... Пояс фартука завязывался прямо на этом изгибе, ещё больше выделяя превосходность движений. Муромов опустил глаза себе в тарелку. Как Фил добился такого телосложения? Может он ходит в зал? Следит за питанием? А картошку он ест или нет? Илья снова надел кусок картофеля на зубцы вилки. Вряд ли Фил ест жареную картошку, иначе он не был бы таким худым... Муромов проглотил картофелину. Он ненавидет Черных, ненавидет свои мысли о нем. Как ему могло показаться завидным этим движения неуклюжей панды? Да даже панда движется аккуратней! Фил урод, на него не надо равняться. По крайней мере, Илья прокручивает это у себя в голове каждый день. Еще через время он попросил счет и оплатил банковской карточкой. Разговаривая с Филом, нельзя было не заметить, что одиннадцатый класс его тоже не щадит. Лицо уставшее, без румянца, тот пропал ещё в начале смены. Под глазами серые тени. Черных мог одеваться красиво, чувство стиля у того имелось, он мог укладывать свои волосы, но всем этим не скрыть свое лицо. Лицо человека, желающего после подготовки к экзаменам отдыха, а не смену в общепите. Муромов неприлично долгое время смотрел на одноклассника, но жалости к нему не испытывал. Была гадкая радость от того, что Черных впервые не остался безнаказанным. Что этот идеальный парень не рубится в приставку после школы, а бегает по кафе с подносами в руках. Муромов все ещё раскачивался на стуле, намерено раздражая официанта. Но, вот неудача, нога поскользила по мокрому от снега полу. Стул с грохотом упал назад, а вместе с ним и наш скрипач. Илья болезненно простонал, больно ударяться об кафель. Но ещё больнее было поднимать взгляд. Филипп стоял рядом, улыбаясь максимально довольно. От того, чтобы рассмеяться в голос, его удерживал трудовой этикет. Послышался звук фотокамеры со столика сзади. Муромов обернулся, там были две светловолосые девушки. Карина и Марина... Они все время сидели тут? Как он их не заметил? Или так пристально наблюдал за предметом своей ненависти, что не обращал внимание больше ни на что? Илье стало ужасно обидно. Он быстро встал на ноги и грубо отпихнул стоящего рядом Фила. Черных нахмурился, но хамить не посмел, работа не позволяет. Илья взял скрипку в руки и направился к выходу. Даже пообедать нормально он не в состоянии. Муромов вышел на улицу и быстро задышал, прогоняя всю краску с лица. А футляр в руках стал ещё тяжелее.