Больше не враги

В их Мультивселенной наконец-то настали мирные времена, к которым так стремились Звездные Сансы и многие другие. Заслуженная немалой кровью счастливая концовка. Теперь, спустя огромное количество лет, времени, которое было невозможно посчитать, наконец-то появилась хоть какая-то крепкая стабильность в этом хаотичном месте. Не было ни уничтожений все новых и новых Альтернативных Вселенных, ни нападений на них Кошмара, который теперь снова стал тем Найтмером, что был до трагедии в Дримтейл. Больше не нужно было спасать от этих угроз миры, при надобности бросив абсолютно любые свои дела. Не нужно было постоянно беспокоится за жизни своих друзей, близких и других жителей Мультивселенной. Можно было просто наслаждаться жизнью и любимым делом. И это было так необычно. Не беспокоится о том, на какую АВ могут напасть следующей, чтобы разрушить ее или навредить ее жителям. Все возможные перемерия были заключены между всеми сторонами, и каждый из Хранителей вздохнул свободно. И каждый не мог поверить, что все закончилось именно так. Так хорошо. Но борьба стала для каждого почти привычкой. Звездные Сансы адаптировались к этому. Было тяжело привыкать к чему-то новому. Но это было действительно так. И они учились привыкать к хорошему. Дрим к тому, что у него снова есть его брат. Блуберри к тому, что некоторые из Бэд Гайс стали ему почти друзьями. Инк привыкал к этому всему. И к Эррору. Все старания Звездных Сансов оказались не напрасны. Они делали всё это не зря. И частично за этот финал можно поблагодарить еще и Создателей, которые приложили руку к сюжетам Мультивселенной. Вернее, разрешили им пойти по счастливой концовке, которая волной прошлась ещё и по многим Альтернативным Вселенным. Инк только радовался этим изменениям. Хороший финал всегда был ему ближе, чем все остальные. А ему не слишком-то охотно разрешали вмешиваться в ход событий какой-либо АВ. И иногда это было очень больно. Как было тогда в Зефиртопе. Но всё это уже позади. Инк помотал головой, отгоняя воспоминания, и решительно вошёл в портал. Он очень соскучился по Эррору. ... Инк появляется в Анти-пустоте, без страха ступая ее на белый пол. Почти полное отсутствие цветов и каких-либо предметов больше не пугает его. Как и вечный обитатель и хозяин этго места. Да и никогда Эррор его не пугал. Он настойчиво выискивает глазницами и быстро находит знакомую фигуру, стоящую напротив одностроннего экрана, просматривая одну из Альтернативных Вселенных. И не для того, чтобы потом уничтожить. Никто не обращает на Защитника внимания, хотя Эррор точно чувствует его присутствие. Инк осторожно и бесшумно заходит к нему со спины, словно подкрадываясь. Касается кончиками пальцев его лопаток, проводит ладонью по позвоночнику, спускаясь вниз. Наблюдает за неподвижно стоящим Разрушителем, всматривается в выражение лица скелета. «Проверяет почву» — сказал бы Дрим, который очень хорошо разбирается в чужих эмоциях и не только благодаря силам эмпатии. Зрачки Эррора закатываются к верхнему краю глазницы, и он раздражённо скрещивает руки на груди. Показное «недовольство» его действиями и немой призыв к их дальнейшему продолжению. Он никогда не говорит ни о чем напрямую. И ему нравится делать вид, что Инк ему совершенно безразличен. Это ни капли не задевает самого Защитника. И это им никак не мешает любить друг друга и продолжать эти неожиданно здоровые отношения. Глюки не расходятся беспорядочной волной по его телу от прикосновения Инка, продолжая лениво и привычно мерцать. Гаптофобия отходит на второй план, когда дело доходит до Защитника. Эррор о чем-то недовольно ворчит, вторя своим помехам, но не возражает, когда чужие руки обхватывают его за пояс, крепко обнимая. Инк прижимается щекой к его спине, что-то шепчет, что-то игриво-ласковое. Его ловкие пальцы пытаются отыскать край красной футболки Эррора, чтобы забраться под нее и коснуться его темных ребер. Ему нравилось проходиться по ним, словно струнам арфы, задерживаясь на некоторых из них, чтобы извлечь из этих прикосновений новую реакцию. Эррор не возражает, тихо ругается себе под нос, при этом всё же едва заметно подаваясь в сторону Инка, который уже успел залезть ему под одежду. Его изящные пальцы, освобожденные от перчаток, свободно гуляют под футболкой, нежно скользя по телу. Он оглаживает грудину, спускается ниже, гладит темно-красные ребра. Даже не смотря на Эррора, Инк мог сказать: он прикрывает глазницы и слегка запрокидывет голову назад, наслаждаясь этим контактом. Инк поднимает череп выше, кладёт подбородок на плечо Эррора и «выдыхает» теплый воздух прямо ему в шею. Удовлетворенно улыбается и хихикает, когда чувствует как дрогнуло чужое тело. Инк смотрит в его глазницы, игриво сощурившись, склонив голову набок в ожидании того, что скажет Разрушитель. — Как же ты меня уже достал! Отправляйся куда хочешь, хоть в Андерласт, если у тебя приступы тактильности, не лезь, — глючащий голос Эррора звучал раздраженно, но Инк давно научился считывать эти тональности и то, что они означают. Разрешение, считай, было получено. — Твои извращенные штуки меня не интересуют. Разумеется. Инк настойчиво тянется к нему за поцелуем и не встречает абсолютно никакого сопротивления. Эррор сам полностью поворачивается к нему, оказываясь с ним лицом к лицу. Его затылок нежно обхватывает чужая ладонь, прижимая его чуть сильнее. Зубы стукаются, а их языки торопливо касаются друг друга. Инк чувствует магию Эррора, она почти никакая на вкус, но такая теплая. — Запах и привкус краски снова, горечь. Ну и мерзость, — оторвавшись от него, без отвращения произносит Разрушитель. Его взгляд такой мягкий и любящий, он так контрастирует с этим голосом, что Инк чувствует целый прилив положительных эмоций. Одна рука все еще покоится на его затылке, а другая оглаживает его спину, слегка надавливая на позвонки. Он выгибается назад, потом снова прижимается к Эррору, утыкаясь ему в плечо. По черепу нежно проходит ладонь, поглаживая. Инк обнимает его только крепче и шепчет ласковые слова. Его с головой накрывает волнами розового и желтого, которые наверняка отразились в его зрачках, приняв форму сердец. Эррор словно любуется им, прищурившись, и от одного этого взгляда можно было плавиться, как доброженое в Хотленде. — Я люблю тебя, Эррор! — срываются нежные слова. Разрушитель насмешливо ухмыляется, но яркие огоньки в его глазницах отражают все его чувства, навеянные этой фразой. — А я тебя ненавижу! — Эррор прижимает Инка к себе, кладет подбородок на его макушку и покачивается из стороны в сторону, наслаждаясь моментом близости. Его движения осторожные, он старается никуда не торопиться. Минуту они просто сидят так. Просто, чтобы дать себе немного времени. Пара решительных взглядов, и между ними словно пробежали бесы. Одежда снимается быстро, Инк убирает ее одним взмахом кисти. Эррор торопливо снимает свою, не желая воспользоваться помощью и способностями Инка. Когда они, обнажённые, оказались друг напротив друга, ведущую роль на себя взял именно Инк. Как и в большинстве случаев. Обхватив запястья Эррора, он припал к его ключицам, проводя по ним языком. Его партнер лишь коротко ахнул и откинул голову назад, позволяя себе наслаждаться. Инк снова спустился к его ребрам, выискивая глазницами между ними залаганный осколок души, трепетно бьющийся в грудной клетке от переживаемых эмоций. Он быстро находит его. Вот она. Окруженная глюками частичка белого сердца, покрытая трещинами, похожая на разбитую керамику. Инк протягивает руку, осторожно оглаживает внутри ребра и касается пальцами души, осторожно извлекая ее наружу. Эррор быстро и часто «вдыхает» воздух, его зрачки возбужденно подрагивают, а тело пробирает дрожь удовольствия. Инк с довольством чувствует это и улыбается еще шире, становясь похожим на маленького демона. Его большой палец гладит мерцающую и трепещуюся душу в его ладони. Инк снова чувствует чужую дрожь, а после и свою собственную. Ему нравится доставлять удовольствие, нравится делать Эррору приятно. Нравится наблюдать за его возбужденным выражением лица, за его румянцем, за его глазами, полными любви к Инку, которую он так неумело скрывает. Ему нравится Эррор, он любит его. И это абсолютно точно взаимно. Он обводит душу указательным пальцем, усердно поглаживая ее большим. А затем он подключает и остальные. Эррор тяжело «дышит», жмурится и ворчит, ерзает на одном месте, во все глаза наблюдая за действиями Инка. В такие моменты он забывает о том, что может возмущаться его действиями. Часто бьющийся осколок сердца аккуратно ласкают, доставляя удовольствие обоим. Из него вытекает магия, оседая на руках Инка и затем капая с них вниз. Секс с помощью души — самый высший акт доверия к своей паре, новый этап в отношениях. И это очень чувственный процесс. Когда монстры соглашаются на это, они в прямом смысле передают в чужие руки свою жизнь, свою безопасность и комфорт. Все, что есть в монстре — это именно душа, из нее исходят и мысли, и чувства. Прикосновения к ней оказывают влияние не только на физические ощущения. Это близость на уровне доверия собственной жизни партнеру, которой даже монстры достигают не быстро. И именно поэтому Подземелье практически в каждой Альтернативной Вселенной сталкивается с проблемой демографии. Кроме Андерласта. С этим вопросом они разобрались, получив несколько новых проблем. Но у Инка нет души, а у Эррора есть только лишь ее небольшая глючащая часть. Но в построении своих отношений они сталкивались с проблемами точно и пострашнее этой. Это им никогда не помешает. Их обоих устраивает это, и им обоим это нравится. Только в их первый раз были небольшие проблемы. Продолжая свои обильные ласки, Инк снова тянется к чужому лицу, чтобы поцеловать Эррора в лоб. А затем он нежно покрывает поцелуями скулы, останавливается у уголка рта. Потом к нему тянутся сами. Рука Инка находит руку Эррора, который покорно обхватывает ее в ответ, и сжимает, переплетая их пальцы вместе. Их невероятно долгий поцелуй настойчиво углубляется только сильнее, не теряя при этом своей нежности. И прекращаться он не планирует. И с каждой минутой тонкие пальцы Инка сдавливают все сильнее. Не потому что Разрушителю было неприятно. Совсем наоборот. И сдерживать эмоции, когда он на пике своего удовольствия, даже для него не представляется возможным. Звук, который Эррор издаёт, вгоняет его самого в краску. Заставляет мило смущаться. А Инка заставляет довольно и победно скалиться, натянув его фирменную ухмылку до самых глазниц. — Теперь ты доволен собой? — Защитник уверенно и гордо кивает в ответ. — Кто бы сомневался... Когда Эррор с недовольным видом отстраняется, а белое сердце возвращается обратно в его грудную клетку, они оба ложаться рядом, прямо на пол Анти-пустоты. Почему бы и нет? В Дудл Сферу он всё равно с самого начала возвращаться не планировал, а до синего лежака Эррора идти было как-то лень. Инк просто создаёт из чернил огромное одеяло, накрывая их обоих, кутается в него сам и, прижимаясь к Эррору, лениво прикрывает глазницы и широко улыбается. Его крепко обнимают за плечи, притягивая ближе. Инк кладёт голову ему на грудную клетку. — Создатели очень довольны таким исходом. Тем, что у нас с тобой вышло так хорошо наладить отношения, — отметил Инк, приподнимая голову. — Я слышал о других Мультивселенных, где это было настолько невозможно, что даже заключение перемирия между нашими версиями было бы первым чудом света. — Не волнуйся об этом, Чернильница, я все еще тебя ненавижу. Как и эти тупые аномалии. Перемирие я заключил для собственной выгоды и из-за отсутствия какого-либо баланса между Созданием и Разрушением. Это делает всю мою кропотливую работу абсолютно бесполезной, когда эти миры возвращаются с пары взмахов твоей кисти, сколько бы его кодов я не уничтожил, — пожаловался Эррор с явной досадой в голосе. — Ты всегда подходил к своей работе ответственно. Даже пытался жителей в свою Анти-пустоту таскать, чтобы извлекать их души, оставляя миры пустыми, — ответил ему Инк, прикрыв глазницы. — Но и потом понял, что это также бесполезно. — Как оказалось, я не отношусь ни к Балансу, ни к Хранителям. Ты — Хранитель Вселенных, Дрим и Найтмер — эмоций, а я гордо считал себя Разрушителем. Но оказался самозванцем, в котором не нуждалась Мультивселенная для своего нормального существования. Но, как я и говорил, это и правда самая неблагодарная работа из всех, что может быть, — проговорил Эррор. Затем помолчал несколько секунд и снова продолжил. — Очень давно, еще в начале своего существования, я подумал о том, что говорили мне некоторые из Голосов. Подумать пришлось, ведь они не затыкались ни на секунду. Это были слова о моей истинном предназначении. О том, что мне дана должность Хранителя — поддерживать баланс между Созданием и Разрушением. Когда меня достал этот непрекращающийся гул в моей голове, я уничтожил свой первый мир. Тогда мне посоветовали глянуть собственную Статистику. Там я был помечен как Хранитель, — Инк внимательно ловил каждое слово, считывая интонации в его голосе. — А дальше я взялся за свою работу, разрушая Альтернативные Вселенные одну за другой. И однажды, хохоча над этими аномалиями, стоя на своих нитях высоко-высоко над землей, так, чтобы меня никто не достал своими атаками и не использовал магию души, я услышал тебя. — Ты так точно помнишь нашу первую встречу, в отличие от меня. Это так мило, — пропел Инк, наблюдая за тем, как Эррор закатывает свои зрачки к верху и стискивает зубы в показном раздражении. — Ты вообще очень милый. — Не перебивай меня, мерзость, — всё же спокойно отвечает он и продолжает, погружаясь в воспоминания. — Тогда ты стоял прямо за моей спиной и читал мне лекции, прямо как Дрим. Это меня сильно взбесило, и началась битва. Ты сражался больше из интереса, чем из надобности. Когда тебе надоело, ты просто запретил мне доступ к этому миру и наложил многоступенчетую защиту. А меня выбросило в Анти-пустоту, где я в бессильной ярости ушел на Перезагрузку. — Создатели хотели, чтобы мы ладили. Некоторые хотели этого в очень прямом и откровенном смысле. И начали делать это самыми прямыми способами. Это начали шептать нам обоим. Они начали подстраивать обстоятельства, вынуждая нас сойтись. Как хорошо, что они не могут значимо действовать на Мультивселенную. — И всё равно, несмотря ни на что, мы сейчас вместе, — с деланным презрением выдавил Эррор. — Как это вообще так вышло? Ты же просто отвратительный. — Я тоже тебя люблю, — просто ответил ему Инк.