Не судьба

***

Из комнаты доносилась музыка, играющая через колонку. Кажется, его плейлист в случайном порядке решил сменить свой настрой на минор. Юноша повернул голову к двери, слушая. Потушил сигарету в пепельнице, прикрыл окно и вернулся в комнату. Легкий ветерок заставлял полупрозрачный тюль раскачиваться туда-сюда. Юноша вернулся за рабочий стол, бегло глядя на часы — стрелка подползала к пяти вечера — и, замечая, что огонек свечи уже погас, и струйка дыма от фитилька разносила приятный аромат корицы. Артем взглянул на стопку тетрадок и распечаток с билетами, которые предстояло выучить до понедельника, и тяжело вздохнул.Не было никаких сил. Он прожигал взглядом листы несколько минут, то ли собирая остатки физических и моральных сил, то ли пытаясь заставить себя сесть и углубиться в материал. Руки уже потянулись к листам, когда колонка сменила приятную мелодию на звонкий рингтон телефона. Усмехнулся возникшей в голове мысли: «видать — не судьба» и взял трубку. На телефоне высветился контакт «Егор» Артем с облегчением провел пальцем по экрану, откладывая в сторону схватку с конспектами. Голос Егора, звонкий и полный беззаботной энергии, обрушился на тишину комнаты, сметая остатки минорного настроения. — Артем! Ты где? Не спишь, надеюсь? — почти кричал Егор, и на фоне слышался городской гул, музыка и смех. — В процессе, — усмехнулся Артем, откидываясь на спинку стула. — Сижу, с билетами в немой борьбе. Они почему-то пока выигрывают. — Брось! Бросай всё! Выезжай к «Вишне», через двадцать минут, не позже! — Егор явно был в своей стихии — стихии спонтанных решений и ночной жизни. — Егор, я не могу, — Артем безнадежно провел рукой по волосам, глядя на злополучную стопку. — В понедельник зачет. Я даже не начинал. — Именно поэтому и можешь! Ты что, снова сидишь в этой своей скорлупе, накручиваешь себя? Слушай, я тебя насквозь вижу. Выезжай. Воздух сменить надо. Тут ребята наши, Лика, Катя…и…одна особа, которая тебя спрашивала. Последняя фраза была произнесена с таким преувеличенно-невинным видом, что Артем скривился. «Особа». Его сердце неприятно и привычно екнуло. Егор обожал эти игры. — Не надо мне никаких «особ», — буркнул он. — Мне тут со своими «особенностями» разбираться надо, — он пнул ногой ножку стола. — Артем, — голос Егора внезапно стал серьезнее, без привычного балагурства. — Вылезай. Настоящее. Сейчас. Иначе ты просидишь там до понедельника, загнешь себя и все равно ничего не выучишь. Я не просьбу прошу. Я дружеский ультиматум выставляю. Тишина в трубке затянулась, прерываемая лишь далеким смехом с той стороны. Артем посмотрел на тюль, все еще колышущийся от сквозняка, на пепельницу с окурком, на мертвый экран компьютера. Комната вдруг показалась ему не убежищем, а камерой. Камерой с призрачными стенами из его же мыслей. «Видать, не судьба», — снова пронеслось в голове, но теперь эта мысль звучала не как оправдание, а как ключ. — Ладно, — сдался он, чувствуя, как камень падает с плеч. — Через двадцать минут. Только предупреди своих «особ», что я сегодня — ходячее недоразумение. — Да никто не заметит! Жду! Связь прервалась. Артем еще секунду сидел, глядя в пустоту, затем резко встал. Действия его стали быстрыми и решительными. Он сгреб тетради и распечатки в бесформенную кипу и засунул их в дальний угол стола, подальше от глаз. Подошел к окну, распахнул его настежь. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, сдувая запах корицы и усталости. Он глубоко вдохнул. «Настоящее», — повторил он про себя слово Егора. Быстро натянув темную футболку и наскоро пригладив волосы, он уже засовывал ключи в карман джинсов, когда его взгляд упал на телефон. Легкое, забытое чувство — предвкушение — шевельнулось где-то внутри, пробиваясь сквозь апатию. Он гасил его много недель, убеждая себя, что ему нужны лишь тишина и покой. Но Егор, как всегда, оказался прав. Покой был похож на смерть.

***

На улице, направляясь к метро, он ускорил шаг. Город встретил его огнями, шумом и обещанием чего-то нового. Звонок Егора был не просто приглашением на вечеринку. Это был спасательный круг, брошенный в болото его собственного уныния. И теперь, идя навстречу ночи, Артем впервые за долгое время чувствовал не тревогу, а щемящий интерес. Интерес к тому, что ждет его там, в сияющем городе, и к той самой «особе», чье имя, он был почти уверен, он услышит сегодня вечером. И, возможно, этот вечер окажется куда важнее любого зачета.

***

«Вишня» был не просто баром. Это была их точка сбора, место, где стены помнили слишком многое: его глупые шутки, которые заставляли Егора смеяться до слез, его же проваленные попытки кокетничать с кем-то при его взгляде и долгие пьяные разговоры под утро, когда все уже расходились, и оставались только они вдвоем. Он увидел их группу с другого конца улицы. Егор стоял, прислонившись к стене, и что-то рассказывал, энергично жестикулируя. Огни неона выхватывали из темноты его профиль, улыбку, блеск глаз. Лика и Катя смеялись, а рядом, чуть в стороне, стояла незнакомая девушка. Та самая «особа». Она была мила. И от этого стало горько. Артем подошел, стараясь выглядеть расслабленным. — Ну, я как есть, — развел он руками, останавливаясь перед ними. Егор обернулся. Его взгляд — быстрый, оценивающий, теплый — скользнул по Артему с ног до головы. — Выглядишь живым. Почти, — он хлопнул Артема по плечу, и от этого прикосновения по спине пробежали мурашки. Прикосновение было слишком коротким, слишком дружеским. — Знакомьтесь, это Алина, подруга Кати. Алина, это Артем, наш главный мыслитель и затворник. — Не верь ему, — автоматически улыбнулся Артем девушке, чувствуя, как на него пристально смотрит Егор. Весь его фокус внимания был теперь сконцентрирован на этом взгляде, тяжелом и невидимым для остальных. Вечер покатился дальше. Они сидели за столиком, шумели, смеялись. Артем пытался поддерживать разговор с Алиной, которая оказалась милой и умной, но его сознание постоянно соскальзывало. Он ловил каждое движение Егора: как тот наливал ему напиток первым, как их колени случайно сталкивались под столом, и Егор не отодвигал ногу сразу, а задерживался на секунду дольше необходимого. Как его смех становился тише и искреннее, когда он смотрел на Артема. Это была их старая, мучительная игра. Игра в «нормальных друзей». В какой-то момент Егор наклонился к его уху, чтобы перекричать музыку. Его губы почти касались мочки уха, дыхание было горячим. — Ну что, ожил? Перестал прожигать взглядом конспекты? — спросил он, и в его голосе слышалась какая-то особая, тихая нежность, которую он позволял только здесь, в оглушающем гуле. — Пока переключился на прожигание дыр в стене, — парировал Артем, с трудом сохраняя самообладание. От такой близости кружилась голова. — Спасибо, что вытащил. — Добро, — Егор отодвинулся, и его лицо снова стало насмешливым. — Не могу позволить тебе окончательно проржаветь. Позже, когда Лика и Катя пошли танцевать, а Алина — в дамскую комнату, за столиком на мгновение остались только они. Неловкое молчание повисло между ними, густое и звенящее, как натянутая струна. Артем вертел в пальцах стакан, глядя на колечко от влаги на столе. — Она симпатичная, — негромко, глядя куда-то мимо, сказал Егор. — Алина. Умная, вроде. — Да, — кивнул Артем. Он поднял глаза и встретился взглядом с Егором. И в этом взгляде было все: и немой вопрос, и ревность, и надежда, и страх. Простая фраза «Но ты — лучше» застряла комом в горле. — Может, проводишь ее потом? — продолжил Егор, и его тон был неестественно-равнодушным. Он играл в друга, который заботится о счастье друга. Это была самая тяжелая часть их пьесы. — Не знаю, — честно ответил Артем. — Не думаю об этом. Они снова замолчали. Музыка сменилась на медленную, меланхоличную. Егор вздохнул, откинулся на спинку стула и провел рукой по волосам. Это был жест усталости, сброса маски. — Жаль, что свеча погасла, — вдруг сказал Артем, сам не понимая, зачем. — Приятно пахло. Корицей. Егор посмотрел на него с нескрываемым удивлением, а потом уголки его губ дрогнули в слабой, но настоящей улыбке. — Ты всегда замечаешь какое-то дерьмо, Артем. Кому вообще придет в голову жечь свечу, когда надо учить билеты? — Мне, — хмыкнул Артем. — Чтобы было проще сжигать моральные силы. Эффектнее. Егор рассмеялся, и этот смех был очищающим. Напряжение на секунду спало. — Идиот, — сказал он беззлобно. — Сам идиот. Они смотрели друг на друга, и весь шум вокруг превращался в фон для их немого диалога. Вдруг Егор потянулся через стол и поправил воротник Артема. Движение было быстрым, почти небрежным, но палец на секунду коснулся кожи на шее, обжигая ее. — Расправь, а то как неряха, — пробормотал он, отводя взгляд. В этот момент вернулась Алина, и зазвонил чей-то телефон. Момент ушел. Но ожог от прикосновения остался. Артем понимал, что они оба стоят на краю. Что один неверный шаг, одно случайное слово — и все рухнет. Или, наоборот, сложится. Эта мысль была одновременно пугающей и пьянящей. Он снова поймал на себе взгляд Егора — темный, полный немого вопроса. И подумал, что, возможно, «не судьба» — это не про учебу. «Не судьба» — это про их молчание. И сегодняшний вечер был еще далек от завершения.

***

Музыка в баре сменилась на что-то томное и меланхоличное, саундтрек для невысказанных признаний. Алина, Лика и Катя уплыли на танцпол, оставив за столиком островок напряженного молчания. Артем чувствовал, как взгляд Егора прожигает его кожу. — Пойдем, — вдруг сказал Егор, вставая. Его голос был низким и немного хриплым. — Здесь душно. Он не стал ждать ответа, направившись к выходу в подслеповатый дворик-курилку. Артем, повинуясь незримой нити, последовал за ним. Во дворике было прохладно и пусто. Гул из бара доносился сюда приглушенно, как отзвук другого мира. Егор прислонился к грубой кирпичной стене, достал пачку, но так и не закурил, просто теребя ее в пальцах. — Ну и? — спросил он, глядя куда-то в темноту. — Понравилась тебе Алина? — Хватит уже про Алину, — устало выдохнул Артем, останавливаясь в паре шагов от него. Дистанция чувствовалась как пропасть. — Она милая. Но это не то. — А что «то»? — Егор резко повернул голову. Его глаза в свете одинокого фонаря блестели. — Конспекты? Свечи с корицей? Сидение в четырех стенах в пятницу вечером? — Может быть! — вспылил Артем, чувствуя, как накипает раздражение, смешанное с обидой. — А что «то» для тебя? Тащить меня сюда, подсовывать какую-то девушку, а самому смотреть так, будто я предал тебя, просто согласившись прийти! Он не планировал этого говорить. Слова вырвались сами, обнажив ту самую боль, которую они оба старательно игнорировали. Егор оттолкнулся от стены. Он подошел вплотную. Между ними оставались сантиметры. Воздух зарядился статикой. — А как мне на тебя смотреть, а? — прошипел он, и в его голосе дрожали сдавленные эмоции. — Скажи. Как другу? Так я и смотрю. У меня отлично получается, я много лет тренируюсь. Они стояли, тяжело дыша, их дыхание смешивалось в маленьком облачке пара на холодном воздухе. Артем видел каждую ресницу, каждую черточку на знакомом лице, искаженном сейчас болью и гневом. Он чувствовал тепло, исходящее от Егора. Это было невыносимо. — Я не хочу быть просто другом, — прошептал Артем, и это прозвучало как признание, вырванное пыткой. — Я тоже, — тут же, без единой секунды на раздумье, выдохнул Егор. Их миры замерли. Гул музыки, город, стопка тетрадей в его комнате — все это перестало существовать. Остались только они двое в ледяном дворике, на краю пропасти. Егор медленно, будто боясь спугнуть, поднял руку. Его пальцы коснулись щеки Артема, провели по линии скулы, застыли у подбородка. Это прикосновение было совсем не дружеским. Оно было вопрошающим, трепетным, полным такого немого вопроса, что от него перехватило дыхание. Артем закрыл глаза, прижавшись щекой к его ладони. Это был ответ. Единственный, на который он был способен. Он не знал, что будет дальше. Не знал, кто из них сделает следующий шаг, сорвется в эту пропасть или отступит назад. Не знал, переживут ли их странная дружба то, что должно было случиться. Он только чувствовал тепло руки на своем лице и слышал собственное бешеное сердцебиение, заглушающее весь мир. И они так и остались — в сантиметрах друг от друга, в пространстве между «было» и «будет», где все возможно и ни в чем нет уверенности.

***

«Самые важные слова так и остались стоять в тишине между ними, касаясь щёк и растворяясь в дыхании»