The Killa (Pepero ver.)

— Зачем ты откусил?! — простонал Бомгю, сверля взглядом Тэхёна, который уже протягивал старшему Чхве недоеденную палочку от пеперо. — 3,4 сантиметра, — объявил Ёнджун, измерив соломку. А Бомгю заставил себя не показывать раздражение. Спустя какое-то время, когда игра и съёмки давно закончились, участники возвращались в общежитие. Он случайно подслушал разговор между двумя младшими. — Один сантиметр — это безумие. Со сколькими парнями ты тренировался целоваться? — Не спрашивай, — Кай громко хихикнул в ответ на подколку Тэхёна. Бомгю украдкой закатил глаза, но не на Хюнина, а на Кантэ. Он готов был поклясться, что у них тоже мог бы быть такой рекорд, если бы только его сокомандник не отличился своей храбростью, точнее, её отсутствием. Но понимал, что не нужно поднимать шуму перед участниками из-за ерунды. Поэтому он махнул рукой, и, не проронив ни слова, прошёл мимо, направляясь к себе. Не минуло и часа его драгоценного уединения, как Ёнджун ворвался в комнату и начал раздражающе вскидывать бровями, глядя на хозяина комнаты. — Что? — Бомгю фыркнул и вытащил из уха наушник. Он пока не догадывался, почему так возбуждено откликался на конец съёмочного дня. Может быть, реакция заложена с кем-то конкретно… хотя это всё нелепо, верно? — Кто-то уже успел попрыгать на твоих нервах? Ты сам не свой, с тех пор как мы дома. — спросил Ёнджун, небрежно плюхаясь рядом с ним и приобнимая за талию, но получил отпор. — Я не злюсь, и никто не прыгал на моих нервах или что-то в этом роде. — Боми сел на кровать, чтобы рассмотреть лицо Ёнджуна, в попытке найти ответ на следующий вопрос. — Зачем пришёл? На что Джун лишь изогнул бровь и добавил. — Я слышал, как ты драматично вздыхаешь каждые десять минут, даже в гостиной. Гю на мгновение замер. Он даже не замечал за собой этого. — Я помешал? Sorry, больше такого не будет. — пробормотал Бомгю. Хён долго смотрел на него, а затем спросил твёрже. — Нет, я серьёзно. Чё с тобой? Бомгю неловко сглотнул. Как ему сказать Ёнджуну, что он разозлился из-за нежелания Тэхёна даже попытатся побить рекорд? Что Тэхён откусил печенье ещё до того, как их носы соприкоснулись? Или что он не мог смотреть ему в глаза до конца дня? — Не бери в голову. — решил не выдавать свои мысли Чхве, ведь, оказывается, глупо переживать из-за мелочей. Кстати, к примеру, его мозг никак не мог выбросить из памяти, как младший игриво держал пеперо между зубами, сверкая белоснежной улыбкой и прикрывая глаза, словно по-настоящему намеревался заставить Бомгю пасть перед ним. К сожалению, Гю действительно пал Он посмотрел на старшего, который уже какое-то время молчал, и с удивлением заметил, что его совершенно пустое выражение лица сменялось на «ага!». Бомгю даже представить себе не мог, что творилось сейчас у него в голове. — Не говори глуп-... — Это как-то связано с Каном, я прав? — перебил его хён. И, что ещё хуже, Ёнджун выглядел довольным своим выводом, таким довольным, продолжая шевелить бровями. — Ты такой именно, когда речь идёт о нём. Бомгю не знал, что на него нашло, а может, просто раздражающая физиономия Ёнджуна выводила его из себя, и в конечном счёте он не сдержался. — Тэхён это, Тэхён то! Он всегда ведёт себя несуразно рядом со мной. Со мной! Именно со мной! Ни с кем из вас! — Бомгю начал размахивать руками. — Если бы он играл в эту игру с тем же Хюнином, они бы точно поцеловались у всех на глаза. Но, когда дело касается меня, он вечно отдаляется! В чём вообще его проблема?! Теперь он активно жестикулировал, широко раскрыв глаза. — Ты видел, как я его дразнил? Я надул губы, удерживая это пеперо, закрыл глаза, даже выгнул спину для него! И что я получаю? Ему как будто всё равно. После этого взрыва его грудь быстро вздымалась и опускалась, а брови сошлись на переносице, но продолжал упрекать. — Я не удивлюсь, если он реально ненавидит меня! — Это уже слишком, — единственное, что Ёнджун смог из себя выдавить. — Ну, наверное… — протараторил Бомгю, снова опускаясь на кровать. Теперь, когда в голове не осталось мыслей и он мог снова думать, тело, наконец, расслабилось. Честно говоря, приятно рассказать кому-то об этом. Ёнджун задумчиво хмыкнул, прежде чем сказать: — Так ты расстроился из-за того, что он не захотел поцеловать тебя, как нас с Субином поцеловал Кай? — Я не это имел в виду. — Именно это ты имел в виду, Гю. — Ёнджун покачал головой, его губы сомкнулись в удовлетворённую улыбку, как будто это самое смешное, что он слышал за всю неделю. — Я… сомневаюсь — Бомгю продолжал бубнить, усаживаясь поудобнее после услышанного смех хёна. — Ты должен поговорить с Тэхёном. — Заявил Ёнджун, продолжая хихикать. — Ты, кажись, не уснёшь сегодня с такими догадками. Бомгю ещё никогда так быстро не оборачивал голову в чью-то сторону. — Что? Нет! Он просто отмахнётся и скажет, что я слишком помешан на соперничестве. Старший одарил его осуждающим взглядом, таким, что Бомгю не оставалось ничего, кроме, как желания швырнуть в старшего подушку. — Хорошо, ладно! Какой с тебя толк? — Бомгю срекстил руки у груди. — Ты буквально заставил нас не думать об игре и просто засосаться. — Я всё ещё считаю, что тебе стоило так сделать. — сказал без какой-либо запинки Чхве. — Скажи это Тэхёну, не мне! — Получается ты всё-таки хочешь сосаться с Тённи, м? — Хён! ㅤ ‐ Ёнджун покинул комнату Бомгю ещё час назад, и на часах уже перевалило за двенадцать. Сейчас Гю стоит перед входом в комнату Тэхёна и думает, как ему лучше поступить, постучаться или просто открыть дверь. В глубине души он надеется, что Кан уже спит после длинного и утомительного дня. По крайней мере, для Бомгю он точно был утомительным: как и физически, так и морально. Ему нужно действовать быстро, если он не хочет, чтобы кто-то из ребят заметил, как он стоит перед чужой комнатой, и не начал задать много разных вопросов, на которые у него попросту нет сил отвечать. Он откинул идею с тем, чтобы постучаться, потому что слишком нервно ждать, пока Тэхён сам не откроет ему дверь и не пригласит пройти. К счастью, дверь была не заперта. Комната была слабо освещена мягким светом настольной лампы и слабым от экрана телефона. Следующие, что дошло до Бомгю, было тихое подкроватное... — Хён? Ещё секунду Бомгю думал о том, чтобы развернуться и притвориться, будто ничего не было, для личного счастья. Но, не успев хоть что-то предпринять, Тэхён включил вспышку на телефоне и направил её на нарушителя покоя. — Всё хорошо? — Голос младшего звучал низко и немного хрипло. Гю заметил его растрёпанные волосы, скорее всего из-за попытки найти удобное положение. Он выглядел потрясающе. Боми неловко переступал с ноги на ногу, перед тем, как, наконец, сдаться, и устроился на краю кровати. Он сел там, потому что от одного присутствия Тэхёна, ему сносит голову. И, видимо, его молчание настолько озадачило младшего, что он снова поинтересовался, всё ли с ним хорошо. И без предупреждения ослепил Чхве, приблизив к нему фонарик. — Почему ты такой красный? Ты заболел? Ещё до того, как Тэхён поднёс руку к его лбу, чтобы изменить температуру, Гю схватил того за запястье. — Можешь выключить? — получилось как-то резко, не так, как хотел Бомгю. Слава Богу, Кана не смутил его тон и молча выполнил просьбу. Когда остался только тёплый свет лампы, Бомгю казалось, что дышать стало проще. — Я ненадолго. Не хочу мешать твоему сладкому сну, — пытаясь прощупать почву, подобрать лучше слова. — Готов? — Бомгю ненавидел то, что даже в полумраке комнаты он мог ясно разглядеть самоуверенную улыбку Тэхёна. — С тобой что-то не так, когда мы вместе. Тебе словно… некомфортно рядом со мной или что-то в таком духе. Подождите. Почему оно прозвучало куда более эмоциально, чем планировалось? Он хотел, чтобы голос слышался строго. Огорчённо. Не так уязвимо. Он тут же пожалел о сказанном после десяти секундного тишины. — Н-не важно! Я хотел сказать- — Стой, хён! Ты имеешь в виду, что мне… неприятно быть с тобой в одной компании? — его опять прерывают. В голосе Тюна было искренне негодование от обвинения. Бомгю лишь глубоко вздохнул и помолился, чтобы всё, что он делает, было правильным и не стоило ему жизни на следующий день. — Ну, я не знаю как лучше выразиться! — голос его уже граничил с безумием. — У нас всегда такое. Какое-то странное напряжение или... Я не понимаю. Я старался не зацикливаться, потому что меня по идее всё устраивает. Особенно когда мы вместе выступали на Uppuz Radio — было весело! Мне нравится проводить с тобой время. Его пальцы теребли край одеяла, а сам он ёрзался на месте к заключению своей откровенность. — Но сегодня было по-другому. Это, потому что мы играли в эту игру? Тебе поэтому было неуютно? — он колебался, каждое слово утяжеляло грудь, каждая пауза между ключевыми моментами только давила — Потому что тебе пришлось играть со мной?.. Ты бы захотел… с кем-то другим? Бомгю не осмеливался посмотреть на лица Кана. Даже после того, как он целый час репетировал и расхаживал по комнате, придумывая, что сказать младшему, он всё ещё чувствовал себя паршиво. Он сильно прикусил губу, чтобы не издать жалобный звук. — Бомгю-хён. Прозвучало его имя из уст Кантэ в тёмном помещении. Он не должен как-то злиться на него или расстраиваться, возможно, его мозг его же и путает. — Гю-хён, посмотри на меня. Пожалуйста. Он остался неподвижным и ещё больше опустил голову. Стоит радоваться, что в этой комнате практически нет света, и он мог спрятаться от больших и любопытных глаз Тённи. — Бомгю. Отсутствие уважительного обращения задевает его сильнее, чем предполагалось. Хотя он старался не показывать как на него сейчас действуют любые слова, ему это не удалось. Голова сама инстинктивно поднялась, и он тут же встретился взглядом с красивыми глазами в слабом свете. Несмотря на мрачность пространства, зеницы младшего выглядели невероятно живыми, словно в них целая галактика была только для Бомгю. И… когда он успел подобраться так близко? — Да? — шумно сглотнув, голос был чуть громче шёпота. Он вздрогнул, когда заметил, что взгляд Тэхена спустился на его шею до того, как снова обменяться взглядами. — Наверное, сегодняшняя игра навела такие мысли в твою маленькую хорошенькую головку. Он вмиг окрашивается, когда нейроны мозга пропускают через себя это «хорошенькая». Скрыть сильное сердцебиение здесь было практически невозможно. — Я… Я не знаю. Младший резко встаёт с кровати, направляясь к дверному проёму. Это сподвигло Бомгю на то, чтобы схватить того за руку в недопонимание. — Ты куда? — Подожди немного, Хён. Я скоро вернусь И с этими словами он выскользнул за дверь, оставив Чхве одного в почти полностью тёмной комнате наедине с его гнетущими мыслями и очень громким стуком где-то в области груди. По-видимому, ему стоит сбежать. Закрыться в собственной комнате, укрыться одеялом, и изолироваться до конца своих дней. Минуты по ощущениям превращаются в целые века. Когда Тэхён возвращается, закрыв за собой дверь, он уже что-то держит в руках, но освещение не даёт старшему разглядеть. — Что это? — Гю щурит глаза, как только младший присел рядом. — Та-да! — Кантэ показывает упаковку ещё не вскрытой переро со вкусом клубники. Старший застыл —… И? Если бы не мягкое сияние настольной лампы, он смог бы рассмотреть все 32 зуба Кана в улыбке. — Давай ещё раз сыграем? Я докажу, что ты ошибаешься. — слетает из губ Тэхёна так, словно в этом нет ничего такого. Бомгю в шоке. Он что, шутит? Судя по всему, нет, потому что Бомгю стоило только моргнуть, и перед ним решительно настроенный Тэхён, действительно не шутивший, ибо уже вскрывает упаковку, доставая снек, как будто это был обычный ночной перекус, а не то, от чего у Бомгю могла бы случиться асистолия. Он чуть не подавился собственной слюной, увидев как Тэхён положил палочку между зубами и всё повторилось: запрокинутая голова, самодовольная улыбка, полузакрытые глаза, наслаждающие моментом. Соломка свободно свисала у него изо рта, а во взгляде читалось вовсе не безразличие. Он делал это специально. Через чур специально, якобы точно знал, какой эффект произведёт. И, судя по тому, как у Чхве покраснели уши, это было работающим приёмом. — П-прекрати! — Гю запнулся и ударил Тэхёна в его несносно твёрдую грудь. — Да ладно тебе, Хён. У нас вся ночь впереди. Бомгю хотел поспорить, но у них и вправду была вся ночь. Он пытался сказать, что это глупо и им обоим нужно просто лечь спать, не задумываясь о происходящем, но нет. Кан всё ещё удерживал печенье и смотрел с бесячим спокойствием, приподняв брови, изобразив вопрос «Ну?» — «Чёрт с ним!» — решив ответить на игру на что младший фыркнул. Грубиян. Забавно, что теперь он волнуется, хотя во время съёмок и не думал колебаться, зато Тённи спокойный, как скала. Это выглядит как обмен телами. Боми прижался губами к другому концу палочки, затем медленно откусывал от продукта, кусочек за кусочком. И уверив, что они почти достигли рекорда, 3,4 см, он на мгновение остановился. Зрачки направились на человека напротив, который окончательно сомкнул веки. Гю продолжил, трудясь не паниковать, но когда их носы соприкоснулись, а потом от соломки ничего не оставалось, и... проклятье. Его нижняя губа едва касалась губ Тюна, как это было у Ёнджуна и Кая. Он думал, что достаточно. У него не было сомнений, что длина соломки не длиннее 1,5 см. Они не могли побить рекорд Жвачек. Эти двоя — безумцы. И, похоже, у младшего чутка другие планы, ведь он неожиданно приобнимает хёна за шею, прижимает к себе. У Чхве не было времени паниковать, его руки быстро скользнули под пижаму Кантэ, и их губы сплились. Он больше не чувствовал сладости на языке, он чувствовал только губы, губы, губы Тэхёна. Старший в изумление, но Кан слегка отстраняется. Он ловит в голове предположение, что на этом всё, пока младший не сжал его шею крепче, и они начают двигаться в единном такте. У него перехватывает дыхание. Всё тело напрягается от кончиков пальцев до основания позвоночника, кажется, что нервы на пределе. Это на самом деле произошло. Закончив раунд, Гю было некуда девать свои руки, губы и сердце. С другой стороны Тённи, у которого всё ровно наоборот. Несмотря на крепкое сцепление в районе шеи, эта хватка оставалась нежной. Впоследствие вздрагивая, когда ощущает, как большой палец Кана аккуратно скользит по его подбородку, направляя старшего. Он уже делал это раньше? Губы Тюна двигались с четкостью, после которой кружилась голова. Мягкое прикосновение уст было медленным и нарочитым. Чхве едва мог дышать от жара, охватившего всю грудь. Бомгю пытался ответить тем же, пытался повторить движения, отдать столько, сколько получил, но он даже думать не мог. Сердце колотилось в ушах, как военный барабан, а пальцы крепко сжимали ткань пижамы, лишь бы не задрожать. В очередной поцелуе, где страсть наростарала в каждой последующей секунде, ему мерещилось, что он вот-вот развалится прямо тут, на чужой кровати, и все заценят это зрелище завтра утром. Но единственное, что он делаел, это думает о Тэхёне. А позже… Кое-кто напротив слегка склоняет голову в сторону, и проникает лёгкое, как пёрышко, прикосновение языка к нижней губе. Гю прерывисто дышит через нос, и из него почти не вырвался всхлип. Приоткрыв губы от напора, в то же мгновение Тюн углубиляет поцелуй. Его язык скользит во внутрь, тёплый и осторожный, неагрессивный, но целенаправленный, пробуя всего хёна на вкус. Старший сам же удивляется вырвавшемуся стону. Кан не останавливался, исследовал его медленными, томными движениями. Это было невероятно нежно. Бомгю всё также чувствует привкус клубники и печенья в уголках рта Тэхёна. От этого привкуса голову кружило сильнее, якобы поцелуй всё ещё был частью игры, только теперь он превратился во что-то гораздо, гораздо более опасное. У него подкосились ноги. В животе всё сжалось, продолжая отчаянно следовать за Тэхёном. Позволяя младшему брать инициативу на себя. Кан отстранился всего на пару сантиметров, но их губы соприкасались. Ресницы Бомгю задрожали, губы распухли, быстро дыша. Он ожидал увидеть ухмылку или что-то ещё. Но Тэхён просто смотрел на него тем же мягким взглядом, как и до, приоткрывая губы и заметно задыхаясь. — Ты ещё тут? Приём? — прошептал владелец кровати, на которой сейчас творилось немыслимое, поглаживая больши́м пальцем его челюсть. У Бомгю вопрос вызвал смех. — Вроде бы. В комнате воцарилась тишина. Он моргнул раз, другой, пытаясь прийти в себя. Его дыхание всё ещё было прерывистым, губы опухли и покалывали. Сердце бешено стучалось об рёбра, планируя вырваться наружу. Его снова целуют. Не просто касаются губами, как это сделали Субин, Кай и Ёнджун. Нет, он использовал свои губы, язык, руку на его шее и всё остальное. И Тэхён… Тэхён всё ещё был там, всего в нескольких сантиметрах от него, и выглядел совершенно невозмутимым, как будто не он только что украл душу из тела Бомгю. — Ч-Что… что это было? Тэхён слегка наклонил голову и спокойно моргнул, прежде чем отстраниться. Бомгю подавил в себе разочарование из-за отсутствия физического контакта. Он смотрел куда-то в сторону. — Я не хотел тебя смущать, Хён. Бомгю открыл рот, но тут же закрыл его. Ему определённо не было неловко. — Я просто… Я давно хотел это сделать. Мозг Гю отказывается что-либо соображать. — Сделать что? — Я говорю о поцелуе. Его окружила лёгкая улыбка младшего. — Как давно?.. — С тех времён, что даже и не помню. — весело сказал Тэхён. — И когда они сказали, что мы должны сыграть в игру, я запаниковал. Мне не было… некомфортно. Я просто очень нервничал, а вокруг нас были люди. Чего не ожидал, так это, что ты будешь таким разочарованным и отвернёшься от меня сразу после того, как закончим съёмки. В конце концов, Бомгю надул губы и пробормотал: — Я думал, ты меня ненавидишь! Ты хотел, чтобы Субин вместе с Каем сделали ноль сантиметров, но не со мной! Тэхён усмехнулся и прижал его к себе. Чхве ненавидел себя за то, что его мозг всё ещё был зациклен на ощущении губ Кана, а не на самом объятии. — Грустно было? Ревнуешь? От смущения Бомгю прячет свое лицо в плече младшего, но он продолжает говорить — Теперь ты доволен, Хён? Я всё так же люблю проводить с тобой время. Бомгю лишь кивнул в ответ. Тэхён покачал его, приобнимая. И ровно в тот момент, когда Бомгю думал, что их ночь закончится вот так: полумрак укутывает два быстро бьющихся сердца, которых согревает тепло от прикосновений, Кантэ поинтересовался: — Мы же будем чаще целоваться? — Делай со мной всё, что захочешь, Идиот. Послышался радостный визг, и младший намеренно отстраняется, чтобы снова перекинуть взглядами. Эти большие глаза засверкали от азарта. — Правда? Даже тогда, когда ты весь выгибаешь на камерах во время игр? Хён, ты был такой… Ты хоть представь, как тяжело делать вид, что это не вызывает во мне бурю. Бомгю возмущённо ахает и, скрывая лицо за руками, отрицает произнесённое. — Я не‐ — Ты так и сделал. — раздаётся звонкий смех — Закрыл глаза, выгнул спину и подставил губы для поцелуя. Что я должен был сделать? Мне пришлось стоять и делать вид, словно я не сойду с ума через две секунды. — Я тебя ненавижу. — И всё же ты сказал, что я могу делать что-угодно. — Как же ты бесишь — закатывает глаза старший. А потом он снова почувствовал на себе те же губы. Те самые губы, которые сводили его с ума весь день. Но на этот раз между ними не было пеперо.