Другая сторона отношений.

Сначала ему показалось, что здесь слишком темно. Ничего не было видно. Герман почувствовал, как его коснулись тёплые руки и обняли, притянув к себе. Герман вздрогнул, но тут ему на ухо прошептал мистер Шут: — Не бойся, мой дорогой Воробей. Всё хорошо. Просто расслабься и получай удовольствие. Расслабиться... и получать удовольствие? Что имеет в виду мистер Шут? Руки Клейна уложили Германа на кровать. Пальцы скользнули по шее, поглаживая пульсирующую голубую вену. Он напрягся, когда Лорд расстегнул их рубашки и прижался к нему всем телом, не давая отстраниться. Герман задержал дыхание и выдохнул только через несколько секунд. Лорд... Господь хочет получить удовольствие сам? Или..? Герман чувствовал, как быстро бьётся сердце мистера Шута. Он знал, что такое интимные отношения, но его никогда не привлекало ничего подобного. Будучи сексуально фригидным, Герман никогда не затрагивал эту тему в их отношениях. Иногда Господь прикасался к нему. Он очень нежно и осторожно гладил его по спине, низу живота, шее и груди, но дальше не заходил. Сам Герман не осмеливался прикасаться к Господу, потому что это было богохульством. Но теперь... всё изменилось. Мистер Шут был необычайно активен. Возможно, наступил какой-то переломный момент, что-то заставило его стремиться к более тесному общению? — Ты напряжён. — прошептал Клейн, поглаживая живот Германа. — Я понимаю, что тебе это может быть непривычно, но я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Мой дорогой Воробей, тебе это не нравится? Герман не находил слов. Ощущения были новыми, и он не мог точно определить, что именно он чувствует. Внизу живота ощущалось лёгкое покалывание, которое усилилось, когда мистер Шут провёл пальцами по соскам Германа. Он нежно потянул за них и помассировал, не забывая целовать Германа. Покалывание продолжалось, и Герман закрыл глаза. Расслабься и получай удовольствие, расслабься и получай удовольствие... Нужно было настроиться и отпустить тело, которое всегда контролировалось до каждой клетки и каждого нерва. Не совершай ошибок. Избегай промахов. Не позволяй себе лишнего. Не требуй от Господа и не вмешивайся, если он сам тебя не призовёт. Не молитесь слишком часто и не просите... чего-то особенного, потому что у Бога и без того много забот. Он редко «давал себе волю», что расстраивало мистера Шута. Он неоднократно давал понять, что Герману не обязательно быть таким уважительным и серьёзным при каждом общении с ним. Честно говоря, Клейн предпочёл бы видеть не стандартную маску искателя приключений, а более хрупкую, уязвимую сторону Германа. Ту сторону, которую он видел лишь мельком. Например, когда Герман пересилил себя и лёг на колени Клейна, сидевшего на почётном месте, и закрыл глаза. В такие моменты его дыхание было прерывистым и очень тихим. Иногда Кляйн снимал капюшон с головы Германа и гладил его по волосам, пропуская пряди между пальцами. Это было одно из немногих явлений, к которым Герман привык. Нежность Бога... поначалу казалась странной и пугающей. Когда он очистился от скверны, его физическое и психическое состояние было очень плохим. Он не мог отличить реальность, настоящего мистера Шута, от галлюцинаций и проблем, вызванных скверной. Герман задавал себе множество вопросов одновременно, но не получал на них ответов. Он очнулся в объятиях своего драгоценного Бога, уставший, тихий и неспособный пошевелиться. Господь что-то говорил, но он не мог разобрать ни слова. Затем он уснул. Когда он проснулся, его тут же обнял Господь. «Я думал, ты умрёшь навсегда... Не делай этого снова». — По вашей воле, мой господин. Отношения между безумным верующим в своего Господа и самим Богом начали... постепенно меняться. Герман привык быть живым существом... хотя бы немного. И в какой-то момент господин изменил их отношения на «парные», как он их называл. Герман принял это со всем благочестием истинно верующего, хотя и не сразу понял, что такое «любовь». Увидев, что его дыхание участилось, а возбуждение стало проявляться сильнее, Клейн удовлетворённо кивнул. Ему потребовалось немало времени, чтобы приучить Германа к прикосновениям без перчаток. Поначалу тот вздрагивал от каждого прикосновения, ожидая боли или чего-то подобного, но ничего не происходило. Постепенно он привык. — Хорошо... Давай попробуем немного по-другому. Только не напрягайся. Поначалу может быть немного... некомфортно. Если будет больно, просто скажи. — Да, — тихо ответил Герман, пока мистер Шут снимал с себя брюки и позволял Герману раздеть Клейна. Они были почти полностью обнажены, на них были только рубашки. Щупальце скользнуло между ягодицами, смазало вход своей жидкостью и медленно двинулось вперёд, но не проникло внутрь. Кляйн усадил Германа перед собой, обхватил его пенис ладонью и начал неторопливо поглаживать, размазывая выступившую жидкость. Герман стиснул зубы, чтобы не застонать, но Клейн нежно разжал ему челюсти и глубоко поцеловал, не давая отстраниться. Он уловил тихие стоны удовольствия от своих действий и порадовался тому, что может доставить Герману удовольствие. Он провёл большим пальцем по уздечке, и Герман отдался наслаждению, резко выдохнув, когда Клейн убрал руку. — Не так, мой дорогой Воробей. — Клейн укоризненно покачал головой. — Ты не отпускал себя, пока я тебя не заставил. Так что... это не совсем то, что нам нужно. Герман моргнул, постепенно начиная понимать, о чём идёт речь. Он раздвинул ноги чуть шире, и Клейн кивнул. Включилось приглушённое освещение, стало светло как в сумерках. Герман закрыл глаза, не сразу привыкнув к свету, и не понял, что начал делать Господь. Но было уже слишком поздно, чтобы реагировать и стесняться происходящего. То, что мистер Шут начал делать дальше... Герман попытался свести ноги, но руки Лорда не дали ему этого сделать. Язык Клейна прошёлся по всей длине, слизывая капли с влажным звуком. Клейн постепенно брал его в рот и наращивал темп, а щупальца начали ласкать тело Германа. Они нежно сжимали его соски и обвивали его руками так, что он не мог прикрыться. Герман прижимался к господину Шуту, закрыв глаза и подавляя дрожь в теле. Тело словно двигалось само, изгибаясь под тёплыми и скользкими щупальцами. Герман свистяще выдохнул, когда щупальце проскользнуло внутрь, проталкиваясь глубже и глубже, разминая стенки плоти. Становилось жарко и тесно. Герман не мог сдержать стоны и крики при каждом движении внутри и снаружи. Щупальце подготовило его, разминая стенки плоти и не давая сокращающимся мышцам вытолкнуть его наружу. — О боже, это... слишком много..! Ах! Я... не могу... Я не могу...! Пожалуйста, боже, я...! Щупальце готовило его, постепенно ускоряя темп и в конечном итоге вошло до простаты, заставляя Германа вскрикнуть. Оно намеренно прошлось по ней и продолжило двигаться в этом направлении. Герман извивался от наслаждения, стонал и кричал, его тело сильно дрожало и сжималось внутри, пытаясь рефлекторно вытолкнуть инородное тело внутри себя. Кляйн продолжал ласкать его, пока Герман не кончил ему в рот несколькими толчками. Его зрение то темнело, то прояснялось, и он опустил голову. Он тяжело дышал, пытаясь рефлекторно восстановить сбившееся дыхание, когда щупальце вышло из него, оставив после себя ощущение странной пустоты. Клейн мысленно усмехнулся, наблюдая за удовольствием Германа. Он полностью заглотил член и намеренно облизал его по всей длине, слизывая выступившие капельки влаги. На самом деле, ему даже понравилось это медленное приобщение Германа к сексуальным отношениям и взаимному наслаждению друг другом. Зачем он использовал щупальца? Потому что Герман не смог бы сразу согласиться на обычный секс. Щупальце было гораздо более гибким и гладким, поэтому оно не причинило бы вреда телу Германа. И, честно говоря, Клейн боялся потерять контроль и грубо овладеть Германом, что не пошло бы на пользу ни одному из них. Кроме того, Герман никогда не проявлял инициативу первым, поскольку считал, что это кощунственно по отношению к его Господу. Поначалу это расстраивало Клейна. Он хотел, чтобы у них были равноправные и полноценные отношения как у пары. Но Герман, похоже, даже не думал о том, чтобы заняться любовью со своим драгоценным господином. Клейн с тревогой посмотрел на обычно бледное лицо Германа, которое теперь раскраснелось от пережитого оргазма. Он провёл рукой по лбу Германа, убирая волосы и пот. Похоже, он действительно немного переборщил. — Всё в порядке, мой дорогой Воробей. Я не хотел давить на тебя... Если хочешь, мы можем продолжить, когда ты отдохнёшь. — Вот и всё... всё в порядке. Мы можем продолжать. — Герман облизнул пересохшие губы. — Это было... внезапно. На всякий случай Клейн осмотрел Германа своим духовным зрением. Он немного боится продолжать... но это преодолимо. В остальном с ним всё в порядке, и щупальце его не задело. Идея использовать их пришла не сразу. Сначала Клейн хотел отказаться... но его любопытство по поводу реакции Германа и результата оказалось сильнее, чем он ожидал. Он мысленно ругал себя за то, что поддался таким извращённым желаниям, но, чёрт возьми, вид того, как Герман наконец наслаждается происходящим, доставил ему огромную радость. Убедившись, что всё в порядке, Клейн на время убрал свои щупальца и притянул Германа к себе, плавно войдя в него наполовину. Подготовленное тело легко приняло его, и Герман лишь тихо застонал, дрожа от удовольствия. Клейн и сам отдался этому приятному ощущению, когда тебя сжимают изнутри, и сразу же начал двигаться быстрее. Герман обхватил Клейна за шею, пытаясь удержаться и не соскользнуть. Он чувствовал, как Господь наполняет его всё быстрее и глубже, и это было действительно приятно. Клейн снова притянул Германа к себе для глубокого поцелуя и поменял их местами, прижавшись всем телом к лежащему под ним Герману. — Я хочу чувствовать тебя, мой Герман. — выдохнул Клейн, положив левую ногу Германа себе на плечо. — Полностью и настолько сильно, насколько это возможно. Он направил свой пенис глубже, двигая им в разных направлениях, пока не нашёл простату и не начал двигаться в её сторону. Герман, которого нежно удерживали щупальца, кричал, стонал и извивался от удовольствия. Он снова и снова касался этого приятного места, пока Клейн не упал на Германа, доведённый до полного изнеможения. Казалось, он растворялся в этом удовольствии, тяжело дыша и слегка хрипя. — Я люблю тебя, мой дорогой Воробей. — прошептал Клейн, только сейчас заметив, в какое состояние он привёл Германа. - Чёрт, это... Это нехорошо, прости, я сейчас... Клейн быстро убрал все щупальца. Он гладил Германа по волосам, пока тот не пришёл в себя. - Господи..? — Всё в порядке. Я отведу тебя в ванную, и мы отдохнём. Просто отдохнём. Тебе больно? Нет... ничего не беспокоит? Герман покачал головой. — Только... какая-то пустота в голове. В остальном я в порядке. Он протянул руку и переплёл свои пальцы с пальцами Клейна. — Я люблю тебя, Боже мой. Клейн кивнул. — И я люблю тебя, мой дорогой Воробей. В ванной Клейн увидел синие следы от щупалец и обругал себя всеми известными ему ругательствами. Что ж, оказалось, что использовать щупальца тоже не лучшая идея. Они гладкие, но сильно сжимаются и оставляют синяки. Исцелив синяки и гематомы, он мысленно отметил, что использовать щупальца было не лучшей идеей. Клейн не собирался причинять вред своему возлюбленному. Клейн обнял Германа, опустил его в воду и лёг рядом с ним. Отдых в горячей воде должен помочь справиться с усталостью от первого активного раза.