Раздевалка не для поцелуев

Я повела себя как дура. Зачем вообще рассказала Роберту, что когда-то работала на Полога? Какая разница, что он говорит, будто прощает меня. Я уверена: где-то внутри он уже думает, что меня пора выкинуть из «Фениксов». На его месте я бы себе не доверяла. Конечно, я не заслуживаю прощения — даже надеяться на это было глупо. Я заранее понимала, что меня могут исключить. Так решила Я-команда, и их трудно винить. К чёрту всё это. К чёрту мои попытки стать героем. Я рождена быть злодейкой. Не только из-за способности — из-за того, как меня растили. Всю жизнь я провела среди людей, которые не знали другого пути. Отец был суперзлодеем и поступил по-злодейски с моей матерью — обычной женщиной, жившей на пособие и пытавшейся хоть как-то выживать. А потом он забрал меня сразу после рождения, и она окончательно сломалась. Кажется, сейчас она лежит где-то на одном из центральных кладбищ Лос-Анджелеса. Детство я провела в компании отмороженных ублюдков. Моя судьба — быть суперзлодейкой. И, наверное, ей я и останусь. Но Роберт… заслужил ли он то, что я с ним сделала? Лишила костюма, отобрала единственное, в чём он был по-настоящему великолепен — возможность быть героем. Да, он обычный жалкий человек, без способностей, но он старается. Я вижу, как в нём горит этот упрямый огонь справедливости — того, чего у меня никогда не было. Добрый, честный, ответственный. Моя полная противоположность. Чёрт бы его побрал… почему же он так меня притягивает? — Как бы я хотела, чтобы ты хоть раз посмотрел на меня так, как смотришь на Блонд Блейзер… — выдохнула я, уставившись в пол. Он слегка удивился и поднял бровь. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я повернулась и встретила его взгляд прямо. — Нет, понимаешь. Я поднялась, закинула на плечо спортивную сумку со своими жалкими пожитками из раздевалки и задержала дыхание. Диспетчер остался позади. Но стоило мне дойти до двери, как внутри что-то щёлкнуло. В груди появилось странное давление. Что это? Я обернулась: Роберт — его едва заметно вздымающаяся грудь, задумчивые уставшие глаза, впалые щёки, небрежная щетина, подчёркивающая углы челюсти… К чёрту. Я скинула сумку и рванула к нему. Толкнула к шкафам — он слегка ударился спиной, не успев понять, что происходит. Я обхватила его затылок и притянула к себе для поцелуя. Его губы были сухими, шершавыми. Я скользнула по ним языком — и они стали мягче, теплее. Я выдохнула, выдавая себя полностью. Роберт прищурился, поднял руку, будто собираясь оттолкнуть меня, но я не дала — отодвинула его ладонь и углубила поцелуй. Я аккуратно прикусила его нижнюю губу. Едва заметно, но достаточно, чтобы он смутился. Какой же он милый, чёрт. И вдруг он расслабился: закрыл глаза, перестал держать мышцы в напряжении. Он встал удобнее и обхватил моё лицо, отвечая на поцелуй. Сначала я не поверила. Он же… кажется, был увлечён Блейзер? Почему тогда… мне отвечает? Но я быстро выкинула эту мысль. Его руки скользнули к моей талии, слегка сжав её. Внизу живота появилось тёплое, тянущее желание. Я поцеловала его глубже, очертила языком его губы, мягко надавила, прося впустить меня. Наши языки переплелись — прежде чем я успела засунуть язык глубже, как того жаждало нутро. Его ладони двигались хаотично, сначала по спине, потом ниже, к пояснице — и затем… он сжал мою задницу. Сильно. Так сильно, что я едва не запрыгнула на него прямо здесь, в этой чёртовой раздевалке — плевать, что за стенкой сидела Я-команда и ждала его обратно. Разум затуманился, и я не сразу поняла, как оказалась прижатой к шкафчикам. Роберт нависал надо мной, опершись левой рукой о металл, а правой горячо сжимая мою грудь. Он целовал жадно, будто боялся, что я исчезну если отпустит хоть на секунду. Раздался стук — кто-то хлопнул дверью. — Робертосон! Ты тут? Громила хотел спросить тебя о Куп! Хватит уже дрочить, пошли! Фламбе. Как всегда, вовремя. Роберт дёрнулся на звук, обернулся. Мой сокомандник ещё не дошёл до нас и не увидел эту странную картину. Я ухватила Роберта за ворот рубашки, притянула и, облизнув его губы, исчезла. Как же забавно было наблюдать, как растерянный Роберт пытался оправдаться перед Фламбе — почему он стоит напротив шкафов такой потрёпанный. Я с трудом подавила смешок, выскользнула за дверь и подняла сумку с пола. Чертов идиот. Милый идиот.