Звонок

      Леон всей душой любил футбол. Ему нравилось абсолютно все, что было с ним связано, но особенно сильные чувства он питал к поездкам в спортивные лагеря. Там происходило много веселого: соревнования с другими командами, тренировки (хоть они и высасывали из Литтлфута все соки, он все равно чувствовал своеобразное удовлетворение от этого), обучение чему-то новому, знакомства с разными интересными людьми. В лагерях действительно было хорошо.       Раньше.       Леон всегда радовался, когда родители сообщали ему, что он отправится в лагерь на несколько недель, а то и на несколько месяцев. Но то было до того, как парень познакомился с Сэнди.       Удовольствие от пребывания в лагере медленно превратилось в мучительную, долгую пытку.       Сэнди... Мысли Леона буквально не могли сконцентрироваться ни на чем другом, кроме него. Нет, Литтлфут все еще обожал футбол, спортивные лагеря и тусоваться с парнями из команды, обсуждая прошедшие и будущие матчи, но с тех пор, как он познакомился с Сэнди, погружаться в это стало значительно тяжелее.       Леон отвлекался. То пропускал мяч, который ему пасовали, то по нескольку раз сбивался со счета, сколько уже пробежал кругов на поле, то молчал, тупо уставившись на собеседника, когда тот ждал от него ответа. Это немного мешало.       Так прошла первая неделя. Немного забывался, где-то что-то пропускал, но тем не менее все было почти в порядке.       Но затем наступила вторая неделя вдали от Сэнди. Третья.       Спустя месяц Литтлфут, кажется, начал медленно сходить с ума. Парень понимал, что это, наверное, не совсем нормально — так скучать по другу, но ничего не мог с собой поделать. Леон постоянно думал о том, как он там поживал. Нормально ли спал, плотно ли питался, хорошо ли учился. А вдруг его вообще кто-то задирал, а Литтлфут даже не знал об этом? Не то чтобы Сэнди не мог за себя постоять, но за месяц могло случиться все что угодно! Леон хотел позвонить Сэнди, правда хотел, да все никак не подворачивалась возможность. Каждый день парень посвещал всего себя футболу (насколько вообще возможно посвещать себя футболу с вечно отстраненным сознанием) и долгим тренировкам и слишком выматывался. Стоило коснуться подушки, как он моментально вырубался на восемь часов.       Но Леон решил — сегодня точно позвонит. Не будет откладывать на завтра, как делал изо дня в день, а возьмет и позвонит. Потому что если Литтлфут продолжит лажать в играх, сокомандники наверняка придушат его.       — Что, блять, с тобой не так? — не выдержав, однажды взорвалась Макс в раздевалке после того, как Леон во время очередной игры забил в свои ворота. — Мало того, что я кричала и пасовала тебе, а ты никак не среагировал, ты, блин, умудрился забить в своих же ворота! Что с тобой происходит? В последнее время ты сам не свой, Леон. Даже для тебя это уже чересчур.       Леон не смог дать на это вразумительный ответ. Не тогда, когда после слов девушки на него уставилось столько заинтересовавшихся пар глаз.       Макс была права — он сам не свой. Потому что Леон думал лишь о Сэнди. Каждый час, каждую минуту, каждую чертову секунду. Переживал, но не звонил.       Так что сегодня парень обязательно выкроит время для этого. Обязательно.

❃.✮:▹　◃:✮.❃

      Леон освободился ближе к вечеру. Ночи, точнее. Некоторые ребята уже сладко спали, храпя на всю комнату, и, дабы не мешать им своим разговором, Литтлфут не придумал ничего лучше, как пойти в туалет. Он не мог выйти на улицу, так как вожатые серьезно следили за тем, чтобы никто не покидал корпуса во время отбоя, поэтому туалет был самым оптимальным вариантом. Туда не часто ходили и парень никому не будет мешать.       Дверь закрылась за ним с тихим скрипом. Места в кабинке, конечно, было не шибко много, но это ничего страшного. Пахло хлоркой и врезающимися в ноздри моющими средствами, так что тут можно даже нормально дышать, а не кривиться, зажимая нос пальцами. Леон с усталым вздохом сел на крышку унитаза. Достал телефон из кармана, разблокировал экран и... Внезапно почувствовал пробегающее внутри себя волнение. Оно возникло неожиданно, буквально волной накрыло его. Леон не имел ни малейшего понятия, с чем это связано. Парень уставился на контакт Сэнди. Палец замер над значком трубки.       Возможно он волновался, потому что долго не общался с ним? Да, звучало логично. Так оно, скорее всего, и было. Да, точно.       Леон перевел взгляд на время. Поджал губы.       22:31       Сейчас уже довольно поздно, а учитывая режим Сэнди, он может не взять трубку. Или, еще хуже, Леон мог бы нарушить его сон и разбудить. Парень не хочет будить друга только ради того, чтобы почувстовать себя лучше. Это немного эгоистично.       Но также в Литтлфуте билось бешеное желание услышать Сэнди. Запечатать в памяти его расслабленный голос, ровный тон, граничащий с ленивым. Узнать, как у него дела, как он спит и что ест. Как проходят уроки, все ли ему понятно и никто ли не пристает.       Палец нажал на трубку. Леон снял капюшон, прислонил смартфон к уху.       Раздались гудки. Он вспомнил, что каждую ночь Сэнди ставил телефон на беззвучный режим, так что, если он спит, не проснется по вине Леона.       Первый долгий гудок... Второй...       Нога непроизвольно затряслась, как только тишина начала затягиваться.       Третий... Чертвертый...       Что ж, похоже Сэнди спал. И если не сегодня, у Леона для звонка всегда есть завтра. И послезавтра. И послепослезавтра.       Литтлфут разочарованно вздохнул. Жаль, но ничего не поделаешь. Придется ложиться спать.       Только он хотел сбросить звонок, как Сэнди взял трубку. Губы моментально растянулись в широкой улыбке.       — Алло? — послышался недовольный голос. — Если это снова ты, Колетт, то я уже сказал, что не буду принимать участие.       По голосу Сэнди было слышно, что тот устал (хотя, если подумать, Сэнди всегда уставший и всегда разговаривает подобным тоном даже будучи бодрым) и Леон не знал, подходящий ли сейчас вообще момент для какого-либо диалога.       — Коллет? Это Леон!       — Леон? — удивился Сэнди. Литтлфут слышал, как на фоне лилась вода, словно парень чистил зубы, умывался или что-то типа того. Тогда это объясняло, почему Сэнди взял трубку не сразу и, судя по всему, не глядя. — О... привет, — его голос тут же приобрел знакомый спокойный оттенок.       Нога Литтлфута перестала судорожно трястись. Он откинулся на холодный бачок унитаза, слегка ссутулившись.       — Привет, — Леон оторопел от собственного голоса. Он вдруг приобрел несвойственный ему нежный оттенок, какой Литтлфут за собой никогда прежде не замечал (или замечал, но не придавал этому особого значения?). Он показался ему даже слишком нежным. — Я не помешал тебе? Ты не собирался спать?       — Нет, все хорошо, у меня еще есть время.       — Отлично.       Затем наступила неловкая тишина, прерываемая лишь потоком воды. Но и тот вскоре прекратился.       — Как дела в лаг...       — Как у тебя де...       Они одновременно начали и одновременно прервались на полуслове. Леон хмыкнул.       — Не-ет, Сэнд, давай ты первый.       — М-м, я не знаю, мне правда не о чем рассказать, — протянул Сэнди. — Давай лучше ты.       Леон склонил голову вбок.       — Нет, давай лучше ты. Я целый месяц ничего не слышал о тебе! Расскажи о чем-нибудь новом, Сэнди-и.       Парень молчал, видно обдумывая, что интересного можно поведать. Но он, наверное, не думал о том, что любая информация, даже самая скучная, будет интересна Леону. Все, что касалось Сэнди — автоматически увлекательнейшая вещь на свете.       — Ты сказал, что не будешь в чем-то участвовать. В чем?       Сэнди выдохнул.       — В общем, Коллет заставляет меня...       Внезапно Леон услышал, как кто-то, похожий на Тару, кричит Сэнди. Скорее всего из-за двери, так как голос доносился глухо, на грани слышимости.       — Сэнди, надеюсь, ты не долго будешь купаться? Мне скоро понадобится ванна!       Сэнди отвел телефон в сторону и прокричал, что скоро выйдет.       Глаза Леона расширились.       — Ты сейчас в ванне?       Литтлфут думал, что тот умывался, но никак не находился в ванне!       Парень вернул смартфон обратно к уху.       — Да, а что?       Ни с того ни с сего сознание вспышкой подкинуло яркую картину, остро вонзающуюся в мозг.       Картину того, как его друг сидит в ванне. Разгоряченный, покрытый пленкой пота, окруженный густым паром и совершенно нагой. Горячая вода обволакивала его смуглое тело, она крупными каплями падала с прядей фиолетовых волос, стекала тонкими дорожками со лба и носа на мягкие губы...       И при это Сэнди разговаривал с Леоном по звонку.       Волна прежнего волнения канула в небытие, растворилась, уступая место доселе незнакомому, ошеломляющему чувству в груди. Оно ударило его под дых, сбило дыхание на неровное, рваное. Леону неожиданно стало тяжело дышать, и это никак не было связано с едкими моющими средствами. Шея покрылась красными пятнами, стремительно переходящими на лицо. Он ощутил, как его щеки загорелись румянцем.       Литтлфут сглотнул образовавшийся комок в горле, прикрыл глаза. Сердцебиение участилось до совсем уж неистового ритма, от чего казалось, что еще немного, и Сэнди сможет его услышать. Парень сжал пальцами телефон.       Он не понимал, почему его мозг стал рисовать эти образы. Ведь Леон никогда не думал и не представлял друга... таким (глубокие ночи в бессоницу не в счет).       Ну и что, что тот сидел в ванне во время их разговора? В этом не было абсолютно ничего такого. Всего лишь голый Сэнди. Подумаешь.       Всего лишь голый Сэнди.       Литтлфут до боли прикули губу. Хватит думать о голом друге!       — Леон?       Парень потряс головой, стараясь отодвинуть ненужные мысли куда подальше.       — Да, да, я тут, — голос Леона слегка понизился, проявились нотки хрипотцы. От нежности не осталось и следа. Этот свой тон пугал его гараздо сильнее, чем прошлый. — Мы... Я... Ты прервался.       — А, точно, — Сэнди, похоже, подвинулся, и на фоне тихо заплескалась вода. — Это неинтересно, но раз ты настаиваешь, я расскажу. Ты знаешь, какая Колетт одержимая до информации о других, да? Так вот, она попросила меня разузнать о Спайке. Неважно что, главное побольше. Без понятия и, если честно, мне все равно, зачем ей это. Не знаю, почему ей понадобился именно я, — протяжно выдохнул. — Может потому, что другие ей отказали, а я не смог.       Леон честно пытался вслушиваться в чужие слова. Он прикладывал все усилия, напрягал слух, но речь все равно превращалась в бессмысленный набор букв. Суть ускальзывала от него, как бы тот не пытался зацепиться за нее.       Литтлфуту было искренне интересно узнать, как у Сэнди дела, но перед глазами то и дело всплывали образы Сэнди, с каждой секундой становившиеся все более откровенными.       Он представил, как бы Сэнди мылся, а по его телу стекала вода. По острым плечам, изящной спине, округлой, упругой и наверняка до жути красивой заднице... Литтлфут подавился воздухом. Нет. Стоп. Какого хрена Леон думал о заднице Сэнди? Он несильно шлепнул по лицу в тщетной попытке отрезвить себя хотя бы немного.       Прекрати. Думать. О чужих задницах. Леон!       — Я пытаюсь отказаться, но без толку. Ты знаешь настойчивость Колетт, навряд ли теперь я смогу отцепиться от нее. Я бы помог ей, но с чем-нибудь другим, а не со сбором информации о Спайке, — его приятный голос заполнял голову Леона, подталкивая мозг на создание новых картинок. — Я совершенно не знаю, с чего начать и как подступиться к Спайку. Он ни с кем не общается, ни с кем не ест на переменах, его нет в общей группе класса. Порой я вовсе забываю о его существовании.       До этого свободная толстовка в миг показалась ужасно неудобной. Она давила, сковывала, и Леон поскорее избавился от нее, оставаясь в тонкой футболке. Холодок прошелся по телу, немного успокаивая бурлящее сознание, но этот эффект продлился недолго. Ему не нужно было смотреть в камеру, чтобы убедиться, что он весь покраснел.       Какого черта с ним происходит?       — Спайк — самый закрытый человек, которого я когда-либо видел. Я даже не знаю, как выдавить из него хоть слово, не то что разговорить. Он не похож на человека, который бы раздавал информацию про себя всем подряд. Вот так, в общем, обстоят дела. Ничего интересного.       Леон, почувствовав что-то неладное, опустил взгляд вниз, на штаны, и обомлел.       Нет-нет-нет. Ему просто кажется. Быть этого не может!       Леон округленными глазами уставился на недвусмысленный бугор в своих штанах.       Если бы это было возможно, его челюсть точно рухнула бы на пол.       У него серьезно... встал на друга и его голос?       Нет, это невозможно. Невозможно! Невозможно...       — Я... Я могу помочь тебе с этим, — Литтлфуту оставалось молиться, чтобы Сэнди не уловил его тяжелое дыхание. — Однажды мне удалось разговорить Спайка, помнишь?       Духота вновь настигла Леона, ткань резко сдавила все его существо, перекрыв не только рвущийся наружу член, но и способность адекватно мыслить.       — Он послал тебя в задницу.       — Ну, это уже что-то! — Леон хмыкнул, удивляясь, как он еще мог строить связные предложения.       — Нет, к сожалению, ты не сможешь помочь мне. Если ты во второй раз выбесишь его так же сильно, то не отделаешься одними лишь словами. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.       Леон заломил брови в умилении. Милый, заботливый Сэнди переживал, как бы Леон не напоролся на драку.       Его Сэнди такой хороший.       ...Нет, вернее, просто хороший. Никаких его.       Он не его.       — Тогда откажись. У Колетт много знакомых, она непременно найдет себе другую жертву.       — Ага, постараюсь. Я не тот человек, который помог бы ей в этом. Завтра скажу ей.       В наступившей паузе Литтлфут попытался успокоиться. Эрекция — это нормальное явление, особенно в его возрасте. Ему семнадцать, он не мастурбировал целую вечность, а Сэнди лежал в ванне и буквально мырлыкал ему в трубку своим размеренным голосом. Да тут, блин, у каждого встанет! Леон... Леон очень соскучился по Сэнди, только и всего. Настолько, что у него аж встал. Правда он не знал, насколько это нормально — так скучать по друзьям.       Но тут, словно специально, словно пытаясь добить, расплавленный мозг сгенерировал еще один образ.       Сэнди, разомлевший от теплой воды, лежал в пустой ванне. Его длинные ресницы подрагивали, а рот испускал едва уловимые вздохи. Он смотрел прямо на Леона, пока одной рукой медленно ласкал себя.       — Пожалуйста, Леон, — всхлипнул Сэнди. Его стеклянный взгляд, наполненный бесконечным желанием, умолял вслед за ртом, — прикоснись ко мне. Я хочу почувствовать тебя. Пожалуйста.       Из горла Литтлфут почти вырвался стон, благо парень в последний момент успел сдержать его.       О чем, мать его, он думал?! Он сошел с ума?       Да, он определенно сошел с ума.       Член болезненно запульсировал, отзываясь на это представление.       — Да что же это, — сквозь зубы выругался Леон. — Проклятье.       — М? Что-то не так?       — А, нет-нет, все нормально.       Больше Сэнди спрашивать не стал, и Леон был безмерно благодарен за это.       — В таком случае, расскажешь, как дела в лагере?       Литтлфут замялся. С одной стороны, если он будет рассказывать и перестанет слышать голос Сэнди, то, возможно, избавиться от наваждений и стояка, но с другой стороны... Действительно ли Леон хотел избавиться от него подобным образом? Парень мог бы, например... незаметно подрочить, пока Сэнди бы говорил. Он все равно никогда об этом не узнает.       ...       Какой же Леон извращенец.       Хватит!       Прекрати, Литтлфут! Он думал о немыслимых вещах. Леон не сделает этого. Какой нормальный человек дрочил бы на друга? Правильно — никакой.       А Леон ведь нормальный, правда?       Все это — нелепая случайность. То, что у него встало — череда случайностей, никоим образом не связанных с Сэнди напрямую. Он долго не мастурбировал, а тут подвернулся Сэнд. Потом как-то завертелось, закрутилось, и вышло это.       Да, именно так оно и было.       Сэнди не виноват в том, что у Леона образовалась эрекция.       Вот только почему-то верилось в свои мысли с трудом.       — Леон? Ты здесь?       Литтлфут подпрыгнул от неожиданности.       — Да! Я здесь. Хм, дай-ка подумать, о чем бы тебе рассказать... — парень жмурился, кусал губы, изо всех борясь с внезапным желанием подрочить на Сэнди. Он не будет этого делать даже несмотря на то, что хочет. Не будет. Он же адекватный человек и хороший друг. – Недавно я забил в свои ворота, из-за чего меня чуть не избила напарница, вчера я подавился конфетой и серьезно думал, что умру, а сегодня я проспал и меня облили ледяной водой.       Мурашки прошлись по спине от мягкого смеха Сэнди. Член, разумеется, не проигнорировал это, затвердев еще сильнее. Хотя, казалось бы, куда сильнее?!       — Это очень похоже на тебя. Остался месяц, я правильно помню?       — Да, к сожалению, — это не совсем то, что хотел сказать Леон. Точнее, вообще не то.       — К сожалению? — Литтлфут буквально ощутил, как Сэнди по привычке склонил голову вбок. — Но ты же любишь лагеря, разве нет?       — Люблю, но... Неважно, — парень сглотнул. Ну не мог же Леон в открытую сказать, что дни в лагере превратились в пытку из-за того, что он постоянно думал о Сэнди, в следствие чего не мог включиться в соревнования, тренировки и даже в обычное общение с людьми. — Лучше расскажи еще что-нибудь. Ты знаешь, мне все интересно. Целый месяц порознь, Сэнд! Мне нужны новости.       Сэнди цокнул.       — Месяц, а говоришь так, будто мы не виделись по меньшей мере год, — в чужом голосе слышалась улыбка. — Ты всегда слишком драматичен.       Более мозг перестал контролировать руки. Последней точкой кипения стал этот бархатистый, чарующий смех, после которого внутри Леона словно что-то необратимо сломалось, и тело перестало реагировать на призывающие к остановке мысли. Свободная рука, не слушаясь хозяина, расстегнула пуговицу на штанах и пролезла в намокшие боксеры, вынул ноющий член. Благоговейный выдох сорвался с губ.       — Если ты не знаешь, что сказать, то, м, расскажи о сегоднешнем дне. Как он прошел?       Нельзя. Это неправильно. Мастурбировать, разговаривая с другом, да и еще и на самого друга, было отвратительно. Леон осознавал это. Но рука, наперекор, начала неспешно двигаться по длине.       — Ничего, собственно, необычного не произошло. Проспал первый урок, еле встал, пришел в школу, отсидел уроки. На двух последних я, правда, заснул, ну ладно. Учителя не стали будить.       Это ощущалось чрезвычайно хорошо. Слышать Сэнди, двигать рукой по чувствительному возбуждению...       Если бы только вместо его руки была рука Сэнди... Леон определенно не продержался бы долго. Интересно, как бы тот дрочил ему? Быстро и резко, или наоборот — плавно, тягуче, немного дразня? Литтлфут понимал, что это невозможно, но он хотел бы узнать. Хотел увидеть, как бы Сэнд обхатывал своей ладонью его член, надавливал на головку, заставляя Леона задыхаться.       Литтлфута снова унесло в туман пошлых картинок, и он пропустил суть слов Сэнди.       — Я-ясно, что ж, расскажи еще что-нибудь. Мы мало поболтали.       — С тобой все в порядке? Ты тяжело дышишь.       Леону на мгновенье охватила неловкость. Сэнди переживал за него, а Леон в это время бесстыдно дрочил. Что он за человек-то такой?       Но это чувство скоро перебило другое, гараздо сильнее и больше, когда Леон прошелся большим пальцем по красной головке.       — Сэнди, — парень, не сумев вовремя заткнуть свой рот, сдавленно простонал в трубку чужое имя. — Со мной все в порядке, не переживай.       Идиот. Ну конечно, теперь Сэнди точно поверит, что с ним все в порядке!       Сэнди замолчал.       Глупый Литтлфут, все испортил. После этого друг непременно догадается, что он делает, и навсегда прекратит с ним всякое общение. Ведь зачем ему такие друзья? Они не поступают, как Леон сейчас.       Бестолковый, бестолковый Леон! Он запятнал непорочность Сэнди своей развратностью, которую даже не в силах был контролировать. Он не заслуживал его. Леон официально самый худший друг на земле.       Рука не останавливалась. Скользила по члену резкими движениями, иногда замедляясь, оттягивая его. Это приятно, до дрожи и помутнений в глазах приятно, он не мог остановиться по полпути. Да, Литтлфут поступал ужасно, омерзительно, ему нет прощения, но остановиться выше его сил. Уже поздно.       — Сэнди?       — Да?       — Ты до сих пор купаешься?       Сэнди утвердительно промычал.       — Я бы тоже принял ванну, — «с тобой» Леон решил опустить.       Его сердце пропустило удар, когда звонок резко прервался. Вибрация эхом отразились в голове, мгновенно опустошая ее от навязчивых мыслей. Леон перестал двигаться, посмотрел на экран.       Неужели...       Сэнди сбросил звонок?       Леон до белых костяшек стиснул телефон и стукнул им себя по лбу.       Сомнений нет — Сэнди понял. Он далеко не глуп, конечно он понял! Леон придурок. Самый настоящий придурок, способный думать лишь своим членом. Какой человек захочет с ним общаться после такого? Никакой, очевидно. Он поймет, если сейчас Сэнди напишет ему, что они не смогут продолжать общаться, если, конечно, тот сразу не заблокирует его. А дальше, в школе, он пересядет от него и даже не посмотрит в сторону Литтлфута. Больше не будет есть с ним, ходить вместе по коридорам, шутить над одноклассниками (неважно, что шутил в основном Леон, а Сэнди просто смотрел на весь цирк со стороны). Леон поймет выбор Сэнди.       О, вот и оно. Кажется, Литтлфут услышал звук уведомления.       Вытирая запястьем мокрые глаза, он нерешительно включил телефон. Да, как Леон и думал, сообщение пришло от Сэнди. Но стоило Литтлфуту зайти в их чат, его сердце вновь пропустило удар. Нет, оно грозило вовсе остановиться.       Он не мог поверить в то, что открылось на экране.       Его, должно быть, еще не отпустило возбуждение, иначе Леон не знал, как объяснить то, что прислал ему друг.       Это нереально.       Сэнди отправил Леону одно фото и небольшое сообщение под ним.       Еще немного — и у парня потекли бы слюни.       @Sandstorm       Принял бы эту ванну?       Да, Леон определенно принял бы эту ванну.       На снимке оказался Сэнди, фоткающий себя сверху вниз, открывая такие виды, которые Леон никогда не смел мечтать увидеть. Чужое лицо было обрезано, только фиолетовые пряди выглядывали из угла. Весь фокус смещался на тело в воде. Открытое, тонкое, смуглое тело. На шею, повернутую специально ближе к камере, на узкую грудь с темными сосками, на пресс и на стоящий член. Леон отчетливо видел его возбуждение сквозь прозрачную воду.       То есть все это время он загонялся зазря? Сэнди чувствовал то же, что и Леон? У него тоже стоял?       Леон возбудил Сэнди?!       Те чувства и близко не шли в сравнение с тем, что Литтлфут ощутил сейчас. Им завладел бурлящий жар, он состоял из жара, он являлся одним огромным раскаленным жаром. Оно распирало, вытесняло недавнюю грусть на лишенную разума похоть. Каменный член запульсировал, умоляя о прикосновении.       Леон, уже без угрызений совести, взялся за орган. Голодный взгляд скользил по Сэнди. Фантазия подключилась с новой силой, вырисовывая ситуации, в которых парень находился вместе с ним.       Еще пять минут назад Леон уверял себя, что у него встало не по вине Сэнди и все происходящее — ошибка, а сейчас спокойно дрочил на друга, представляя, как бы головокружительно тот смотрелся под ним.       Напряжение нарастало, пока не скопилось в одной точке и не взорвалось струей густой спермы на зеленую толстовку. Мир потемнел, расплылся, бедра дернулись вверх. На секунду Леон будто оказался в другом месте — ярком, остром, пронизыващим насквозь.       Это совершенно точно самый охрененный оргазм в его жизни.       Отдышавшись с минуту, Леон заправил член в боксеры и застегнул штаны. Из-за белых пятен он не сможет надеть кофту, так что придется идти без нее. Не то чтобы это сильно страшно, просто появляться на людах без капюшона было несколько некомфортно для парня. Но он навряд ли кого встретит в это время, поэтому переживать не о чем.       Напоследок взглянув на фото Сэнди, Леон выключил телефон. Он обязательно выяснит, что вообще произошло, разберет их отношения, покапается у себя в мозгах и расспросит Сэнди, но не сегодня. Литтлфут выжат эмоционально и физически, чтобы поддержать конструктивный диалог. Он встал, и ноги вдруг одеревенели, словно вспомнили об изнурительной тренировке, спина сгорбилась, а плечи повисли. Леон так устал.       Более менее собравшись с мыслями, Литтлфут вышел из кабинки. Подошел к раковине, начал мыть руки, как тут позади раздался скрип.       В зеркале Леон увидел, как из соседней кабинки вышел угрюмый Эдгар.       — В следующий раз постарайся быть тише, чувак.       Бросил равнодушный взгляд сквозь челку и ушел.       Леон уставился на свое удивленное выражение лица.       Он все слышал? Черт. Эдгар не был тем, кто распространялся о людях направо и налево, но Леон все равно почувствовал страх. А еще очень сильную неловкость.       Он понимал, что Эдгар навряд ли станет говорить кому-либо о произошедшем, но один лишь факт, что тот знал, вводил парня в краску.       Ладно, остался месяц. Леон уедет отсюда и навсегда забудет об Эдгаре. Все будет нормально. По крайней мере, Литтлфут надеялся.

❃.✮:▹　◃:✮.❃

      — Красная карточка за пять минут игры! — Макс испепеляла его взглядом, скрипя зубами. — Теперь ты даже хуже, чем Кольт!       — Эй!       — Прости, Кольт.       Леон нервно усмехнулся и вскинул перед собой руки.       — Да я не виноват, честное слово! Это несправедливо, я ничего не сделал.       — Ты — наш лучший игрок. Куда подевались все твои способности, а? Теперь ты не то что отвлекаешься, ты отлетаешь из игры в первые минуты!       — Да говорю же, я ничего не делал!       Где-то в углу послышался усталый вздох Эдгара.       Предполагалось, что звонок Сэнди поможет Леону. Что узнав, как у него дела, он расслабится и перестанет думать о друге каждую минуту. Но, если честно, этот звонок только усугубил положение.       И если Литтлфут думал, что пережить прошлый месяц было пыткой, то он глубоко заблуждался. Оставшийся месяц после их разговора и фотографии — вот, что действительно называлось пыткой. Теперь его мысли даже не пытались сфокусироваться на матчах.       Леону нравились футбол и спортивные лагеря, но Сэнди, наверное, все же чуточку больше.