Какие, блять, друзья

Oh Neil (Ох, Нил,) I wanna feel you close (Я хочу чувствовать, что ты рядом.) После возвращения Нила из Балтимора, Кевин успел ощутить весь спектр эмоций, смотря на такого Джостена. Всё тело — один сплошной бинт и шрам. Из груди в самые пятки ухал ужас вперемешку с облегчением. Раны, увечия, остатки паники и потрясения в загнанном голубом взгляде — на него физически тяжело было смотреть. Но самое главное: жив. Нил Джостен выжил. Прошел через Натана и остался жить. В конце-концов, когда все разошлись, включая следователей, Кевин действительно расплакался, аккуратно, чтобы не причинить даже крупицы дополнительной боли, прижимая к себе рыжую голову с глуповатым выражением на лице. Дэй знал, что Нил вот вообще не ждал от него подобного порыва, что скорее всего с его стороны это даже неуместно, но так хотелось удостовериться, что это правда его Нил, испуганный, живой и тёплый. Что не смотря на произошедший ужас, он всё ещё тяжело сопит и, видимо, тоже плачет. Отпускать не хотелось. Совсем-совсем. Но пришлось. Ведь кто такой Кевин, чтобы по часу держать в руках...товарища? Друга? Оh Neil (Ох, Нил,) Come lie with my bones (Ну же, приляг со мной) Ситуация в отеле без сговора игнорировалась обоими. Одного взгляда Кевина стало достаточно, чтобы понять, что Нил не должен в принципе знать о том, как он там слезы лил. Джостен, видимо, того же мнения, раз вернул идентичное выражение и ничего более не ответил. Но случилось противное, невыносимое «но». Кевин сам не заметил, как в какой-то момент начал вести себя по отношению к Нилу. Пока Джостен восстанавливался, Дэй, сам за собой не отмечая, подсознательно старался не терять его из поля зрения и всегда чутко следил за состоянием Нила. Помочь помыть голову или поесть, когда руки сводило, тупоголовый Джостен, естественно, не просил. Но Кевин сам лез с помощью, защищался показным саркастичным ворчанием. «Блять, Джостен, ты сейчас безрукий, и это пора признать» — на приевшиеся ниловские отговорки и ложка салата в потрескавшиеся губы. Приходил в себя Джостен долго. И Кевин переживал это будто вместе с ним, постоянно ощущая перманентное беспокойство, в стиле: «а как он? Точно не сваливает больным бегать?». Нил, конечно, был очень матно-убедительно-с угрозами упрошен Кевином не сметь лишний раз пальцем шевелить, но все-равно, а вдруг..? Волнение выливалось в раздражение, раздражение, без всех стеснений, вываливались лисам на поле. И Дэю как никогда было плевать, что там думает о нем команда — после тренировки он стабильно наскоро принимал душ и топал в комнату смотреть с почти лежачим Нилом записи, который нет-нет, да учился жаловаться на скуку. Oh Neil (Ох, Нил,) Don't look away (Не отводи взгляд,) С возвращения Джостена в тренировочный процесс «но» дало знать о себе больше. Намного. Нил, он...как будто игнорировал. Нет, всё оставалось как раньше — они и до этого не сильно коммуницировали вне поля, но после всего произошедшего Кевину казалось, что «как раньше» — недостаточно. Что что-то всё-таки должно было измениться с цепляющих объятий, часов за ноутбуком в одной кровати и неуклюжих порывов заботы. Не менялось ничего. Кевина срывало всё сильнее. Абсолютно все ощущения, в том числе и раздражение с беспочвенной, почти детской обидой, в отношения Джостена обострялись до максимума. Любая ошибка Нила на тренировке тащила за собой дэевскую лекцию минимум в пять минут. Каждый день они ругались, каждый день Кевин спускал чуть-ли не весь словарный запас сарказма, поддаваясь слишком изменившемуся эмоциональному фону; каждый день, видя вечером на лице с новыми шрамами слишком разбитое и какие-то потерянное выражение, Дэй сглатывал колючий комок стыда. Извинится — пф, гордость важнее. Но Кевин уже чувствовал, что она совсем скоро проиграет расстройству в голубом взгляде. Oh Neil (Ох, Нил,) Just look at me the same (Просто смотри на меня так же.) Стоило Рико замахнуться, Кевин уже орал во всю глотку, не успев ощутить эйфории от победного гола. «Нет. Нет-нет-нет нет! » — набатом красной строчкой в голове и невозможность сделать что-либо. Дэй слишком далеко, он физически не мог преодалеть то расстояние и защитить Нила. В секунду он приготовился к самому страшному, как Эндрю появился слишком вовремя. Спас. Эндрю спас Нила и сломал руку Рико. Победные командные объятия, крики, интервью, голоса в коридоре — всё как в тумане. До момента, пока Нила не утащили на «разговор» с Ичиро. Кевин во второй раз почти словил приступ в ожидании, но стоило Джостену вернуться, отпустило сразу. И как же всё-таки было похуй на смерть Рико Мориямы, когда Нил сумасшедше хохотал на всю раздевалку. Но «но» продолжило расти. Нил слишком сблизился с Эндрю. Даже после матча и завершения сезона Джостен продолжал возвращать Дэю ну очень грустные взгляды, а с Миньярдом выглядел... Спокойным. И немного счастливым. Кевин не понимал, почему. Нет, себя он понял ещё там, в сюрреалистично уютном вечере анализа очередного чужого матча на кровати Нила. Понял, что «но» с ним было ещё тогда, в отеле. И, наверное, даже раньше. Намного раньше. Дэй не понимал, почему Джостен близок именно с Эндрю, а его заставляет чувствовать вину одним своим взглядом в глаза. Миньярд...он же по факту вел себя по-сучьи со всеми без исключения. Кевин, конечно, знал, что это всё защитная реакция, последствия прошлого и всего оттуда вытекающего, что Эндрю на самом деле донельзя чувствителен в отношении близких, но поведения его это не отменяет. Так почему? Почему Джостен выбрал Миньярда, а не...его? Кевин бесился, душил ревностные порывы и...завидовал. I don't wanna be your friend I wanna kiss your lips (Я не хочу быть твоим другом, я хочу целовать тебя в губы,) Идет время — становится всё непонятнее. Последние пару дней Нил смотрит всё так же меланхолично, но во взгляде есть что-то ещё. Что-то, похожее на решимость. Кевин не мог не заметить. А ещё их с Эндрю встречи становились всё чаще. Это Кевин тем более отметил. Выйдя вечером на прогулку в парк, Дэй почти успешно проветривал мысли, усевшись на лавочку и откинув голову. Темнеет, ветер холодно щекочет шею — скоро пора возвращаться. Но не хочется. На знакомый звук шагов Кевин предпочитает не реагировать. Он слышит, как Джостен усаживается рядом, даже слишком рядом. Дыхание невольно сприрает. — Кев, — это сокращение его голосом Кевин ещё не слышал. Вязкая слюна собирается во рту. Среагировать приходится. Дэй лениво приоткрывает один глаз, оглядывая Нила, нервно теребящего пальцы. — М? — с должным безразличием. Он действительно надеется, что хорошо скрывался все это время. Впрочем, такой как Нил Джостен все равно не поймет. — Поговорить хочу, — тон ровный, серьезный, и Кевин все-таки садится прямо, напрягаясь всем телом, — давай...прекратим. Прекратим строить из себя не пойми что, — и, блять, кто, ну кто после этого не загорится надеждой на то самое, хотя бы совсем чуть-чуть? Дэй внутренне подбирается, не зная, что чувствовать, но потушить этот, хоть и слабый, огонек просто не может, — я не хочу больше изображать какую-то херню, не тянущую даже на соперников. Давай как раньше... Дружить? — протянутая рука, уже без бинтов, отражение теплого фонарного света в ледянистых блестящих глаза, слабая улыбка. А у Кевина болит в груди и белки подступающими слезами безысходности щиплет. Эмоции переполняют, рукопожатее отталкивается, пелена рвущихся чувств мылит зрение. Кевин не замечает, когда успел придвинуться практически вплотную и схватить Джостена за ворот толстовки. Нил даже пискнуть не успевает, как ему отчаянно кричат прямо в лицо: — Какая, нахуй, дружба, идиот?! Мне штаны становятся малы с момента, как ты взял привычку переодеваться вне кабинки душа; когда вы с Эндрю вечно куда-то сваливаете — хочу придушить вас обоих, а когда ты вляпываешься в очередную хуйню — я дышать нормально не могу от страха за твою сохранность! Смотреть не тебя спокойно не могу, постоянно внутри тянет, и эти взгляды твои оленьи доводят, — дыхание сбивается, Кевин опускает голову, все ещё сжимая в кулаках ткань. Фыркает, мотает челкой, частично осознает насколько же сейчас проебался, и продолжает вымученно, — Какая дружба, Нил? Это нереально. Я не смогу так. Дэй, не поднимая головы, медленно отпускает ворот, сжимает челюсти и уже готовится свалить... Но горячие пальцы почти больно впиваются в щеки, а в его губы врезаются чужие, не давая даже сообразить. На пару секунд Кевин застывает в неудобном положении боком и просто не может осознать происходящее, но когда сквозь пелену всё-таки видит зажмуревшегося Нила и окончательно ощущает, как горячо сейчас на губах, — тоже жмурится до звезд и резким движением обхватывает Джостена за лопатки, вжимает в себя до хруста ребер и отвечает со смертельным напором. В груди жжёт, пальцы дрожат, а губы немеют под языком и зубами. Дэй отрывается на пару мгновений, оглядывая Джостена с пылким румянцем по всему лицу и поплывшим, светящемся взглядом, в который раз роняет собственное сердце, и, не выдержав, начинает точечно прикладываться губами по всему лицу со шрамами и бледными веснушками. Нил как-то отдаленно хлюпает носом, Кевин обнимает ещё сильнее. — Почему раньше не сказал, тугодум? Вся эта хуета с прятками по разным углам кончилась бы намного раньше, — Джостен хрипит, получая поцелуй в районе челюсти. Кевин просто щекотно смеется в шею в ответ. — Не подумал, — Дэй отмахивается, и Нил прям чувствует лисью улыбку у себя в плече, зарываясь пятерней в темные пряди. — Да ты и не умеешь. Губы снова находят чужие, забирая весь кислород вместе с сарказмом. I wanna kiss you until I lose my breath (Я хочу целовать тебя, пока не задохнусь.)