Две сгоревшие свечи

Загородный дом. Поздний вечер. За окном медленно падает крупный, мокрый снег. В камине потрескивают дрова. Максим и Ангелина на мягком ковре перед огнем. Ангелина (глядя на пламя, тихо): Знаешь,от этого огня на коже остаются теплые тени. Они двигаются, как живые. Максим (проводя пальцем по ее плечу, следя за игрой света): Не тени.Отголоски. Как будто само тепло оставляет на тебе свои воспоминания. Он берет ее руку и подносит к камину. Пламя освещает ее ладонь изнутри, делая кожу перламутровой и почти прозрачной. Максим: Я сейчас не просто тебя вижу.Я вижу, как свет проходит сквозь тебя. Ты вся состояла из тайн, а теперь становишься... ясной. Ангелина (смотрит на него, и в ее глазах отражается не только огонь, но и бездонная нежность): Со мной так только ты.Остальной мир заставляет собираться, как бутон. А твое присутствие... твое присутствие заставляет меня раскрываться. Лепесток за лепестком. Очень медленно. Без страха. Он не спеша приближается к ней, и их лбы соприкасаются. Дыхание смешивается, становясь одним ритмом — ровным и глубоким, как океанский прилив. Максим (шепотом, губы в сантиметре от ее губ): Это не танец.Танец — это когда два тела. А здесь... здесь исчезают границы. Я не знаю, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. Его поцелуй был не требованием, а вопросом. И она ответила на него не словом, а всем своим существом. Это был не порыв, а медленное, осознанное падение, как падает тот снег за окном — неизбежно, бесшумно и прекрасно. Они не спешили. Каждое прикосновение было не жестом, а словом в их немом диалоге. Пальцы, скользящие по коже, не обжигали, а словно читали невидимые письмена, историю, которую они писали друг на друге с самого первого дня. Ангелина (закрыв глаза, ее голос — тихий шелест): Я чувствую не тебя.Я чувствую... музыку. Беззвучную. Она идет отовсюду. От биения твоего сердца. От треска полена. От биения моего сердца. В этот момент не было «него» и «нее». Было единое пространство, сотканное из доверия, тепла и безмолвного понимания. Это была не страсть, что слепа и стремительна, а глубокая, всепоглощающая близость, которая зряча. Они видели друг друга. Насквозь. Со всеми шрамами, страхами и самой чистой, уязвимой сутью. И когда наступила тишина, нарушаемая только дыханием и угасающим огнем, она прижалась к его груди. Ангелина (шепотом): Это было...как молчание, в котором слышно всё. Максим (целуя ее в макушку): Потому что это и был настоящий разговор.Самый честный из всех, что у нас был. За окном дождь продолжал укутывать землю, а в комнате царила полная, совершенная гармония. Красота была не в движении, а в покое. Не в крике, а в тишине. Не в обладании, а в полном слиянии и дарении себя другому.