Письмо Ушедшему

Дым от сигареты медленно поднимался к потолку кабинета, растворяясь в полумраке. Тай смотрел на чистый лист пергамента перед собой, и рука с пером замерла в воздухе. Писать письма умершим, глупая идея Ша'арнеза. Но когда друг сказал это три дня назад, добавив тихо, "Тебе станет легче, Тай", в его голосе была такая усталость и страх, что принц не нашёл сил возразить. Легче. Будто что-то могло стать легче после того, что произошло. Тай затянулся снова, выдохнул дым и наконец коснулся пером бумаги. Тисс. Даже твоё имя на бумаге кажется мне теперь преступлением. Я не имею права его писать. Не имею права вспоминать. Но Ша'арнез настаивает, что это поможет. Говорит, что когда пишешь ушедшему, на душе становится легче. Не знаю, верю ли я в это. Не уверен, что моя душа вообще заслуживает облегчения. Ты знала, наверное, что я никогда не умел выражать то, что чувствую. Я был и есть принц империи Ро'од, воспитанный держать лицо при любых обстоятельствах, говорить красиво и сдержанно, никогда не показывать слабость. Отец вбил это в меня с детства,"Правитель не плачет, Тай. Правитель не ломается. Правитель это камень, о который разбиваются волны". Но знаешь что? Камни тоже разрушаются. Просто медленнее. Незаметнее. А я разрушаюсь уже месяц. С того самого утра. Я вернулся в Ро'од через неделю после твоих похорон. Не помню дороги. Не помню, как прощался с Веллорой и остальными. Помню только твоё лицо оно было такое холодное, мраморное и чужое. Они положили тебя в красивое платье. Ты ненавидела такие платья, помню, как ты жаловалась на них. Говорила, что они сковывают движения, что в них невозможно свободно дышать. Теперь тебе не нужно дышать. Прости. Это было грубо. Ты всегда говорила, что я слишком резок в своих формулировках, когда нервничаю. Наверное, ты права. Была права. Боги, как же трудно говорить о тебе в прошедшем времени. Он приходит ко мне каждый день. Он видит, что я делаю с собой, и пытается остановить. Но как остановить человека, который даже не уверен в своем существовании? Я просыпаюсь, выполняю свои обязанности, потому что не могу позволить себе слабость, а потом возвращаюсь в свои покои и тону. В вине. В дыме. В воспоминаниях, которые режут острее любого клинка. Ша'арнез говорит, что я похудел. Что у меня круги под глазами. Что я перестал следить за собой. Он не понимает, что мне просто всё равно. Мне всё равно, как я выгляжу. Всё равно, что обо мне думают. Всё равно, жив я или мёртв. Единственное, что имеет значение это то, что тебя больше нет. И это моя вина. Я узнал правду, Тисс. Узнал через две недели после твоей смерти. Наши маги провели исследование той энергии, что осталась в твоей комнате. Тёмной, масляной, чуждой. Они анализировали её днями, пытаясь понять природу. А потом пришли ко мне с результатами. Знаешь, что они сказали? Тень это был я. Моя энергия. Моя магия, которую я никогда не мог контролировать должным образом. Проклятие моего рода о котором я даже не знал. Это тьма внутри нас, которая пожирает тех, кого мы любим. Я думал, что держу всё под контролем контролем. Годы тренировок, медитаций, работы над собой. Я думал, что справился. Но любовь всё изменила. Когда я влюбился в тебя по-настоящему, до самых костей эта тьма проснулась. Она почувствовала мою привязанность и набросилась на источник моего счастья. На тебя. Я убил тебя, Тисс. Своей любовью я убил тебя. Иногда, по ночам, я ловлю себя на мысли, что всё это сон. Что сейчас я проснусь, и ты будешь где-то рядом. Будешь смеяться над чем-то, глаза твои будут сиять той особенной искоркой, которая появлялась, когда ты была счастлива. Будешь спорить со мной о каких-то глупостях, просто потому что тебе нравилось видеть, как я теряю самообладание в наших словесных поединках. Ты дарила мне столько всего, Тисс. Чувств, которые я не умел даже назвать. Ты дарила мне лёгкость. Впервые в жизни, рядом с тобой, я чувствовал, что могу просто... быть. Не наследником. Не принцем. Не стратегом и воином. Просто Таем. Эльфом, который может ошибаться, смеяться, злиться, быть уязвимым. Ты дарила мне тепло. Не то поверхностное, не просто теплые прикосновения хотя и их тоже, но что-то более глубокое. Будто внутри меня, в самом холодном, тёмном углу, где я прятал всё, вдруг вспыхнул огонь. И рядом с тобой этот огонь горел ярче. Ты дарила мне смысл. Все эти годы я готовился стать правителем, выполнял свой долг, шёл по предначертанному пути. Но зачем? Ради чего? Империя? Ро’од? Это были просто слова. А ты стала чем-то реальным. Ты стала причиной, по которой я хотел быть лучше. И ты дарила мне надежду. На то, что всё можно преодолеть. Что я не обречён оставаться один. Как же я ошибался. Отец женится. На Веллоре эя Эменлия. Это произошло неделю назад. Политический брак, конечно же. Союз между Ро'одом и Эсшаем. Мир, который мы с тобой должны были скрепить, теперь будет скреплён их браком. Ирония судьбы, не находишь? Я не возражал. Отец ждал, что я выскажусь, но я молчал. Что я мог сказать? Что это предательство твоей памяти? Что слишком рано? Веллора сама пришла ко мне перед помолвкой. Сказала, что понимает, каково мне. Что она тоже любила тебя. Что это не попытка тебя забыть. Я кивнул. Сказал что-то вежливое и холодное. То, что от меня ожидали. А внутри я кричал. Но знаешь что? Может, это и к лучшему. Наши страны больше не воюют. Твоя смерть хотя бы принесла мир. Это единственное, что меня утешает. Единственное, что не даёт мне сойти с ума окончательно. Ты всегда хотела мира, помню. Да, ты любила свою родину, но всегда говорила мне, что устала от этой бесконечной войны. Что хочешь увидеть мир, где дети Эсшая и Ро'ода могут играть вместе, не зная, что их деды убивали друг друга. Теперь у них будет такой шанс. Из-за тебя. Из-за твоей жертвы. Хотя ты и не собиралась жертвовать собой, верно? Ты просто хотела практиковать магию. Просто хотела стать сильнее. А я... я убил тебя своим присутствием в твоей жизни. Я ругаюсь со всеми в последнее время. Со всеми, кто не скорбит по тебе так, как должен. Кто смеет улыбаться, смеяться, жить дальше, будто ничего не случилось. Будто ты не была важна. На прошлой неделе я сорвался на одного из советников. Он посмел пошутить во время заседания. Просто безобидная шутка, которая заставила других тихо рассмеяться. А я встал, ударил кулаком по столу и велел ему убираться. Кричал, что он не имеет права веселиться, когда... Ша'арнез вывел меня из зала. Держал за плечи, пока я не успокоился. Не говорил ничего. Просто был рядом. Он хороший друг. Лучше, чем я заслуживаю. Но даже его терпение на исходе, я вижу. Он устал смотреть, как я разрушаю себя. Устал пытаться меня спасти. Никто не может меня спасти, Ша'арнез. Потому что я не хочу быть спасённым. Тисс Моя гордость не дала мне вовремя обратиться за помощью. Не дала признать, что я не справляюсь с тьмой внутри себя. Я думал, что должен со всем справляться сам. Что показать слабость, значит предать свой долг, своё наследие. И в итоге моя гордость убила единственного человека, которого я любил больше жизни. Ты была права, Тисс. Как всегда. Я ненавижу себя. Знаешь об этом Ненавижу сильнее, чем когда-либо ненавидел кого-то. Каждый раз, когда смотрю в зеркало, вижу убийцу. Вижу человека, чьи руки запятнаны твоей кровью, даже если на них нет ни капли. Иногда я думаю о том, чтобы покончить с этим. Просто уйти вслед за тобой. Отец найдёт другого наследника. У него есть племянники. Империя не рухнет без меня. Но я слишком трус для этого. Или, может быть, слишком горд. Не знаю. Не могу разобраться в собственных чувствах больше. Ша'арнез говорит, что ты бы не хотела видеть меня таким. Что ты бы хотела, чтобы я жил. Любил. Был счастлив. Но как я могу быть счастливым, зная, что моё счастье убивает тех, кто мне дорог? Знаешь, что самое страшное? Я до сих пор чувствую тебя иногда. Твоё присутствие. Будто ты где-то рядом, просто за углом зрения. Я оборачиваюсь, но там никого нет. Только пустота. По ночам мне снится, что ты вернулась. Что заходишь в мои покои с той своей улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце биться быстрее… . А потом я просыпаюсь. И реальность обрушивается на меня с силой обвала. Ты мертва. По моей вине. Тисс, прости меня. Прости за то, что я не смог защитить тебя от себя самого. За то, что моя любовь стала твоим проклятием. За то, что я был слишком слаб, слишком горд, слишком глуп, чтобы увидеть опасность вовремя. Прости за то, что в ту ночь, когда ты сидела со мной после ранения, я не сказал тебе всего, что чувствовал. Не признался, как сильно ты изменила мою жизнь. Как ты стала для меня светом в темноте, которой я окружён с рождения. Прости за то, что наши поцелуи были такими редкими. Что я боялся показать тебе всю глубину своих чувств, думая, что время ещё есть. Что успею. Время это жестокая вещь. Оно всегда заканчивается слишком рано. Прости за то, что я не могу отпустить тебя. Что пишу это письмо, хотя знаю, что ты никогда его не прочтёшь. Что каждый день просыпаюсь и первая моя мысль о тебе. И последняя перед сном тоже о тебе. Прости за то, что я жив, а тебя нет. Прости меня, Тисс. Пожалуйста. Хотя я знаю, что не заслуживаю прощения. Ша'арнез был прав насчёт письма. Написать всё это... странно, но действительно стало немного легче. Будто я выговорился после долгого молчания. Хотя боль никуда не делась. Она всё ещё здесь, тяжёлая и всепоглощающая. Но теперь она хотя бы не давит так сильно на грудь. Я не знаю, что делать дальше. Как жить с этим. Как просыпаться каждое утро, зная, что тебя больше нет. Но я попробую. Не ради себя. Ради тебя. Ради той надежды, что ты мне дарила. Ради мира, который стал возможен благодаря твоей жертве, пусть и непреднамеренной. Я не обещаю, что буду счастлив. Не обещаю, что перестану винить себя. Но я попробую жить. Попробую быть тем правителем, которым ты хотела меня видеть. Справедливым. Мудрым. Человечным. Это всё, что я могу для тебя сделать теперь. Прощай, Тисс эя Вэдтри. Любовь моя. Свет моей тьмы. Единственная, кто заставил меня почувствовать себя живым. Я буду помнить тебя. Всегда. С любовью и вечной скорбью, Тай эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин Тай медленно сложил письмо, запечатал его воском с печатью. Затянулся последний раз, потушил сигарету и встал. Путь до её могилы занял полчаса. Кладбище было тихим, безлюдным в этот поздний час. Её надгробие простое, без излишеств, белело в лунном свете. Ей бы понравилось. Тай опустился на колени перед ним, положил письмо на землю. И впервые за месяц позволил себе опять заплакать. Слёзы лились тихо, беззвучно, пока он поджигал письмо. Пергамент вспыхнул, огонь быстро пожирал его слова, превращая их в пепел. Пусть хотя бы так они дойдут до неё. Где бы она ни была сейчас. - Прости меня, - прошептал он сквозь слёзы в дым, уносящийся в ночное небо. - Если сможешь, Тисс. Пепел развеялся ветром, как и его надежда на прощение.