А что, если…

Наблюдать за тем, как увозят всяких сумасбродов, решивших, к примеру, воскресить древнего фараона и отворить двери в загробный мир, — лучшее, что могло случиться за эту ночь.На удивление, она была тёплой: дул лёгкий ветерок, облака были объёмны, создавая иллюзию воздушных замков, звёзды сияли ярче солнца, а тело перестало накрывать от боли несчастных душ.Впервые за этот вечер Дориан смог дышать полной грудью.Прекрасное завершение дня.        Пока Джеймса Коула и Виктора Холдена увозили, Хэйзел подставил лицо под приятный ветер и наслаждался тишиной, чувствуя, как из тела уходит напряжение.Наконец-то можно расслабиться.        В погоне за спокойствием он закрыл глаза, и его губ коснулась лёгкая, умиротворённая улыбка, поэтому белокурый мужчина не сразу заметил, что к нему кто-то приблизился и встал за спиной.Лишь когда этот «кто-то» положил свой подбородок на его макушку, то гробовщик понял, что слишком расслабился, его тело напряглось.      Дориан было хотел отодвинуться, но некто подал голос, спрашивая:        — Наслаждаетесь спокойствием, мой милый Дориан? — Неопознанной фигурой оказался его дорогой компаньон.Голос был до боли родным и уставшим.Создавалось ощущение, что в этот вопрос были вложены все оставшиеся силы его дорогого друга.        Хэйзел тут же расслабился, снова прикрывая глаза.Этот день истощил настолько, что уже не было сил на пререкание и соблюдение правил поведения.Он сделал шаг назад, упёрся спиной в грудь Валентайна, откидывая голову ему на плечо.        Смит замер, удивлённый таким жестом своего компаньона.Мужчина не стал это как-либо контролировать, ибо прекрасно его понимал.Буквально несколько часов забрали все их силы и нервы.      Валентайн прижался щекой к белым волосам и обнял Дориана за плечи.Хэйзел же поднял руки, цепляясь за те, что были у него на плечах, давая понять, что полностью разделяет шторм толком невысказанных переживаний.        Никто из них не знает сколько они так простояли, но очнулись они от звука уезжающей повозки.Дориан нехотя повернул голову и зашептал:        — Надо уходить, — при этом с его стороны больше движений не было, как и со стороны его собеседника.        Лишь спустя несколько минут гробовщики начали совершать хоть какие-то телодвижения, но Дориан же только развернулся к компаньону лицом.Руки Смита легли на лопатки, положить их на талию он не осмелился.Вал смотрел на шею мужчины с проявившимися следами рук, когда Хэйзел, в свою очередь, —  на ту часть лица, что была закрыта чёлкой.Они стояли всё так же близко, между их лицами было всего несколько сантиметров, но никого это не волновало.        Белокурый мужчина медленно заправил длинную чёлку за ухо, давая возможность уйти от прикосновения, но этого не последовало.Его взору открылся шрам, но не уродливый, как говорили многие.Для Хэйзела он был чем-то таинственным.Он воспринимал его как показатель того, что его обладатель — сильный человек, продолживший жить дальше, а приобретённая гетерохромия завораживала.        Молодой человек опустил одну ладонь на щеку со шрамом, другая же покоилась на плече.Большим пальцем он начал аккуратно поглаживать синяк на скуле, полученный в драке с Уорреном.Валентайн лишь прильнул к его ладони, положив поверх свою, прикрывая глаза.На сие действо Дориан лишь улыбнулся.        — Не болит? — обеспокоенно спросил он.Со стороны удар выглядел сильным и болезненным.        — Нет, не переживайте, мой дорогой друг.Это сойдёт через несколько недель, — с мягкой улыбкой пролепетал Валентайн.        Дориан на это лишь тяжко вздохнул.Необязательно же было лезть в драку, всё ведь обошлось.        Он убрал руку от лица своего друга, положив её симметрично другой и посмотрел в глаза разного цвета.Валентайн поддерживал зрительный контакт, пока не подул ветер и не выбил локон белых волос.Дориан не обратил на это внимания, но Смит уже тянулся к пряди.Он бережно заправил её за ухо, но руку от лица не убрал.Пальцы на несколько сантиметров погрузились в волосы, большой же нежно огораживал щёку.В это прикосновение он пытался вложить всю нежность и беспокойство, которые не мог выразить словами.        Дориан, как и Смит несколько минут назад, прижался к чужой руке, закрывая глаза.Темноволосый мужчина на это действие лишь улыбнулся, всё так же смотря на своего компаньона.        Дориан распахнул глаза в удивлении, когда почувствовал, что мягкие и тёплые губы оставляют поцелуй на его лбу.Потом губы спустились к его щеке.Прикосновения были настолько невесомыми, что были похожи на щекотание, и Хэйзел не сдержался от смешка.        — Что вас рассмешило, друг мой? — отстраняясь, спросил гробовщик, всё ещё держа свою руку на лице компаньона.        Дориан открыл глаза и посмотрел на Валентайна, на губах была лёгкая улыбка.        — Ваши поцелуи… — начал Хэйзел весело, но только после сказанного до него дошло, чем эти прикосновения губ являлись.Валентайн его целовал.        Осознание ударило так резко и сильно, что он опустил взгляд, а на его щеках появился румянец, который очень заметен на его белоснежной коже.        Смит, видя реакцию друга на свои выходки, тихонько рассмеялся.Дориан же в долгу не остался, зло глянул на темноволосого мужчину, слабо ударяя кулаком.Смит на это рассмеялся ещё сильнее, Дориан же просто упёрся головой в хохочущую грудь.        — У вас такая забавная реакция, друг мой, — проворковал гробовщик, который раз за вечер беря лицо напарника в ладони и оттягивая от себя, заглядывая в глаза.        — Ну конечно, меня не каждый день целуют, знаете ли, — сказал Дориан, упрямо отводя взгляд.        Валентайн снова рассмеялся и начал осыпать поцелуями лицо светловолосого мужчины.Лоб, нос, глаза, щёки, подбородок — всё было зацеловано.Довольный проделанной работой, гробовщик осмотрел лицо напарника — оно было полностью красным.Его губы растянулись в улыбке, глаза прищурились.        — Боже, Валентайн, — на грани слышимости проговорил мужчина, утыкаясь лбом в грудь компаньона.        Валентайн на это прижал Дориана ближе, опуская руки на талию, приподнимая гробовщика и закружил его вокруг.        Хэйзел обхватил руками шею мужчины в целях безопасности.        — Валентайн!Опустите меня немедленно!Я же вам не невеста или принцесса какая-то! — возмущённо лепетал гробовщик.        — Нет, не принцесса, вы правы, мой дорогой, — сказал темноволосый, опуская компаньона на то место, где он был несколькими секундами ранее, смотря в глаза и бесстыдно заявляя — Вы лучше всякой принцессы или невесты, Дориан. — Хэйзел вопросительно посмотрел на Смита. Валентайн поддался вперёд, сокращая расстояние между их лицами, оставляя жалкие миллиметры, касаясь кончиками носов друг друга, и зашептал — Вы мой ангел.        Дориан поджал губы, не в силах отвести взгляд от разноцветных глаз.Они так и остались стоять, соприкасаясь носами и чувствуя дыхание друг друга.        Улыбка с губ Валентайна начала сходить, в глазах метнулось что-то неведомое ранее, руки обвились плотнее вокруг талии беловолосого мужчины, прижимая ближе, невольно опаляя губы напротив тёплым дыханием.Дориан же крепче ухватился за шею компаньона, понимая, что сейчас что-то произойдёт, но шестое чувство говорило, что это «что-то» — не угроза или очередная шутка.        Смит внимательно смотрел на мужчину, ожидая увидеть хоть что-то, что могло бы его отрезвить, помочь понять, что ему не стоит этого делать, остановиться.Хоть что-то.Но ничего такого не было.        Валентайн склонил голову и поддался вперёд, оставляя жалкие миллиметры, давая право выбора Хэйзелу: отстраниться или остаться.Но Хэйзел не спешил.Он зарылся пальцами в тёмные волосы, склонил голову в противоположную сторону, чуть придвигаясь, и прикрыл глаза, давая понять, что не против.        Смит закрыл глаза и прильнул к губам своего компаньона.Валентайн чувствовал неуверенность и неумелость Дориана. В голове прозвучал вопросом: а целовался ли он вообще до этого?По ощущениям — явно нет.Движения его губ были скованными, скорее всего, из-за незнания, что и как делать.Валентайна это от души позабавило.Он пустил смешок в поцелуй, растягивая губы в улыбке.        Дориан уже было хотел начать возмущаться, но тут его обвили ещё сильнее и прошлись кончиком языка по губам, как бы прося их расслабить.Хэйзел промычал что-то нечленораздельно и приоткрыл губы.Смит начал сминать то верхнюю губу, то нижнюю своими.Дориан начал повторять за ним, зарываясь в тёмные волосы.Он с удовольствием отметил, что они мягкие и приятные на ощупь.        Валентайн отодвинулся и посмотрел в расфокусированные серые глаза напротив.        — Вы и вправду как ангел.Столь же прекрасны, чисты и невинны, — сказал Смит, кладя руку на щёку светловолосого мужчины.        Хэйзел слегка недоумевал.        — Вы и вправду остановились только для того, чтобы сказать мне это? — с явным недовольством сказал Дориан.        Гробовщик был настолько удивлён этим детским недовольством, что рассмеялся в голос.Когда его смех стих, то Смит решил чуть-чуть подшутить над Дорианом.Он опустил руки на бёдра и поднял его, заставляя прижаться к себе и обхватить талию ногами и шею руками.Его буквально заставили вцепиться в чужое тело.        Когда Дориан понял, что его держат крепко и не уронят, то отстранился и недовольно посмотрел на мужчину.        — Валентайн, что я вам говорил про… — но договорить ему не дали.Губы мужчины врезались в его уже с уверенностью.В отместку Хэйзел несильно, но ощутимо прикусил губу компаньона.        Оба прекрасно понимали, что это не правильно, что они мужчины, но…                Было так всё равно                  ᯽⊱┈──❊──┈⊰᯽        — Друг мой, и зачем мы пришли в контору? — спросил Смит, усаживаясь на диван.Как только он опустился, понял насколько сильно за сегодня вымотался, тело будто стало чугунным.        В свете недавних событий называть Дориана другом было просто смешно, но не то чтобы они хоть как-то это обсуждали.                            ***        Когда гробовщики услышали звук открывающейся двери, Валентайн опустил мужчину, придерживая за талию, дабы тот не упал от неожиданности.Их прервал профессор Коул, явно не ожидавший увидеть хоть кого-то.Посмотрев на них, а именно на красные лица, волосы, находящиеся в беспорядке, руку Валентайна, которая лежала на чужой талии, будто она всегда там была, профессор лишь мягко улыбнулся, попросил прощения за то, что он их прервал, и зашёл обратно в дом.        Валентайн хмыкнул.        — Спасибо за тактичность, профессор, нам очень приятно, — съязвил Смит с недовольным лицом.        Дориан расхохотался с этого так искренне, что с его глаз полились слёзы.Смит, в свою очередь, не остался в стороне и сцеловал влагу с щёк и уголков глаз мужчины.Хэйзел ещё сильнее рассмеялся на этот жест, стёр слёзы с лица и взял компаньона под руку, прося следовать за ним.                  ᯽⊱┈──❊──┈⊰᯽        — Затем, Валентайн, чтобы я нашёл мазь от синяков, — ответил спустя какое-то время Хэйзел, выходя к Смиту.        — А это правильно.Надо и вашу шею помазать.         У гробовщика в руках была маленькая баночка с золотистыми узорами.Темноволосый мужчина был готов поспорить, что эту вещицу дала Дориану его экономка.        Валентайн не был поклонником Индии и всего, что с ней связано, но миссис Раджани была великолепна.Несмотря на то, что Смит разграбил гробницу её родины, она всё равно относилась к нему нейтрально, хоть и имела право быть разгневанной.Она великолепно готовила, просто пальчики оближешь, но Валентайна зацепило не это.        Когда Дориан слёг из-за спиритического сеанса, миссис Раджани выхаживала его, как собственного сына.Валентайн уже тогда начинал подготовления к инсценировке своей смерти, и часть тревог отлегла от его сердца, когда он понял, что за его ангела будут беспокоиться не меньше его самого, что в беде не оставят, помогут и дадут совет.Да, ему до сих пор жутко стыдно за тот случай, и Валентайн просит прощения каждый раз, когда в разговоре даже мельком упоминается эта тема.Хэйзел не раз говорил, что давно уже не злится, но чувство вины не отпускает по сей день        — Валентайн, вы где? — это был неожиданный вопрос.Дориан сидел напротив него на столе, скрестив ноги и подперев голову руками.Баночка с мазью из его рук пропала, она стояла сбоку от него, а на лице он ощутил влагу.Когда он только успел его намазать?        — Простите, друг мой, я задумался.        — Могу я узнать о чём?        Валентайн осмотрел Хейзел с ног до головы и взял его руки в свои, слабо сжимая.        — О том, дорогой мой, что я вечно буду перед вами виноват, — сказал гробовщик.        — Боже, Валентайн, — страдальчески выдохнул компаньон, — я уже говорил, что давно перестал сердиться. — Чуть погодя Дориан добавил: — Если честно, — чуть робко проговорил мужчина, — я простил вас сразу же, как понял, что вы живой и это не галлюцинация.        Губы темноволосого мужчины растянулись в лёгкой улыбке.Было приятно это слышать, но Смит не дурак, он прекрасно понимал, что этот поступок оставил осадок на душе его дорогого Дориана.        Между ними повисло молчание.Оно не было напряжённым, скорее усталым, но счастливым.Счастливым, что они выжили и сидят практически невредимыми в своей уже родной конторе.        И тут взгляд Валентайна зацепился за синие отметины на шее собеседника. В его памяти всплыл разговор, который произошёл возле саркофага.        Непринуждённое и спокойное выражение лица пропало.Хэйзел это заметил сразу.        — Валентайн?        — Дориан, тогда, у саркофага, когда я вас…— Смит замялся, вспоминать ту сцену не хотелось от слова совсем.Понимание того, что опоздай он хоть на минуту, и Дориан мог уже и не сидеть перед ним вот так.Гробовщик прекрасно понимал, о чём идёт речь, его лицо приобрело беспокоящийся оттенок.Он взял руки компаньона крепче и начал чуть поглаживать.Темноволосый мужчина откашлялся и продолжил: — Когда произошла перепалка между мной и Сидом, вы сказали, что не просили вас беречь, что мы компаньоны, — Валентайн с трудом подавил смешок, но уголки губ всё же потянулись вверх, — что на равных и вы не дева в беде.        — Да, было такое. — Дориан не особо хотел вспоминать этот диалог.Ему было неприятно, чувство собственной бесполезности не покидало его, пока они не избавились от той твари.        — Так вот.Дело не в том, что вы, не дай бог, бесполезны, нет, нет, конечно.Просто… — здесь Дориан навострил уши и чуть продвинулся, но Смит опустил голову, явно собираясь с мыслями.        — Просто? — продолжил за место друга мужчина, расставляя свои ноги по бокам ног компаньона.Сидеть, скрестив ноги, удобно, но долго так он не может: ноги затекают быстро.Возраст, что тут скажешь.        Гробовщик сделал глубокий вдох, медленный выдох, поднял голову и тише обычного сказал:        — Я очень боюсь тебя потерять. — Валентайн поднёс их сцепленные руки к своим губам и начал лёгкими, почти невесомыми поцелуями осыпать изящные, длинные, даже аристократичные пальцы и тонкие, словно девичьи, кисти: — Вы стали мне очень дороги, Дориан.И я больше всего на свете боюсь не суметь оказаться вовремя рядом, чтобы уберечь вас. — Валентайн склонил голову к костяшкам компаньона. — Я не переживу и никогда не прощу, если с вами что-то случится.        Сердце мужчины билось как сумасшедшее, душа ушла в пятки.Эти слова прозвучали куда откровеннее всяких признаний в любви, и Смит понял, как облажался.В случае с поцелуем ещё можно было сделать вид, что ничего не было, может, Дориан сам бы не стал обсуждать это, но то, что было сказано, объясняет, что действовал гробовщик не из-за усталости, не поддался моменту, а потому, что так хотело его сердце.Валентайн чувствовал себя полностью обнажённым сердцем и душой перед белокурым мужчиной, и только ему решать, что с сердцем гробовщика станет теперь.        Дориан был приятно удивлён.Конечно, он догадывался о чувствах своего компаньона, он ведь не глупый.Это было очевидно: Валентайн не из тех, кто умеет их скрывать.        На сию тираду слов Хэйзел лишь мягко рассмеялся.В этот момент сердце Смита будто пропустило удар, он уже был готов вскочить, начать извиняться и пробовать переводить всё это в шутку.Мужчина почувствовал, что одна из рук выскальзывает из хватки.Он закрыл глаза в смирении и уже был готов к удару, но вместо удара его всего лишь начали гладить по голове.Это было так по-домашнему.Он помнил, как мама гладила его так по голове.Это было так давно…Иногда он очень сильно скучает по семье, особенно за мамой и бабушкой, но уже ничего не будет как раньше.Всё хорошее рано или поздно заканчивается, не так ли?        Валентайн поднял голову, держа её чуть ниже головы компаньона и смотря ему в глаза.На лице его дорогого друга была мягкая улыбка, а глаза смотрели как на что-то настолько обожаемое, что и жизнь отдать не жалко.        — Валентайн, ваша речь куда лучше всяких признаний любви и клятв быть рядом и в горе, и в радости.Вы, случаем, стихи мне не посвящали?Я бы послушал, — с явной издёвкой сказал Дориан.        — Я — нет.А вы?Вы ведь поэтом хотели стать.Я помню, вы ещё в первую нашу встречу сказали об этом, — не остался в долгу Валентайн.        В яблочко.        — Я удивлён, что вы помните, — чуть прокашлявшись, сказал мужчина и отвёл взгляд.Не было смысла отворачивать голову, ибо на его бледной коже румянец виден прекрасно.Вот это явно было последним, что стоило узнавать этому лису.        Смотря на сие действие, Смит победно улыбнулся.        Он взял подбородок своего пока что друга, поднимая и заставляя смотреть на себя, когда сам придвинулся ближе, стукаясь коленями об стол.Другую руку он положил на поясницу и надавил.Дориан был немного в замешательстве.Что от него хотели?Но Смит говорить не собирался, лишь надавил сильнее и начал отодвигаться обратно на диван, утягивая за собой белокурого мужчину.И вот Хэйзел уже сидел на коленях другого гробовщика, а руки его лежали на плечах, на которых так красиво лежали тёмные волосы.Это всё смотрелось так…правильно.Будто так и должно быть.Его лицо вспыхнуло, как спичка.        — Так всё же? — спросил Валентайн, не отпуская чужого подбородка.        Хэйзел прекрасно помнил, как один раз, будучи ещё мальчиком, осмелился прочитать свои стихи отцу.Итогом его решимости стала мокрая от слёз подушка.Но тогда его любимая и прекрасная Дора погладила белоснежные волосы и назвала стихи Дориана такими же прекрасными, как и он сам.Мальчик ещё долго плакал и не мог успокоиться.В тот день он решил, что никому и никогда не станет читать его стихотворения.Кроме его Доры, конечно.Она с великим удовольствием слушала плоды его трудов.        Но, может, стоит довериться снова?        Дориан обхватил шею мужчины, придвинулся ближе,прогибаясь в спине, соприкасаясь с чужим телом, наклонил голову в сторону и зашептал в самые губы.Он боялся, что над ним снова будут смеяться, но отгонял эти мысли как только мог.        — В первую нашу с вами встречу, Я не смог отвести взгляд От ваших разноцветных глаз. А увечье ваше чего стоит? Оно загадочно и скрытно, Спрятано от любопытных глаз. Вы пленили меня с ходу, Не давая права на свободу,  И не оставили пути назад. Я притянул вас к себе ближе,  Прямо к сердцу, Забывая обо всём. Я был безумно глуп и слеп,  Когда позволил Вам уйти, И будь моя душа столь грéшна, Но сказать я вам изволю: Я люблю вас, Валентайн. Весь мир готов отдать, Лишь бы были вы со мной. Прошу вас, не терзайте мою душу. Вернитесь ко мне сами, Или я последую за вами, Оставив всё, что так без вас не любо мне.— на одном дыхании выпалил Дориан.Пытаясь привести сердцебиение в норму, он просто уткнулся лбом в изгиб шеи компаньона и ждал своего приговора.        У Валентайна перехватило дыхание.Он помнил, каким в детстве был общительным мальчиком.У него было много друзей, девочки всегда выбирали его, если просили встать в пары, а ему было всё равно, ибо он мог найти общий язык с каждым.Но после того, как он получил шаровой молнией в лицо всё изменилось.Дети, хоть и милые, но всё-таки крайне жестокие к тем, кто сильно выделяется.Тогда Смит позвал на свой день рождения чуть ли не весь двор, но никто не пришёл.Он долго плакался бабушке, а она лишь гладила его по голове и говорила, что найдётся человек, который полюбит его, каким бы он ни был.Из груди Смита вырвался смешок.Она всё-таки была права.        Из-за своего положения Дориан не видел лица своего компаньона, но когда спустя время из его груди вырвался смешок, его сердце ушло в пятки.        Опять?        Ему было так обидно, что просто хотелось сквозь землю провалиться, спрятаться, исчезнуть.Хоть что-нибудь, лишь бы сейчас не быть здесь, но Смит начал раньше, чем Хэйзел успел бы пропитаться обидой.        — Дориан, знаете, — Валентайн постучал пальцем по белой макушке.Гробовщик поднял голову и посмотрел в разноцветные глаза. — Когда я был ещё совсем мальчиком, то был весьма активным и общительным ребёнком.У меня всегда было много друзей, ко мне всегда тянулись, —  сказал он, а на губах была грустная улыбка.Дориан слушал, не смея перебивать.Впервые на его памяти Смит рассказывал о себе по своему желанию. — Но после того удара молнией друзей у меня как не бывало.Я позвал чуть ли не весь двор на свой день рождения, но никто так и не пришёл. — В сердце светловолосого кольнуло.Ему было до слёз обидно за мужчину.Видимо, всё это отразилось на лице, ведь Валентайн усмехнулся, отпустил подбородок и положил руку на заднюю часть шеи, уткнулся лбом в чужой и прикрыл глаза, продолжая: — Помню, я тогда долго плакал в объятиях бабушки.Но она просто гладила меня по голове, давая мне время выпустить все эмоции и невысказанные обиды.Когда я успокоился, она взяла моё лицо в руки и так мягко мне улыбалась, что на душе стало легче.Бабушка тогда сказала, что я найду человека, который полюбит меня таким.Я тогда ей не поверил.Но моя бабушка всегда была права, чтобы она ни говорила.Всегда всё было так, как сказала она. — Валентайн отодвинулся и посмотрел в серые глаза: — И я безумно рад, что она вновь оказалась права.        Хэйзелу было нечего сказать.Просто потому, что все его чувства невозможно было высказать словами.Дориан мог сказать лишь малую часть того, что чувствовал:        — Это очень несправедливо.Шрам и другой цвет глаза не сделали вас другим человеком.Вы были хорошим, вы им и остались.Почему же так вышло?Мне так за вас обидно, Валентайн…— Дориан взял лицо напротив в свои ладони и оставил нежный поцелуй на той стороне лица, на которой было последствие контакта с шаровой молнией.Смит сильнее сжал талию мужчины, сильнее прижимая к себе.Беловолосый мужчина заглянул в глаза напротив: — Вы прекрасны и телом и душой.Есть у вас шрам или нет, не имеет значения. — Из груди Хэйзела вырвался смешок: — Я вас полюбил невзирая на вашу маленькую особенность.        Валентайну так важно было услышать эти слова.Его сердце затрепетало от понимания, что его полностью принимают.Не попросят надеть линзы, не попросят спрятать шрам, ничего из этого.Просто будут любить.        Смит уткнулся губами в подбородок гробовщика, закрывая глаза, и шепча:        — Ещё раз.        Дориану стало и весело, и горестно одновременно.         — Я люблю вас.         — Ещё раз.        — Я люблю вас.        — Ещё.        — Я — поцелуй в лоб, — люблю — поцелуй в израненную щёку, — вас — поцелуй в пострадавший глаз.        Смит подмял компаньона под себя, с силой примыкая к устам гробовщика.Если первый поцелуй можно было назвать нежным, то этот был страстным.Валентайн будто пытался натереть мозоли на чужих губах, пока его руки бродили по телу под ним.Но ему этого мало.        — Дориан, — тяжело дыша, сказал гробовщик.Его голос был ниже обычного, чёрные волосы свисали, создавая иллюзию вуали, и это подкупало.Хэйзел был готов сделать всё, о чём его только попросят.         — Да? — также тяжело ответил мужчина.        Смит только и делал, что загнанно дышал и смотрел на Дориана.Он будто что-то решал, но что — оставалось вопросом.        — Вы ведь понимаете, что впредь я не намерен вас с кем-либо делить? — мужчина склонился ниже, к шее с тёмными следами рук. — Впредь вы мой и только мой. — Он на пробу прикусил кадык Хэйзела.Мужчина крупно вздрогнул и шумно вдохнул через рот, зарываясь пальцами в чёрные волосы. — Только я могу вас таким видеть.        Дориан всё это время следил за гробовщиком.Взгляд его был слегка неясный.        — Хорошо, — жарко прошептал белокурый мужчина в чужие губы, но чуть опосля добавил уверенным тоном: — Но есть одно «но».        — И какое же, мой милый Дориан?        Смит не ожидал, что его резко опрокинут на спину и улягутся сверху.Он смотрел на Дориана и не мог не испытать какого-то приятного мандража.Хэйзел по-хозяйски восседал на бёдрах темноволосого мужчины.Взгляд его тут же изменился.Он стал властным, не терпящим отпирательств.        Дориан читал неприкрытое обожание в глазах снизу, и уголок губ дрогнул в усмешке.Он начал медленно опускаться к лицу компаньона, ставя руки по бокам от тёмной макушки.Руки Валентайна сжали талию нависающего сверху тела.Наклоняясь к самым губам, гробовщик уверенным, даже приказным тоном сказал:        — Я также не намерен вас с кем-либо делить.Вы мой.И ничьей больше.Я не потерплю вашего заигрывания с какой-нибудь клиенткой.На таких условиях вы согласны стать моим?        —Да, — не задумываясь, ответил Смит, притягивая к себе Дориана, втягивая в новый поцелуй теперь уже как возлюбленного.Его это и вправду устраивало.        Они принадлежат друг другу и никому больше