«Your playlist no.4» by Lando & Oscar

🍊 Conan Gray — This Song 🍊

      Ландо возвращается с экзамена. Лямка рюкзака горячо впивается в и без того вспотевшую на плече кожу. В голове гудит академ-напряжение и духота от жары.       Он толкает дверь в комнату в общежитии — и нос приятно щекочет аромат апельсиновой цедры.              Оскар дома.       Сидит на кровати — вернее, на их двух, сдвинутых в одну широкую, хоть и скрипучую, конструкцию. Матрасы чуть продавленные, белая свежая простыня уже усеяна крошечными брызгами оранжевого сока.       Оскар, не отрывая взгляда от важного процесса — чистки апельсина, говорит:       — Подумал, что так спать будет удобнее, — он отламывает сочную дольку и даёт её Ландо. — Я еле помещаюсь в своей.       Ландо протягивает руку, касаясь матовой кожицы дольки. Он смотрит на брызги апельсина на простыне — и пытается притворяться спокойным. Словно Оскар сейчас предложил составить список покупок, а не спать вместе каждую ночь.       Легче не смотреть на Оскара, потому что внутри всё… всё просто плавится.       Это же незаконно — ходить по миру с такими Бэмби-глазами. Смотреть ими на бедного Ландо.       Преступление против Ландо. Против всего человечества.       Хотелось притянуть его к груди, завернуть в плед и не показывать никому. Никогда.       — А что скажет комендант? — он кивает на их новое общее спальное место.       Но в голове — совсем не это.       В голове лишь руки Оскара на талии каждую ночь, его дыхание на шее, это тихое, глубокое движение грудной клетки, которое действует лучше любого транквилизатора.       Лучше того самого, сильного, который он однажды пил перед студенческой конференцией; название всплывало в памяти и тут же ускользало.              Чёрт.       Ландо был совсем без ума от Оскара. Безнадёжно. Учёба, тренировки, звонки родителям — всё летело в топку и превращалось в пепел.       В голове круглосуточно крутилась заставка с его милым лицом, щеками, усыпанными родинками. Бесконечный саундтрек из его голоса, заразительного смеха и добрых подколок.       — Да ну и что, — хмыкает Оскар. — Раздвинем, сдвинем обратно.       Ландо кладёт дольку в рот. Внутри взрывается кислая сладость цитруса, приправленная лёгкой горчинкой.       Оскар встаёт, бросает кожуру в ведро под столом.       Молчание вдруг стало опаснее слов. Ждать, что Оскар догадается сам, — больше не вариант.       — Мне кажется, я люблю тебя, — Ландо говорит это так, будто прыгает в ледяной бассейн, даже не глядя вниз. — Прости… Я не хотел грузить тебя этим. — Он жмурится и трёт глаза. — Но я просто… я больше не могу молчать.       Оскар не оборачивается. Лишь упирается руками в столешницу, которая жалобно поскрипывает под его весом.       Скорая проезжает за окном с воем — и Ландо думает: за мной, наверное. Кому ещё может быть хуже?       — Ты лучшее, что случалось со мной, — добавляет он, ещё тише, окончательно капитулируя перед Оскаром. — Не отвечай, если не хочешь. Не надо. Просто… я должен был сказать.       Он чувствует себя эгоистом, взваливая на Оскара всю ответственность, которую сам больше не в силах нести. Как будто его чувства — теперь проблема Оскара.       Ну не молчи.       Оскар медленно оборачивается.       Глаза его блестят — от слёз, от чувств? Он трёт нос тыльной стороной ладони.       Ландо хочет сгореть от стыда. Вернуться в тот беззаботный мир минуту назад.       Оскар, при всём своём умении быть прямым и простым, подходит всё же медленно и робко.       Их лица так близко, что Ландо способен разглядеть узоры в ореховых радужках.       Пальцы Оскара, чуть липкие от апельсинового сока, неуверенно касаются щеки Ландо, словно боясь спугнуть. Он наклоняется чуть ближе. И ещё ближе. Сердце Ландо разгоняется до невероятной скорости.       — Я… — губы Оскара еле касаются рта Ландо.       — Я… — Оскар снова касается его губ своими, уже ближе к центру, увереннее. Ландо медленно отвечает на поцелуй, боясь быть слишком требовательным.       Губы Оскара — нельзя представить лучше. Карамельная, чуть солоноватая сладость. Пьянящая горечь пляжного апероля.       Голова Ландо кружится, как чёртова карусель.       — Спасибо, что сказал это, — выдыхает Оскар.       Ландо, отстраняется ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Чтобы вдохнуть этот горячий, но не от жары воздух.       Оскар снова целует его — уже так, будто от этого зависела его жизнь. Ландо отвечает тем же, потому что его жизнь — точно зависела. Оскар запускает пальцы в его волосы, притягивая ближе.       Его руки пахнут апельсиновой цедрой и мылом.       Их поцелуй — томный и долгий, как разговор среди бессонницы, — и не думает заканчиваться. Нежность и страсть сражаются за первое место в этой гонке чувств — но побеждает всё равно Оскар.       — Не могу поверить, что ты сказал это, — шепчет наконец Оскар, ловя ртом воздух.       — Что? — Ландо скользит губами по его щеке.       — «Я люблю тебя», — Оскар трётся носом о его щёку, глупо улыбаясь. — Выходит, ты храбрее меня.       — Не стоит, Оск… — Ландо впервые решается назвать его по имени. — А сам ты не догадывался? Оскар хмыкает в его шею, утыкаясь носом.       — Не то чтобы… — Ландо чувствует его улыбку кожей.       Оскар поднимает глаза, сбивчиво продолжает:       — Не то чтобы я не догадывался. Но когда ты сказал это вслух… — Он гладит Ландо по щеке большим пальцем, осторожно. — Всё встало на свои места.       — Я… не мог больше молчать, — шепчет Ландо.       Оскар снова целует его — уверенно и настойчиво, будто этим поцелуем пытается сказать что-то ещё. Что-то, что Ландо так надеялся услышать. А ты?