Сквозь взгляд

Шум. Смех. Музыка. Звон бокалов и кто-то снова спотыкается о собственные ноги, пытаясь показаться крутым. Я стояла у края стола, наблюдая за всей этой вакханалией Я-команды, и пыталась понять, что, чёрт возьми, меня сюда занесло. Не то чтобы я жаловалась — вечеринка была даже веселой. Но вот эти все «мы лучшие», «мы спасаем мир» и «давайте отметим это» — чесслово, это могло довести кого угодно. И там, в противоположном углу, стоял он. Роберт. Тот самый человек, который умудрился выглядеть одновременно потерянным и слишком уверенным, словно каждый шаг его — это продуманная стратегия, а на деле… да хрен знает. Он прислонился к карте на стене, глаза затуманенные, словно он ищет в своем мозгу ответы на свои миллион проблем. Я глубоко вдохнула. Оставить его в стороне? Невозможное решение. После того, что я сделала с его костюмом, изменив его жизнь — после той чёртовой бомбы — я не могла просто смотреть, как он стоит тут один, словно какой-то потерянный геройский манекен. С другой стороны… черт возьми, он до сих пор раздражает. Его спокойствие, эта железная маска диспетчера, которую он так тщательно натягивает… И всё же я чувствовала, как внутри меня что-то тянет к нему. Сны. Да, эти странные, чертовы эротические сны. Пытаясь их игнорировать, я твердила себе, что это чушь, но каждый раз, когда он рядом, мысли сами собой скользят туда, где запрещено. Я сделала шаг. Один, второй. И прежде чем я поняла, что делаю, моя рука нашла его ладонь. Он моргнул, слегка смущённый, и замер, словно я только что предложила ему прыгнуть с небоскрёба без парашюта. — Эй, что ты делаешь? — тихо пробормотал он, а в голосе была та тихая смесь раздражения и любопытства, которая сводила меня с ума. — Танцевать, — сказала я, и в улыбке уже мелькала насмешка. — Или тебе нужна инструкция на трёх языках? Он посмотрел на меня, будто собирался отказаться, и я почти рассмеялась: этот железный мужик, который умудрился потерять костюм и почти погибнуть, как ребенок дрожал под ритм музыки. — Я не очень хорош в танцах… — О, правда? — усмехнулась я, чувствуя, как внутри что-то щёлкнуло. — Тот самый парень, который лез лицом к Пологу и чуть не сгорел в костюме, боится танцевать под попсу? — Это… стратегическая осторожность. Я закатила глаза, мысленно отмечая: «Ну конечно, стратегическая осторожность. Как будто твоя стратегическая осторожность когда-либо спасала тебя от проблем, кроме твоей собственной тупости». Он хмыкнул, притворно скривившись, а я уже чувствовала, как пальцы моих рук цепляются за его запястье, затем за плечо. Его тело чуть напряглось — идеальное, чертовски идеальное. И в этот момент я осознала, что тащить его сюда — почти что садистское удовольствие. Ночь только начинается. Я повела его между людьми, и музыка окутала нас с головой. Танцпол был полон — кто-то крутился, кто-то подпрыгивал под ритм, но для нас это было как отдельное пространство. Я обвила руки вокруг его шеи, почувствовав тяжесть и тепло его плеч. Он дернулся, но не отстранился. И это… это заставило моё сердце подскочить. — Ну что, стратегический зверь, готов к настоящему вызову? — прошептала я, чувствуя, как его тело вновь напряглось под моим прикосновением. В ответ я слегка подтолкнула его бедром, чувствуя, как он инстинктивно повторяет движение. Его рука легла на мою талию, осторожно, почти как будто проверяя, насколько я устойчива. Я наклонилась ближе, слегка касаясь его подбородком своей щёки, и почувствовала, как его дыхание меняется, становится глубже. — Я предпочитаю «специально обученный зверь». Он тихо усмехнулся и сделал шаг влево, повторяя движение моих бедер. Я ловила каждый его жест: как пальцы касаются моей спины, как плечи слегка поворачиваются, как он не отстраняется, хотя ещё пару секунд назад выглядел готовым убежать. Я прижала его ближе, скользнув руками вдоль его плеч и спины, и он, кажется, наконец расслабился, доверившись мне в этих маленьких, почти неосознанных танцевальных импровизациях. Мои пальцы цеплялись за ткань рубашки, ощупывая каждый изгиб, каждое напряжение мышц, и это было странно волнующе. — Так… — сказал он, наклоняясь ближе, — это правда, что в твоих снах мы… эээ… не закончили? Не останавливаясь, я подняла бровь и фыркнула: — О, конечно. Танцпол — самое подходящее место для допроса по сновидениям. — Ну, я просто хочу удостовериться, — он ухмыльнулся, — что я не пропустил ничего важного. Что твои сны действительно такие эпичные, как ты говоришь. Мысли о его теле, воспоминания о снах, где мы были слишком близки, снова пронеслись в голове. Я ловила себя на том, что хочу, чтобы он оставался здесь, подо мной, рядом со мной, и сердце билось как сумасшедшее. И как же, чёрт возьми, он в моём вкусе? Почему всё внутри меня реагирует так, словно он — какой-то магнит, а я — жалкая, бесконечно тянущаяся железяка? И, чёрт возьми, в голове срабатывает ещё один сигнал — Блэйзер. Блонди Блейзер, всё её сияние, её уверенность, её идеальность в глазах Роберта. Я видела, как он смотрит на неё раньше — не так, как на меня. Этот огонь зависти, смешанный с тёплым трепетом, сжигал меня изнутри, как кислота. — Проверять сны? — я закатила глаза и слегка подтолкнула его плечом в такт музыки. — Ладно, стратегический зверь, только осторожно: я могу отвечать сарказмом вместо правды. Он сделал шаг влево, пытаясь повторять мои движения, и хмыкнул с хитрой полуулыбкой: — Знаешь… иногда мне интересно, насколько ты… «правдоподобна» вне сна. Я перевела взгляд, делая вид, что это ничего не значит, но внутри… внутри что-то заискрило. Сердце подскочило, дыхание чуть сбилось, а внизу что-то странно дернулось, вызывая то странное, горячее возбуждение, которое я отчаянно пыталась заглушить сарказмом. Каждый мускул моего тела реагировал на него, как будто сам танцпол стал электрическим проводом, по которому прошла энергия, которую я не хотела признавать. Я удерживала привычную маску иронии, но внутренняя буря чуть не прорвалась наружу. — Просто расслабься и стой в очереди на сюрпризы, — усмехнулась я, обвивая руки вокруг его шеи на следующем повороте. Музыка менялась, но мы продолжали кружиться, как будто нашли свой ритм в хаосе вечеринки. Каждый шаг, каждый лёгкий толчок бедрами добавлял напряжения, заставляя меня ловить его взгляд снова и снова. И даже в этой игре контроля и иронии между нами было что-то… чертовски притягательное. И эти глаза… боже, эти глаза. Мягкие, неизведанные, почти уязвимые. «Ну конечно, Невидива, твои вкусы — это чёртова загадка вселенной. Спасибо за это». Но в этот момент мне было всё равно. Танцпол, музыка, его рука в моей — это была моя реальность. И я намеренно наслаждалась каждой секундой, каждой мышцей, каждым взглядом, который ловила на себе. — Ты всегда так смотришь на людей? — тихо спросил он, как будто проверяя меня. — На некоторых, — лукаво ответила я, — на тех, кто делает мою жизнь чёртовски интересной и чертовски раздражающей одновременно. Он улыбнулся и слегка прижал меня к себе. — Ясно. Так я делаю твою жизнь интереснее, да? — Возможно… или просто раздражаешь, — сказала я, подталкивая его плечо. Сердце застучало быстрее, и я ловила каждый его вдох, ощущая тепло его тела и невероятную тяжесть прикосновений. — Ты умеешь быть одновременно раздражающей и слишком очаровательной. — А ты умеешь терпеть это дольше, чем кто-либо другой. Музыка предательски заканчивалась, и я прижалась к нему чуть сильнее, чтобы видеть его лицо, ощущая напряжение, которое медленно таяло. Будто говоря: «Роберт, это не просто танец». Это возможность быть рядом с ним, видеть его таким, какой он есть, и не сдерживать себя. Но я не собиралась раскрывать все карты. Пусть он догадывается. Пусть остаётся интрига. Пусть это чувство тлеет, как маленький огонёк, готовый разгореться. Я отпустила его чуть-чуть, чтобы он мог сделать шаг, но при этом не уходил. — Только не думай, что я собираюсь быть полностью покорной, — прошептала я напоследок. — Ты заслуживаешь, чтобы я тебя ещё немного помучила. Он поднял бровь, слегка ухмыльнулся, и я увидела, что он это понял. Но что он собирается делать с этой информацией — ещё не ясно. И в этом стоял весь кайф момента: недосказанность, напряжение, та едва заметная искра, что заставляет сердце биться быстрее. Я не знала, что будет дальше, и именно это делало всё таким чертовски захватывающим. Эти мысли, смешанные с воспоминаниями о снах и странной, почти болезненной желанности и ревности делали момент одновременно сладким, острым и чёртовски захватывающим. И я всё ещё не понимала, почему этот человек умудрился попасть прямо в моё сердце и моё тело одновременно. Но, блин, я не собиралась жаловаться.