По велению предка

Поздним вечером Тиррея стояла на открытом помосте их семейной Келиктры, глядя на огни деревни внизу. Лунный свет окутывал её фигуру серебристым сиянием, а ночной ветерок играл распущенными чёрными волосами. Она услышала лёгкие шаги и почувствовала знакомое присутствие, прежде чем увидела мать. Нейтири подошла и встала рядом, опираясь руками на перила. — Твои мысли громкие, как крик горного банши ночью, дочь моя, — мягко произнесла Нейтири. Тиррея вздохнула, не глядя на неё. — Он... он раздражает. Неуклюжий, шумный. И на него все смотрят. На нас смотрят. — На тебя всегда смотрели, — ответила Нейтири. — Ты дочь вождя. На тебя всегда будут смотреть. А его... — она сделала паузу, — его путь только начинается. Я помню, когда твой отец впервые пришёл к нам. Он был ещё более неуклюжим. Он падал с пале, путал слова, не мог попасть из лука в широкий ствол дерева. В его глазах была та же решимость, что и в глазах этого юноши. И та же боль от того, что его не принимают. Тиррея нахмурилась, повернувшись к матери. — Но отец... он был другим. Он был во сне ходящим. А этот... он настоящий. Его тело реально. — И что с того? — Нейтири встретилась с ней взглядом, её глаза светились мудростью. — Эйва видит душу, а не оболочку. Она привела его к тебе. Как привела твоего отца ко мне. При этих словах Тиррея насторожилась. Её взгляд стал отстранённым, почти защитным. — Мама, это... это совсем не то. Вы с отцом – это другое. Нейтири мягко улыбнулась и положила руку на плечо дочери. — Я ни на что не намекаю, дитя моё. Я лишь говорю, что твой гнев может ослепить тебя. Не закрывай своё сердце полностью. Будь осторожна, да. Но и слушай его. Не только его слова, но и его молчание. Слушай своё сердце. Оно подскажет тебе путь. С этими словами Нейтири наклонилась и нежно поцеловала Тиррею в макушку. Затем она притянула дочь к себе в тёплое, крепкое, материнское объятие. Тиррея на мгновение застыла, а затем расслабилась, позволяя материнскому теплу рассеять часть её тревог. Это был безмолвный язык любви и поддержки, который был понятен без слов.

***

На следующий день уроки переместились в тихую рощу недалеко от деревни. Солнечные лучи пробивались сквозь густой полог, создавая пятна света на земле. Тиррея сидела напротив Итана на поваленном стволе дерева. Она пыталась научить его основам языка. — Nari, — произнесла она чётко, указывая на свои собственные, сияющие янтарные глаза. — Наари, — старательно повторил Итан, но его «р» звучало слишком мягко, по-человечески. — Nari, — снова сказала Тиррея, характерно выделяя гортанный, почти рычащий звук «р». — Нари, — снова попытался Итан, уже ближе, но всё ещё неидеально. Тиррея сделала глубокий вдох, стараясь сохранить спокойствие. Она поднесла пальцы к своим губам, показывая артикуляцию. — Нар-р-ри, — протянула она, заставляя звук вибрировать. Итан нахмурился, полностью сосредоточившись. Его собственные карие глаза были прищурены. — Нариии... Щёлк. Терпение Тирреи лопнуло. Быстрым, точным движением она легонько, но ощутимо шлёпнула его по затылку. – Ауч! – Итан ахнул от неожиданности и потер затылок. Но вместо того чтобы разозлиться, он рассмеялся — коротким, искренним смехом. — Skxawng! (Идиот, Придурок) — вырвалось у неё. — Не «нарии», а нар-ри! —Ладно, ладно! Понял! Ещё одна попытка. Nari! На этот раз это прозвучало почти правильно. Тиррея, всё ещё хмурая, кивнула, сдерживая улыбку, которая пыталась пробиться сквозь её маску недовольства.

***

Дни превращались в недели. Уроки языка продолжались. Итан был прилежным учеником. Его военная дисциплина помогала ему запоминать слова и грамматические конструкции. Он завёл себе маленький блокнот из высушенных листьев и угля, куда записывал новые слова. Однажды вечером у общего костра, когда разговор зашёл о предстоящей охоте, Итан, к всеобщему удивлению, вставил фразу на На'ви: — Fayvrrtepyìng tsawl slu. (Эта охота будет удачной). Наступила секунда тишины. Затем Ло'ак разразился громким хохотом и толкнул Итана в плечо. — Слышали? Наш tawtute (небесный человек) уже предсказывает удачу! Может, и на банши скоро полетаешь! Даже Тиррея, сидевшая напротив, не смогла сдержать лёгкую улыбку. Она не сказала ничего, но кивнула ему, и в её взгляде впервые появилось нечто, отдалённо напоминающее одобрение. Это был маленький, но очень важный признак прогресса.

***

Настал день, когда Тиррея повела Итана на пастбище, где клан содержал своих пале. Воздух был наполнен запахом травы, земли и мускусистым ароматом больших животных. Пале, шестиногие существа, похожие на мощных лошадей, мирно паслись. Их переливчатая кожа отливала синевой и зелёным в лучах солнца. Тиррея подвела Итана к спокойной самке. — Это Пале, — сказала она, поглаживая длинную шею животного. — Она терпеливая. Идеальна для ученика. Она объяснила ему всё спокойным, ровным тоном, показывая, как подойти, как коснуться очереди пале, как установить связь. Итан, слушая, забрался на спину животного. Когда он соединил свою очередь с её, его лицо исказилось от изумления. — Вау... — прошептал он, чувствуя прилив чужих ощущений, могучую силу, текущую под ним. Пале фыркнула, и он инстинктивно сказал: — Тише, парень! — Пале — женщина! — поправила его Тиррея с лёгким акцентом, но уже без прежней холодности. — Тише, женщина, — усмехнулся Итан, всё ещё потрясённый. Тиррея подошла ближе, поправляя его позу в седле. Её пальцы лёгко касались его спины, рук. — Почувствуй её силу, её дыхание, — говорила она, — её сердце. Вот так. — она указала рукой на область своей груди, под рёбрами. — А не вот так. — Она указала двумя указательными пальцами на свою голову, имея в виду, что нужно чувствовать, а не думать. Итан дышал неровно, перегруженный новыми ощущениями и её близостью. Её запах — смесь лесных трав, древесной смолы и чего-то сугубо её, личного, — смешивался с запахом кожи пале. — Теперь скомандуй ей идти вперёд, — проинструктировала Тиррея. Итан собрался с духом и скомандовал голосом, привыкшим отдавать приказы: —Ну... Вперёд! В этот момент пале, почувствовав его резкий, несбалансированный импульс, рванула с места резко и неожиданно. Итан, не продержавшись в седле и двадцати секунд, с громким всплеском полетел вниз, прямо в придорожную грязь. Тиррея, которая обычно сдерживала любые эмоции в его присутствии, не смогла сдержаться. Звонкий, искренний смех вырвался из её груди. Она рассмеялась, подбегая к взволнованной пале, чтобы успокоить её. — Шшш, пале, спокойно, всё хорошо. В этот момент из-за деревьев выехали Тсавл и ещё пара воинов. Они сидели на своих пале гордо и грациозно. — Тебя ещё тут не хватало, — пробормотал про себя Итан, сплёвывая грязь и пытаясь подняться. Тсавл смерил его насмешливым взглядом. — Полёт на банши придётся отложить, раз уж верховая езда оказывается таким... сложным испытанием для небесного демона. Ты чужой здесь! Уходи. – произнёс он на английском. Итан, отряхиваясь, нашёлся что ответить. С лёгкой, самоироничной ухмылкой он парировал: — А скачать не будешь? Этот неожиданный ответ заставил Тиррею снова мягко улыбнуться, хотя она и попыталась скрыть это. Fìketuwongìl ke'ut ke nayume. Swekl nì'ul tse'a to fì'u! Nari soli ne po. (Этот чужак ничему не научится. Даже палка видео больше! Взгляни на него.) – произнёс Тсавл, обращаясь к Тиррее. Она подошла к пале Тсавла и мягко, почти нежно, ударила рукой в область её бедра, подавая сигнал к движению. — Kä, — сказала она тихо. Пале фыркнул и сделал шаг вперёд. Тсавл кивнул Тиррее, сделав традиционный жест приветствия, поднеся руку ко лбу и опустив её вниз. — Oel ngati kameie, Тиррея. — Oel ngati kameie, Тсавл, — ответила она, прежде чем повернуться обратно к своему покрытому грязью ученику. – Ещё раз! – скомандовал она.

***

Ещё через несколько дней, на стрельбище на краю деревни, Тиррея приступила к самому сложному — обучению стрельбе из лука. Итан стоял с большим, пока слишком тяжёлым для него луком. Тиррея, подвижная и грациозная, кружила вокруг него, как тень, поправляя каждую мелочь, а её новые косички шуршали, ударяясь друг о дружку красивыми украшениями. — Плечи расслабь, — говорила она на На'ви, лёгким ударом пальцев заставляя его опустить напряжённое правое плечо. — Локоть выше. — И снова точное прикосновение, направляющее его локоть в правильное положение. Она скользила под его вытянутой рукой, как кошка, её спина почти касалась его груди, когда она поправляла хват на тетиве. — Глубже! — скомандовала она, указывая на область под своими рёбрами, имея в виду дыхание. — Дыши грудью, а не животом. Чувствуй лук, чувствуй стрелу. Они — продолжение тебя. Видя, что он всё ещё совершает ошибки, она снова приблизилась. На этот раз она прильнула к нему с боку, чтобы скорректировать положение его рук и корпуса. Она обхватила его руки своими, её пальцы легли поверх его пальцев. Их щёки почти соприкасались, и оба они смотрели прямо на цель — мишень на дальнем конце поля. Запах её кожи, её волос был так близок. Итан почувствовал, как его собственное дыхание сбилось, но на этот раз не от усилия. Он медленно повернул голову, его карие глаза пристально изучали её профиль, резкие линии скул, длинные ресницы, прикрывающие янтарные зрачки. Тиррея заметила его взгляд. Она резко, почти отпрыгнула назад, словно обожжённая. Её уши дёрнулись, а на щеках выступил лёгкий румянец. Она посмотрела на него с внезапной настороженностью, затем, взяв себя в руки, резко кивнула головой в сторону мишени. — Не отвлекайся, — сказала она, и её голос прозвучал немного хриплее обычного. — Сосредоточься на цели. Итан молча кивнул, повинуясь её жесту, и снова натянул тетиву, но в воздухе между ними повисло новое, невысказанное напряжение, которое было куда сложнее, чем любое физическое упражнение.