Ведьма и экзорцист

1542 год

      Шум на улице не стихал ни днем, ни даже ночью. Люди забыли, что такое спокойные дни без криков и шума напуганной толпы. Все боялись не то, чтобы слово сказать, они не могли поднять голову в страхе, чтобы их близких не утащили на «святой» костер инквизиции.       Не смотря на все это, молодой колдун не боялся ни слов, ни взгляда, гордо подняв высоко голову, глядя на всех, словно с высоты церковных крыш, оскверняя лишь одним своим присутствием святой образ католического прихода.       Наверное, лишь это повлекло за собой последствие.       Может колдун слишком расслабился, может служителям не понравилось дерзкое поведение Хисына, но рано утром, на восходе солнца, костер на главной площади уже был готов к принятию тела для совершения ритуала.       В тот день в хижину мага пришла церковь. По его душеньку! Ох, что же он такого сделал? Неужели где-то и правда оплошал да так, что его сразу же, без каких-либо объяснений повели по главной площади к центру под возгласы сонных зевак, что только-только открыли глаза.       Ли не проронил ни слова, все так же гордо задрав подбородок. Смысла не было как-то отнекиваться, слезно просить пощады, стоя на коленях перед главой прихода, чтобы послушал, пощадил раба божьего. Но он не делал ничего подобного, видя до этого, как «одаренные» властью совершенно не слушают слезных криков и стонов о том, что не совершали все злодеяния, не нравившиеся людям.       И кому же не угодил парнишка с невинным взглядом домашней овечки?       Руки плотно связаны тугой веревкой за спиной, тело плотно привязано к деревянному шесту подле накиданных веток для аутодафе. Молодой человек осмотрел площадь и встретился взглядом с молодым экзорцистом. Именно его он видел на приходе в церкви и именно он вел его на верную смерть.       Губы Хисына дернулись в недоброй улыбке, а глаза, что окутались беспросветной тьмой, не сводили внимания с напуганного взгляда молодого служителя:       - Ты будешь проклят. Проклят до тех пор, пока не будешь встречать меня в последующих жизнях, - лишь это произнес парень и прикрыл глаза, ощущая, как пламя окутывает молодое тело, обжигая ноги, дотрагиваясь колючими «руками» до пальцев Ли. Ни криков, ни мольбы о пощаде не были произнесены устами мага. Лишь одно проклятье, кинутое в сторону Джейка…

Наши дни

      - Какую гробницу осквернили твои родители, что навлекли на всех такое проклятье? – обмолвился Джейк, вытирая в туалете въевшееся уже в рубашку пятно от кофе, пролитое при столкновении с коллегой в коридоре.       Хисын же самодовольно стоял рядом и наблюдал за мучениями Шима оттереть грязь с рабочей одежды и, ах, как ужасно, что оно совсем не хотело сходить с наглаженной одежды в самый разгар рабочего дня!       - Это ты сам на себя пролил, я в этом не виноват, - Ли сложил руки на груди, качнув еле заметно головой. Он же все равно сейчас этими действиями ничего не добьется. – да ладно тебе. Переживешь ты это все       - Да оно из-за тебя и получилось! – Шим кинул последнюю салфетку в раковину. Этот воин так же пал в неравном бою с пятном, как и все его товарищи до этого. Хисына только смешила вся эта ситуация. Ну правда. Стоило ему перевестись в этот офис, как его скучная до всего этого жизнь приобрела новые краски, пятнами положенные на сером холсте под названием «жизнь». Только сейчас на этом листе красовалось одно коричневое пятно от нетронутого напитка.       - Кстати, обеденный перерыв закончится, - Ли дернул левой рукой, взглянув на наручные часы и проверив время, - сейчас, - хмыкнул он и взглянул на Шима, что стал похож на побитого щенка.       Кофе пролит, обед не съеден. Еще и этот самовлюбленный индюк вздумал издеваться над ним! «Надеюсь он много думает. А то так хочется, чтобы уже в суп попал!» - пронеслось в голове «побитого пса» и тот мысленно стукнул себя по губам, ведь желать зла ближним своим это грех. Шим, рожденный в Америке, был воспитан католической церквью, и даже переехав на свою родину, в Корею, совсем не отстранился от веры. К сожалению все было не так, как в солнечной Австралии, но тоже ничего. Главное, что жить можно.       - Знаю я, что не поем. Пошли давай обратно, а то потеряют нас на собрании, - темноволосый застегнул пиджак, чтобы хоть как-то скрыть следы вопиющего вандализма и своей рукожопости и посмотрел на Хисына, который и двигаться-то не планировал с нагретого своей задницей места, расположенного на тумбе для средств личной гигиены.       - Сейчас вернусь, - Ли отстранился и опустил руки, подходя к зеркалу       - Ммм…ты надолго? – слишком много слов для одного Хисына сегодня звучит из уст Шима, ну что поделать, им бы действительно не помешало наладить рабочие дела, иначе если им дадут совместное задание, то они скорее сами съедят свое белье, чем будут выполнять одну, и без того не самую интересную работу.       Хисын похлопал ресницами, не понимая того, чего это словарный запас Джеюна расширился с банального рабочего «добрый день, коллега» до «добрый день, коллега. Как долго вы планируете задержаться в туалете в послеобеденное время?!»       Ли был бы не самим собой, если бы не усмехнулся в ответ и не выкинул фразочку. В принципе…его рот работал быстрее, чем мозг мог обработать информацию.       - В исторической перспективе – мимолетно       Джеюн приподнял от удивления брови. Вот-вот он думал, что начнет налаживать отношения с мистер-мои-словечки-острее-твоих-Ли-Хисыном, но этот самодовольный придурок парировал его вопрос, уходя от точного ответа. Ну что он за человек?

1908 год. Ватикан

      Прошли века. Годы. Менялись традиции. Гонение ведьм спало, по крайней мере теперь не было прилюдных сжиганий на кострах. Католическая церковь решила переименовать громкое слово "инквизиция" во что-то более сложное, что не каждый человек и поймет о чем речь.       Хисыну, например, было понятнее прошлое название, чем "Священная Конгрегация Священной канцелярии". Называли вы геноцид одним словом, так и называли бы дальше. Нечего людям морочить голову.       Ли сидел на площади, смотря на проходящих людей. За полами длинного и уже далеко не нового пальто был скрыт гримуар, замаскированный под обычную книгу в старом переплете. Она и так, и так была старая, найденная где-то в подсобке своего отца. Обычно он не интересовался таким, но именно эта вещь привлекла его внимание и парень подумал, что такая вещица будет не лишней в его и без того скудном "инвентаре", который в принципе и содержал только эту книгу.       Не обращая ни на кого особого внимания, он не заметил, как рядом, на каменную скамью, присел молодой человек в темной одежде. Он отличался от других наверное тем, что носил одежду, отличающуюся от привычного мужского образа. Да и выглядел он иначе других. Слишком...аккуратный, не суетливый. Спокойный, одним словом. Хисын бы даже сказал блаженный. Не любил он таких, считал, что они все не от мира сего. Рядом с такими молодой человек чувствовал себя некомфортно, неполноценно.       - Такое чувство, что мы уже виделись, - произнес незнакомец, медленно повернув голову в сторону Ли, которому пришлось лишь отодвинуться по скамье дальше.       - Поверьте, будь это так, я бы вас запомнил, - Хисын хмыкнул и сжал губы, инстинктивно убрав руки в пальто, сжав пальцами "священную" книгу, которую почему-то никому не хотел показывать       - Нет, - качнул головой незнакомец вновь, - виделись. Но не в этой жизни…