Самое худшее проклятие

***

Действующие парами проклятия перестали быть редкостью. — Как ты с таким потенциалом умудряешься быть таким позорником? Его тоже интересовал этот вопрос. Мэгуми прикрывает глаза и медленно дышит через нос, стараясь не поддаваться панике. Получается отвратительно. Густая вязкая жижа, больше всего похожая на попытки Годжо готовить, булькает за его спиной. Чем сильнее он дёргался, тем быстрее погружался в мерзкую субстанцию. Его ладони и лодыжки уже захлестнуло и затянуло в живую липкость и теперь нещадно щипало, как и спину. Проклятие второго уровня, мелкое и шустрое, напоминающее прыгучее насекомое, но не представляющее особой опасности, отвлекло внимание на себя, а потом с силой толкнуло в грудь мощными суставчатыми ногами, заставив отлететь в стену; и теперь его медленно растворяли и переваривали. Он не знает, как проклятия делили добычу между собой, и уже никогда не узнает — Сукуна убил кузнечика в тот же момент, как появился. Мэгуми нехотя открывает глаза и немедленно наталкивается на насмешливый прищур красных глаз прямо напротив. — Три причины, по которым я должен вытащить тебя, сопляк, — предлагает Сукуна, склоняясь вплотную к его лицу. Он не хотел такой помощи. Их с Итадори отправили сюда вдвоём, и больше поддержки ждать было неоткуда. И Юджи ему, очевидно, не поможет — в этот самый момент Сукуна запускает пальцы в развороченную рану на своём боку и неспешно облизывает кровь с когтистых пальцев, отчего сразу становится ясно, как у него оказался контроль над телом. Жжение в спине становится всё сильнее, его затягивает, он ощущает, как жижа касается ушей. — Ты уже потратил силы на помощь мне несколько раз, моя смерть стала бы напрасной тратой усилий, — судорожно соображает Мэгуми. Сукуна весело фыркает и одобрительно щурит все четыре глаза, наклоняясь так близко, что Мэгуми может чувствовать горячее дыхание на своих губах. Пахнет кровью и разогретыми на палящем солнце камнями. — Ты находишь меня забавным, — быстро выдыхает Мэгуми. Паника подступает и накатывает, мешая соображать быстрее, но в качестве поощрения за два хороших ответа Сукуна сжимает в кулаке ворот его формы, придерживая над поверхностью на несколько мгновений дольше. Он не хотел умирать! Не так глупо! — Итадори расстроится! — торопливо выдыхает он, и чужие губы немедленно брезгливо кривятся. — Мимо. Почему это должно меня волновать? — словно сквозь толщу воды доносится до него голос Сукуны. Вязкое проклятие затекает в уши, и паника накрывает его с силой штормовой волны, когда когтистые пальцы разжимаются и отпускают воротник. — Он расстроится, что меня съели, будет реветь, и у тебя от слёз начнёт чесаться нос, потому что это и твоё тело тоже! — торопливо выдыхает Мэгуми за мгновение до того, как вязкая гадость захлёстывает его лицо. Он нёс какие-то глупости вместо того, чтобы набрать побольше воздуха, поэтому захлёбываться начинает сразу же, изо всех сил стараясь не вдохнуть, чтобы не наглотаться. Ровно в тот момент, когда он панически дёргается, в последний раз стараясь вырваться, и хватает жижу полным ртом в отчаянной попытке наполнить горящие лёгкие кислородом, всё вокруг неожиданно исчезает. Он с грохотом падает на пол, не успев сориентироваться. Сукуна смеётся. Он кашляет и отхаркивает слюну пополам с пеплом от проклятия, упирается в пол ладонями и коленями, жадно дыша и наслаждаясь буквально каждым глотком грязного токийского воздуха. А Сукуна стоит над ним и хохочет, как сумасшедший. Мэгуми вытирает рот остатками рукава и морщится. Королю проклятий было достаточно щелчка пальцами, чтобы уничтожить ту дрянь, которая чуть не убила его. Смех обрывается внезапно, а потом ему прилетает по рёбрам тяжёлым ботинком Итадори. Он вскрикивает и прижимает ладонь к боку. — Вставай, щенок. Если ты думаешь, что я потащу в колледж тебя или твоего бесполезного дружка, то ты ошибаешься. — Встаю, встаю, — бормочет Мэгуми, стараясь собрать в кучу трясущиеся конечности. Даже сил злиться недостаёт. — Отличная, кстати, задница. Но не советую ходить так по улице, а то мгновенно найдутся желающие, — сообщает ему Сукуна и просто исчезает, оставив бессознательное тело Итадори оседать на грязный пол заброшенной стройки. Мэгуми моргает раз, другой, а потом фыркает, внезапно осознав, что проклятие растворило форму и теперь вся его спина, ягодицы и ноги едва прикрыты обрывками ткани.

***

Дверь распахивается, и Сукуна проходит в его комнату, словно король в личные покои дворца. Мэгуми вскакивает с постели и вскидывает руки, готовясь защищаться. — Вызови своих питомцев, и я сожгу каждого из них, — обещает Сукуна вместо приветствия. Мэгуми колеблется, настороженно следя за тем, как Сукуна закрывает за собой дверь. С одной стороны, он не собирается сдаваться без сопротивления. С другой — вроде пока на него никто не нападает? Он, может, и будет сражаться, если потребуется, он не глупец и не трус, он использует все свои возможности и… Возможно, сейчас он упускает единственный шанс на атаку. Мэгуми медленно опускает руки. Сколько шикигами он потеряет, если начнёт бой? Сколько народу пострадает? Общежитие почти пустует, но Нобара живёт с ним в одном крыле… — Что это? — Кофе, — машинально отвечает он, переводя взгляд на свою кружку на рабочем столе. — Мне нравится запах. Сделай мне такой же, — приказывает Сукуна, с комфортом устраиваясь в кресле, с которого предварительно скинул на пол стопку учебников. Внезапно озаряет: пока Сукуна здесь, портит его книги и командует, никто не умирает от его рук, не так ли? — Хорошо, — покорно кивает Мэгуми и действительно тащится за второй кружкой. Когда возвращается, Сукуна на том же месте, где он его оставил, только в руках у него один из учебников со скромным названием «Природа теней». — Если слишком горько — добавь сахар или сливки, — поясняет Мэгуми, опуская на стол небольшой поднос. Сам он пил чёрный, но понятия не имел, что любит Король проклятий. Сукуна игнорирует его советы и делает глоток из кружки, тут же с интересом заглядывает в тёмную поверхность жидкости. — Из чего это делают? — Из кофейных зёрен. Их сушат, обжаривают и перемалывают, а потом заваривают кипятком. Сукуна опускает кружку на стол, а потом неожиданно бьёт его по лодыжкам ногой и дёргает за край домашней футболки. Он вскрикивает, с грохотом ударяясь коленями об пол. Тяжёлая горячая ладонь опускается ему на загривок, когти больно впиваются в шею. Он чувствует, как по коже медленно стекают капли крови, впитываясь в ворот. Нужно было срочно что-то придумать. Очень быстро, пока Сукуна не сломал ему шею. Он сглатывает и очень медленно сдвигает руки за спиной, чтобы сложить жест призыва. Сукуна нетерпеливо тянет его вперёд, заставляя практически влететь лицом в книгу. — Тому, кто это написал, я бы выпустил мозги через нос. Мэгуми быстро моргает, стараясь сфокусироваться на тексте, который ему показывают. Формулы мельтешат и сливаются в рябящее пятно, когти впиваются глубже, ясно обозначив нетерпение владельца. Подпрыгивающие разрозненные символы внезапно складываются обратно в знакомые строчки формул призыва духов. Он медленно выдыхает. — Почему? — Почему через нос? — Нет, чем тебе вообще не угодил создатель книги? Это лучшее из существующих пособий по призыву духов. — Лучшее?! Ты что, слепой или просто идиот? — возмущается Сукуна у него над головой, тыча когтем свободной руки в текст на странице и с нажимом подчёркивая возмутительные моменты, оставляя в листе сквозные порезы. — Вот эти куски ограничивают силу призванного духа. Какой кретин будет сокращать возможности собственного оружия? — Это делает духа гораздо более управляемым, — тут же начинает спорить Мэгуми. Он давно опустил руки, не собираясь рисковать своими шикагами. Очевидно, никто его не убивает. Поза неудобная, у него ноют колени, подлокотник кресла больно давит на грудь и болит шея, но рисковать боевыми духами ради глупой гордости просто смешно. Более того — когти больше не ранят кожу, большой палец рассеянно скользит сбоку по шее, размазывая кровь. — А, так это какое-то пособие для слабаков? — ехидничает Сукуна, и книга вспыхивает в его руках, словно спичка. — Сатору будет недоволен, — морщится Мэгуми, наблюдая за оседающими хлопьями пепла. — Он с большим трудом её достал. — Плевал я на Шестиглазого. Он силён, но такой же мелкий бестолковый пацан, как и ты, — ворчит Сукуна, убирая руку с его шеи. Мэгуми не торопится подняться, только устраивается удобней, опуская подбородок на подлокотник и наблюдая за Двуликим исподлобья. Тот неторопливо вылизывает окровавленные пальцы, не обращая на него ни капли внимания, и запивает кофе, словно десерт. — Я не то чтобы чем-то недоволен, но… Почему ты пришёл? — осторожно спрашивает Мэгуми спустя пару минут наблюдения за этим процессом. — Скучно, — поясняет Сукуна. — Твой дружок — самое унылое существо из всех, в теле кого я вообще мог оказаться. Он только гоняет проклятия, спит, жрёт и дрочит на двигающиеся картинки в таком раскладном плоском ящике. — В ноутбуке, — автоматически поправляет он. Это не совсем то, что он хотел бы знать об Итадори. Сукуна небрежно машет рукой в воздухе. — Ты, по крайней мере, книжки читаешь, хоть и глупые. — Слушай, Сукуна… — Мэгуми притормаживает на мгновение, осознавая и взвешивая на языке имя Короля проклятий, но тут же продолжает: — У тебя наверняка были какие-то свои причины, но, в любом случае, спасибо, что вытащил меня несколько дней назад. То ли тени падают так удачно, то ли происходит что-то необычное, но на лице Сукуны на мгновение мелькает удивление. Ещё несколько минут проходят в тишине, а потом Сукуна залпом допивает остатки кофе и поднимается из кресла, направляясь к выходу. — Паршивец скоро проснётся. Загляну к тебе на днях. Дверь хлопает, и Мэгуми наконец садится на пол, с наслаждением вытянув затёкшие ноги. Пара царапин, испорченная книга и ноющие коленки. Интересно, существовал ли вообще кто-то ещё, способный похвастаться таким мизерным ущербом после встречи с Королём проклятий? Он задумчиво потирает шею и тут же морщится, нехотя поднимаясь на ноги. Юджи, очевидно, теряет контроль.

***

Сукуна держит своё слово. Когда дверь его комнаты распахивается посреди ночи и ударяется ручкой о стену, он уже знает, кого увидит на пороге, поэтому даже не оборачивается. Чужое тяжёлое, давящее присутствие знакомо ложится на плечи вместе с широкими ладонями. — Только не за шею, пожалуйста, она ещё не до конца зажила. Сукуна опускает ладонь ему на горло. Кто бы сомневался — Двуликому плевать на его просьбы. Инстинкты кричат, что за спиной опасность, нужно защищаться или бежать, но Мэгуми всё равно расслабляет плечи и запрокидывает голову, следуя за горячей рукой. Сукуна скользит оценивающим взглядом по его лицу, и Мэгуми ему не мешает. Он много думал об этом. Он не был смертником (хотя внутренний голос, подозрительно похожий на Сатору, уверял, что вполне похож на мазохиста), но если он заинтересовал Короля проклятий, то Мэгуми всегда будет ему рад, пока он здесь, а не где-то ещё, обрывает чужие жизни. Главное, не переиграть — излишняя покорность может очень быстро наскучить. Одно неловкое движение — и Сукуна сломает ему позвоночник. — Что? — спрашивает он, когда шея начинает затекать. — Думаю, не слишком ли много я тебе позволяю, — поясняет Сукуна, неторопливо поглаживая его кадык кончиками пальцев. Мегуми едва заметно улыбается ему. Это глупо, но он ничего не может с собой поделать — они оба отлично знают, что ему позволено ровно столько, сколько требует любопытство Короля проклятий. Сукуна смотрит на его губы как-то странно, словно никто никогда не улыбался ему искренне. — Может быть, ты меня отпустишь? Мне больно. — Мне нравится причинять боль, — совершенно спокойно отвечает Сукуна, но всё же убирает ладонь и устраивает обе руки на его плечах, как ни в чём не бывало заглядывает в разложенные на столе конспекты. — Что у тебя на этот раз? — Ноутбук сломался. Его можно использовать не только для просмотра порнушки. У меня там все конспекты, а ещё ты испортил мою книгу в прошлый раз… Короче, делаю домашку вручную, на бумаге, — поясняет он, игнорируя первую часть фразы, давно ни для кого не являющуюся новостью. — Разве шестиглазый клоун не наследник одного из богатейших кланов? Почему он не купит тебе новую такую машину? Сукуна склоняется вперёд, опираясь на его плечи, пробегает взглядом по формулам. Мэгуми морально готовится переписывать всё с нуля, если что-то пойдёт не так и его тетради снова превратятся в костёр. — Годжо и так очень много для меня делает. Слишком много, — нехотя признаёт Мэгуми. — Ты ценишь человеческие богатства? — спрашивает Сукуна, протягивая руку и перелистывая страницу назад. — Смотря в каком смысле. — Что это значит? — Если ты предложишь служить тебе в обмен на гору золота, то я откажусь, но мне определённо пригодится хороший новый ноут, — поясняет он и устало продолжает: — Придётся взять подработку. Сукуна весело фыркает и оставляет его тетрадь в покое. — Так золото ещё в цене? — Конечно, — растерянно отвечает Мэгуми. Сукуна убирает руки от его плеч и разводит их в стороны. Прямо на его тетрадь с конспектами, канцелярские принадлежности и неработающий ноут один за другим тяжело падают слитки золота. Потемневшие от времени и неизвестно какого образца выпуска, но определённо золотые. Один, два, три… Восемь. По мере того, как они падают на столешницу, глаза Мэгуми становятся всё круглее и больше, но он не спешит тянуть руки к сокровищам. — Это… очень много ноутбуков, — осторожно начинает он через пару минут. — Это какая-то сделка? — Нет. Как это называется сейчас? — Сукуна отходит от него и прищёлкивает пальцами в воздухе, подбирая слово. — Взятка? — вслух рассуждает Мэгуми. Ответом ему служит раздражённый взгляд двух пар красных глаз. — Подарок? — предполагает он вовсе уж невероятное. — Да. Дар. Хорошее слово, — кивает Сукуна, падая в кресло, на котором Мэгуми предусмотрительно больше не оставляет книги. — Теперь сходи за кофе, и я научу тебя самостоятельно составлять удобные формулы, а не работать по чужим. От этого существа у него шла кругом голова. — Погоди-погоди, ты же никого не убил за эти слитки? — Не в этом тысячелетии, — отмахивается Сукуна. — Кофе. Бегом. — Спасибо, — искренне благодарит Мэгуми и всё же вылетает за дверь. К его возвращению Сукуна успел устроиться с полным комфортом, подтащив к себе стул и закинув на него ноги. Мэгуми на это закатывает глаза, но почти сразу решает, что сядет на кровати. У Сукуны на это другие планы. Стоит ему подойти ближе и опустить на стол поднос, его перехватывают за талию и с силой дёргают, заставляя потерять равновесие и рухнуть на чужие колени. — Эй! — Замолчи. Он послушно затыкается и первые несколько мгновений не решается пошевелиться. Сукуна пьёт кофе, как ни в чём не бывало, второй рукой удерживает его за талию, словно стальными тисками. Ладно, он это переживёт. Не то чтобы он был фанатом настолько тесного тактильного контакта, но это приемлемо, если нужно для дела. Он хорошо держит себя в руках. Зачем Сукуна это делает, он даже обдумывать не собирается, потому что ответ будет один: так захотелось. Несколько мгновений — и он расслабляется, устраивается немного удобней и тянется за второй чашкой. Хватка на его талии слабеет едва ощутимо, больше обнимая, чем удерживая на месте. — Итак, ты умеешь создавать с нуля магические формулы, — начинает Мэгуми, делая глоток крепкого горячего напитка. — Я не просто умею, я это придумал, — ухмыляется ему Сукуна. Он несколько мгновений наблюдает, как от усмешки сдвигаются, расползаются в стороны чёрные полосы на лице, забавно собираясь ломаными линиями. Немного жутко, но красиво. — Ты же проклятие, как ты мог придумать формулы для магов? — Сложно поверить, но когда-то давно я был человеком. Мэгуми удивлённо моргает. Вот это бессмертное чудовище, наполненное тёмной мощью, которой хватит на десятерых магов особого уровня? — Хорошо, — соглашается Мэгуми. — Я возьму тетрадь для конспектов. — К чёрту конспекты! Поставь кружку, давай сюда руки. Он выполняет требуемое немедленно. Горячие когтистые пальцы сжимают его ладони в жёсткой хватке, заставляют развести руки в стороны. — Во-первых, тебе не нужно проходить за завесу, чтобы найти духа, — начинает Сукуна, практически мурлыча ему в ухо. Мэгуми с удивлением отмечает, что никогда раньше не обращал внимания на его мягкий приятный голос, совершенно отличающийся от тембра Юджи. — Ты всегда остаёшься заклинателем. Они услышат тебя отовсюду. Он прикрывает глаза и растворяется в звуках чужого голоса. Вот так, оказывается? Ужасный жестокий древний демон неожиданно вызывает у него желание расслабиться, прямо даже растечься и лениво булькать. Совсем хорошо — откинуться назад и уснуть. — Представь себя охотником, идущим сквозь лес. Только вместо леса — тени. Тебе нужно выбрать подходящую для твоих целей. Есть тени-бойцы, тени-шпионы, тени-лекари. Забудь о том, что их всего десять. Кто вообще придумал это дерьмо? В моё время это называлось просто Техникой теней. В ваше что, ни у кого не хватает сил подчинить больше десятка? Ты сможешь приручить столько, на скольких хватит способностей. Плети сеть. Следуй интуиции. Любые движения рук, которые ты сам выстроишь, вложив в них проклятую энергию и талант заклинателя, станут твоей формулой; главное — запомнить последовательность, чтобы повторить её в следующий раз… Звуки мягкого голоса покачивают, словно волны. Если не видеть красных глаз и чёрных татуировок, не задумываться о том, кому он принадлежит… Крепкие зубы с острыми клыками неожиданно вонзаются ему в шею у самого основания, и он орёт во весь голос, больше от неожиданности, чем от боли, немедленно распахивая глаза. — О чём ты там думаешь, щенок? — рычит Сукуна ему в ухо. — У тебя приятный голос! — от удивления честно брякает Мэгуми. Сукуна затихает на несколько мгновений, а потом запрокидывает голову и от души хохочет, прижимая его к себе обеими руками. Мэгуми хмыкает, стараясь не шевелить лишний раз шеей, по которой снова течёт кровь. Сукуна успокаивается через минуту, обстоятельно зализывает укус (отличная кровь, не пропадать же теперь добру) и снова сжимает его руки в своих. — Давай сначала. Слушай меня, чёрт возьми, бестолковый сопляк, иначе я откушу тебе твою пустую голову. — Извини, — кается Мэгуми. И действительно слушает.