Твой секрет

Глава 37. — Чонгук, — окликнул его Сонхун, пробираясь между штабелями брёвен, развернувшейся стройки. Чонгук остановился, вытирая рукой пот со лба. —Да, старейшина? — Там Сувон прибыл, — старейшина подошёл ближе, чуть понизив голос. — Я расположил его у себя. Ты ведь не против? — он хитро глянул на вожака, и в уголках его губ заплясала довольная улыбка. — Конечно, нет. Спасибо вам, избавили от хлопот, — Чонгук улыбнулся в ответ, чувствуя тёплую благодарность. — Сынок, ты всегда можешь рассчитывать на меня, — Сонхун коротко, но крепко сжал его плечо. Чонгук кивнул и тут же обернулся к стройке. —Намджун! — позвал он. — Останься за меня, присмотри тут. Мне надо встретиться с Сувоном. — Конечно, иди, — откликнулся Намджун, махнув рукой. — Не беспокойся, я присмотрю. Чонгук отложил инструменты и зашагал следом за старейшиной, уже мысленно переключаясь на предстоящий разговор с гостем.

***

— Привет, Сувон, — Чонгук переступил порог дома старейшины, прикрывая за собой дверь. — Здравствуй, Чонгук, — Сувон поднялся из-за стола, приветливо улыбаясь. — Ты один? — Чонгук окинул взглядом комнату. —Нет, со мной ещё трое. Пошли освежиться с дороги, пока мы тут дела решаем. — Ну, ладно, — Сонхун развернулся и направился к выходу. — Вы поговорите, а мне надо отлучиться по делу. Дверь за старейшиной мягко закрылась. — Присядем? — Чонгук жестом пригласил гостя обратно за стол. Они устроились друг напротив друга. На столе уже стоял горячий чай и тарелка с печеньем — Сонхун постарался. — Я смотрю, ты всё больше заказываешь генераторы, — Чонгук взял кружку, грея ладони. —Да, — Сувон довольно кивнул. — Наши старшие распробовали комфорт, который они создают. Теперь почти всё поселение хочет себе такие. — Это хорошо, — Чонгук усмехнулся. — А наших никак не убедить. Привыкли по старинке, уговаривать бесполезно. Сувон понимающе хмыкнул и вдруг сменил тему, глядя на собеседника с искренним интересом: —Как у тебя дела в стае? Ты нашёл того омегу? Тэхёна? Чонгук чуть заметно улыбнулся, тепло тронуло уголки его губ. —Всё хорошо. Нашёл. Дела в стае тоже идут понемногу. — Он помолчал секунду и не удержавшись, с тихой гордостью добавил: — У нас пять беременных омег. Сувон откинулся на спинку лавки, глаза его расширились. —Вот как? — В голосе прозвучало искреннее удивление и радость. — Это действительно прекрасная новость, Чонгук. Поздравляю. — Он вздохнул, помешивая чай. — А у нас пока тишина. Надеюсь, и наши омеги скоро подарят нам такую же радость.

***

Обсудив все вопросы, Чонгук решил не возвращаться на стройку. Намджун справится, там и без него хватает народу. А ему вдруг остро захотелось домой. — Кроха, я дома! — позвал он, переступая порог. С кухни донёсся какой-то невнятный звук — то ли всхлип, то ли испуганное «ох». Чонгук скинул обувь и быстро пошёл на шум. Зайдя на кухню, он застал Тэхёна стоящим перед открытым холодильником. Услышав шаги, тот вздрогнул, поспешно захлопнул дверцу и отпрянул, словно нашкодивший щенок. — Прости, — пробормотал он, опуская глаза в пол. Чонгук нахмурился. —Ты чего, кроха? — Прости, я не должен был… Тебя так долго не было. Я хотел взять молока, совсем немного, — голос Тэхёна звучал тихо, виновато. — Я пойду… спать. Он развернулся и быстро, почти бегом, прошмыгнул мимо озадаченного вожака в сторону лестницы. Чонгук проводил его взглядом. Что-то было не так. Совсем не так. Он присел за стол, машинально оглядывая кухню. Всё на своих местах, чисто, аккуратно — Тэхён всегда поддерживал идеальный порядок. Чонгук встал и вышел в гостиную. Остановился посередине, медленно обводя взглядом знакомую до мелочей комнату. Что-то царапало. Что-то неуловимое. Он посмотрел на пустую каминную полку. На пустой столик возле дивана. И вдруг заметил в самом углу дивана вязание Тэхёна — яркое полотно, клубок и спицы. Они так выделялись на сером, безликом фоне, что казались случайно обронённым кусочком другой, более тёплой жизни. Вспышка озарения пронзила Чонгука, и он понял. В его доме не было ничего, что могло бы порадовать омежье сердце. Ни ярких подушек на диване, ни кружевных салфеток на полках, ни безделушек, заполняющих пустоту. Даже занавески на окнах висели серые, практичные, выбранные им когда-то давно для удобства. Чонгук перевёл взгляд в угол прихожей, где на отдельной вешалке аккуратно висела куртка Тэхёна — отдельно от его собственных вещей. Рядом на полу сиротливо стояли его ботинки, ровненько, но словно на временном постое. Он вспомнил, как выделил Тэ в шкафу две полки — для его вещей. Две полки. В чужом доме. Кроха не чувствовал этот дом своим. Только в спальне. Там, где они спали вместе, где Тэхён сворачивался калачиком у него под боком и засыпал с улыбкой. Только там он был расслаблен. Только там чувствовал себя в безопасности. Чонгук со всей силы стукнул себя по лбу. Прав был Сокджин, сто раз прав. Какой же он альфа, если не смог дать своему омеге чувство комфорта и защищённости? Тэхён никогда ничего не брал из холодильника без спроса. Послушно ждал, когда Чонгук приготовит и накормит. Никогда не просил добавки, не решался взять что-то лишнее. Он поддерживал идеальную чистоту, но ни разу не переставил ни одной вещи, не предложил что-то изменить, не принёс в дом что-то своё. А ещё он вдруг понял: он ни разу не видел, чтобы Тэхён сам включал свет в гостиной, если Чонгука не было дома. Тот всегда сидел в полумраке, словно боялся занять это пространство, сделать его своим. Чонгук аж взвыл от осознания, запустив пальцы в волосы. Надо срочно это исправить.

***

Утром, проводив Тэхёна к Сокджину, Чонгук твёрдым шагом направился к стройке. В голове уже созрел чёткий план, и откладывать его на потом он не собирался. — Хоби, — позвал он, заметив альфу среди рабочих. Хосок обернулся и, оставив дела, подошёл ближе. —Да? — Хоби, прими мой личный заказ. Брови Хосока удивлённо поползли вверх. За всё время, что он заведовал складом и поставками, Чонгук ни разу ничего не просил для себя лично. Только для стаи, только для общих нужд. — Ты никогда для себя ничего не заказывал, — Хосок уже доставал из кармана потрёпанный блокнот и огрызок карандаша. — Слушаю. Он приготовился записывать, с интересом поглядывая на вожака. Интересно, что тому понадобилось? По мере того как Чонгук диктовал список, глаза Хосока округлялись всё больше. С каждой новой позицией — от цветастых подушек до кружевных занавесок, от кофейных чашечек до специальных табуреток под ноги, от маленькой вазочки до ещё какой-то мелочи, названия которой Хосок даже не расслышал, потому что пребывал в лёгком шоке, — его лицо вытягивалось, а брови ползли вверх, грозясь и вовсе исчезнуть под самыми волосами. Он несколько раз порывался спросить, но вовремя прикусывал язык. В конце концов, личные предпочтения вожака — не его дело. Хотя очень хотелось. Очень. Глаза Хосока продолжали округляться, но он молчал, старательно записывая, хотя пальцы слегка подрагивали от сдерживаемого любопытства. — Сколько времени займёт доставка? — спросил Чонгук, поглядывая на список в руках Хосока. Хосок задумался, прикидывая в уме дорогу и сборы. —Если сегодня отправить, пока на той стороне соберут всё необходимое… — он почесал затылок, — дня четыре, думаю. — Хорошо. — Чонгук кивнул и, обернувшись к стройке, повысил голос: — Намджун! Юнги! Друзья оставили работу и подошли к вожаку. —Да? — Юнги вытер руки от опилок. — Ты что-то хотел? — Я пару дней буду занят. Справитесь тут без меня? Намджун усмехнулся, переглянувшись с Юнги. —Конечно. Иди. — Вот и отлично. — Чонгук уже разворачивался. — Если что-то срочное — зовите. И, не дожидаясь ответа, зашагал прочь от стройки уверенной, целеустремлённой походкой. Трое альф проводили его взглядами. Повисла короткая пауза. — А что происходит? — Намджун повернулся к Хосоку, прищурившись с любопытством. — Не знаю, — Хосок пожал плечами, но в глазах его уже загорался огонёк. — Но он сделал большой заказ. Очень большой. И судя по вещам… — он заглянул в блокнот, словно проверяя, не померещилось ли ему, — там подушки, салфетки, занавески какие-то… — Подушки? — Юнги приподнял бровь, и в уголках его губ дрогнула усмешка. — Наш вожак заказывает подушки? — И не только. — Хосок уже не скрывал улыбки. — Ещё чашечки, вазочки, табуретки под ноги… Я, если честно, чуть блокнот не уронил, когда записывал. Намджун хмыкнул, и в его глазах мелькнуло тёплое понимание. —Кажется, я догадываюсь, для кого это всё. Юнги коротко рассмеялся — совсем тихо, но искренне. —Бедный вожак. Совсем с катушек съехал. — Не бедный, а счастливый, — поправил Намджун, и в его голосе звучала улыбка. — Ты же видел, как он на Тэхёна смотрит. — Видел, — Юнги кивнул, и усмешка его стала мягче. — Ладно, пусть занимается. Работа не ждёт. Он махнул рукой, возвращаясь к делам. —Хоби, ты к лесному домику? — Ага, — Хосок спрятал блокнот, но всё ещё улыбался своим мыслям. — Надо поторопиться. — Давай, не задерживайся. Они разошлись, но в воздухе ещё витал лёгкий, тёплый смешок — и понимание, что в доме вожака грядут большие перемены. И похоже, к лучшему.

***

Кай и Сувон сидели за столом в доме старейшины, попивая горячий чай. Сам Сонхун, как обычно, куда-то запропастился — то ли по делам, то ли снова прогуляться. — Ты когда назад? — спросил Сувон, прихлёбывая из кружки. — Думаю, через пару дней, — Кай лениво помешивал чай ложкой. — Так много заказал? — Сувон приподнял бровь. — Угу. Я полгода здесь не был. Много чего накопилось. — Кай сделал глоток и покосился на собеседника. — А ты когда? — Думаю, завтра. У меня только два генератора и так, по мелочи. — Сувон благодарно кивнул. — Спасибо кстати за руду. Когда в следующий раз? — Месяца через четыре, думаю. Мы же все стаи обеспечиваем, да и самим надо. — Кай задумчиво посмотрел в окно, словно прикидывая что-то в уме. — Верно, — Сувон покивал, отставляя кружку. Помолчал немного, потом с хитринкой в голосе добавил: — Ты заметил, у Чонгука в стае дела налаживаются? — Ты о чём? — Кай перевёл на него взгляд. — Он поделился новостью. У них в стае пять беременных омег. — Сувон выдержал паузу, давая словам осесть. — Ты же сам знаешь, омеги перестали приносить щенков. Последние родились пять лет назад. — Знаю, — тихо ответил Кай. Он снова посмотрел в окно, но взгляд его стал рассеянным. Перед глазами всплыла картинка: маленький беловолосый омега, испуганно сжимающийся под его взглядом. И пьяный голос Ынджи: "У омеги какой-то дар. Чонгук вцепился в него, как клещ". Кай медленно отхлебнул чай, пряча усмешку в кружку. Пять беременных омег. Очень интересное совпадение.

***

Кай собирал информацию по крупицам. Незаметно, исподволь, ни у кого не вызывая подозрений. Так он узнал, что в последнее время охота в стае Чонгука была настолько успешной, что припасов им должно хватить на несколько месяцев вперёд. «Небывалое дело», — подумал Кай, но виду не подал. А буквально сегодня утром, когда он шёл через поселение к складам, услышал звонкий детский голосок. Рыжий мальчишка лет шести, сияя от гордости, хвастался двум приятелям: —А у меня рана на лапе зажила быстрее всех! Это Тэ-Тэ на неё подул — и всё прошло, прямо сразу перестала болеть! Кай замедлил шаг, сделав вид, что разглядывает забор, но краем глаза следил за мальчишкой. Тот подпрыгивал на месте, демонстрируя совершенно здоровую руку, на которой не осталось и следа от недавней раны. Чуть дальше, у покосившегося забора, двое альф перебрасывались словами, заменяя гнилые доски новыми. —Ты глянь, сколько рыбы в реке развелось, — сказал один, вытирая пот со лба. — Я такого сроду не помню. —И не говори, — отозвался второй. — Прямо кишмя кишит. Хоть руками бери. Кай шёл дальше, сохраняя на лице полное безразличие, но внутри каждое слово откладывалось, ложилось в копилку. Рыба, которой не было годами. Охота, приносящая небывалые запасы. Мальчишка с зажившей раной, который верит в силу доброго дуновения. Пять беременных омег. Кай нанизывал эти новости, как жемчуг на нитку, собирая и анализируя. Похоже, Ынджи не обманул — у маленького беловолосого омеги и правда есть дар. Но какой именно, он пока понять не мог. Он остановился у склада, прокручивая в голове всё, что услышал. Слишком много совпадений. Слишком много удачи для одной маленькой стаи. Кай прищурился, глядя куда-то в сторону домов, туда, где сейчас, наверное, этот омега хлопочет по хозяйству, даже не подозревая, какой интерес вызывает у чужака. — Интересно… — тихо, почти беззвучно, шевельнулись его губы. Жемчужная нитка становилась всё длиннее. И Кай всё больше убеждался: этот «жемчуг» должен принадлежать ему. Но на пути к этому сокровищу стояло лишь одно препятствие. Всего одно. Но достаточно серьёзное. Чонгук.

***

— Чтобы год был плодородным, чтобы рыба в реке не переводилась, чтобы зверя в лесу было вдоволь, да не коснутся нас болезни и мор… — размеренно, нараспев бормотал Сонхун, медленно обходя древо по кругу. В руках он держал глиняную чашу, из которой тонкой струйкой лилась вода, настоянная на травах. Каждый шаг старейшины был выверен, каждое движение наполнено древним, устоявшимся смыслом. Он кропил корни, ствол, нижние ветви — и вода, падая на кору, оставляла тёмные влажные следы, пахнущие мятой, полынью и ещё чем-то горьковатым, терпким. Тишина стояла такая, что было слышно, как капли разбиваются о землю. Сонхун остановился, поднял лицо к небу и замер на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то, что доступно только ему. Потом снова зашагал, продолжая свой тихий, монотонный шёпот — древний, как сам лес, как память о тех, кто проводил этот обряд задолго до него. Вода в чаше кончилась. Старейшина поклонился древу — низко, уважительно — и замер, глядя на него с тихой, светлой надеждой. Обряд был завершён.

***

Подходя к дому, Тэхён услышал странные звуки, доносившиеся из сарая. Что-то глухо стукнуло, потом зашуршало, и снова тишина, нарушаемая лишь какой-то вознёй внутри. Он насторожился, но страха не было — скорее любопытство. Осторожно, стараясь ступать бесшумно, Тэхён подошёл к двери и тихо позвал: — Чонгук, это ты? Внутри на секунду всё замерло. Потом послышались торопливые шаги, дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме показался взлохмаченный, с прилипшей к щеке паутинкой, Чонгук. — Здравствуй, кроха, — голос его звучал чуть сбивчиво. — Ты что-то хотел? — А что ты там делаешь? — Тэхён вытянул шею, пытаясь заглянуть за широкую спину альфы. — Ничего, — Чонгук быстро, почти испуганно прикрыл дверь плотнее. — Я там… мне надо. — А-а… — Тэ протянул задумчиво. — А я уже всё, на сегодня дел больше нет. Меня Чимин в гости позвал, просил показать технику «Бриошь». Вот. - он замялся - я только возьму всё необходимое. — Конечно, иди, — Чонгук заметно выдохнул, но тут же спохватился: — Я как закончу, зайду за тобой. — Не надо, я сам приду, — Тэхён улыбнулся. — Хорошо, — Чонгук кивнул, но с места не сдвинулся, продолжая загораживать дверь. Тэхён ещё раз с любопытством глянул на сарай, пожал плечами и направился в дом. А Чонгук, убедившись, что омега скрылся за дверью, облегчённо выдохнул и прикрыл глаза. Хоть Чонгук и спешил, но делал всё не торопясь. Руки сами собой замедлялись, когда он примеривал очередную доску, когда закручивал саморезы, когда проводил ладонью по гладкой поверхности будущего комода. Комод. Две тумбочки. Удобные полочки — специально для Тэхёна, чтобы тот мог дотянуться, чтобы всё было под рукой. Чонгук хмурился, прикидывая высоту, потом перемеривал заново. Всё должно быть качественно. Всё должно быть правильно. Но это была только половина дела. Чонгук остановился, вытер рукой пот со лба и задумчиво уставился на некрашеные доски. Легко сделать мебель. Легко купить подушки и занавески. Но как заставить омегу почувствовать, что этот дом — его? Он вспомнил, как Тэхён замирал на пороге кухни, не решаясь войти. Как он аккуратно, почти робко, садился на диван, словно боялся занять слишком много места. Как его вещи всё ещё лежали только на двух полках в шкафу, которые Чонгук выделил ему в первый же день. Даже на кухне у Джина он чувствует себя свободнее, чем здесь. Дома. У своего альфы. Чонгук вздохнул, запустил пальцы в волосы и зажмурился. Сложная задача. Очень сложная. Мебель — это просто дерево. А доверие и чувство дома — это совсем другое. И как к этому подступиться, он пока не знал. За работой он и не заметил, как наступил вечер. Солнце уже село, и сумерки густо опустились на поселение. Отложив всё до завтра, Чонгук вышел из сарая, отряхнул опилки с одежды и направился к дому. Внутри было тихо и пусто. Слишком тихо. Чонгук остановился в прихожей и огляделся. Вешалка, на которой обычно висела куртка Тэхёна, была пуста. На полу под ней не стояли маленькие ботиночки, аккуратно составленные рядом с его большой обувью. Он нахмурился. Наверное, Тэ задержался у Чимина — новая техника вязания, омежьи разговоры, чай. Чонгук вышел из дома, надеясь по пути встретить омегу и проводить до дома.

***

Тэхён шёл домой, покачивая сумкой с вязанием. Вечер удался: Чимин оказался прилежным учеником, довольно быстро освоил новую технику, и они даже успели выпить по кружке чая, обсуждая узоры и прибавки петель. Тэхён улыбался своим мыслям, когда вдруг дорогу ему преградила широкая тень. — Здравствуй, Тэхён. Не поздновато для вечерних прогулок? Сердце пропустило удар. Кай. — Здравствуйте, — выдавил Тэ, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И снова ты один, — Кай покачал головой, и в этом жесте почудилось что-то наигранное, будто он давно ждал этой встречи. — Я… я домой иду, — Тэхён попытался обойти альфу, но тот легко перекрыл дорогу. Кай крепко, почти до боли, схватил его за руку. —Подожди. Тэхён испуганно сжался. Сердце забилось быстро-быстро, как у маленькой птички, попавшей в силок. — Отпустите, пожалуйста. Мне надо идти. — Чего ты испугался? — в голосе Кая послышалось раздражение. — Я просто хотел поговорить с тобой. Тэхён поднял на него глаза, стараясь не выдать страха. —О чём? — Здесь неудобно разговаривать. Давай отойдём в сторонку. Тэхён лихорадочно огляделся. В окнах домов горел тёплый свет, но на улице не было ни души. Он и правда задержался у Чимина — все уже разошлись по домам. Вокруг стояла звенящая тишина. И в этой тишине Тэхён вдруг отчётливо ощутил эмоции альфы. Что-то тёмное, липкое, жадное тянулось к нему из глубины этого тяжёлого взгляда. Тревога сдавила горло. — Давайте здесь поговорим, — ответил Тэ, всё ещё безуспешно пытаясь высвободить руку из захвата. Но Кай держал крепко, не собираясь отпускать. — Что ты дёргаешься? — Кай раздражённо дёрнул его за руку. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Просто у меня есть предложение. — Какое? — голос Тэхёна дрогнул. — Ты ведь в стае недавно? Тэхён промолчал, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Я предлагаю тебе перейти в мою стаю. — Что?! — Тэхён замер, не веря своим ушам. — Я предлагаю тебе перейти в мою стаю, тебя здесь ничего не держит, — повторил Кай медленно, смакуя каждое слово. — Тебе там будет хорошо. Я создам все условия. Всё, что захочешь. — Я… Нет, — Тэхён мотнул головой, паника нарастала, сжимая грудь. — Я не хочу в другую стаю. Отпустите меня. Пожалуйста. Он забился сильнее, пытаясь вырвать руку, но Кай лишь сильнее сжал пальцы. — Не торопись с решением, — холодно, почти равнодушно сказал он. — Я пробуду тут ещё два дня. Буду ждать. Надеюсь, ты согласишься. — У меня уже всё есть! — в голосе Тэхёна прорезались слёзы. — Я не хочу… — Ты ещё мал и много не понимаешь. — Кай наконец отпустил его руку. — Подумай. У тебя два дня. Он развернулся и, не оглядываясь, твёрдым шагом направился к дому старейшины. Тэхён остался стоять посреди пустынной улицы, прижимая к груди сумку с вязанием, и смотрел ему вслед широко раскрытыми глазами. Рука, которую только что сжимал Кай, противно ныла. А в груди разрастался холод, липкий и тяжёлый. Тэхён развернулся и стёр слёзы ладошкой — и в этот же миг его ноги оторвались от земли. Сильные руки подхватили его, прижали к груди, а нос уловил тот самый, уже такой родной запах — костра и моря. — Кроха, — голос Чонгука дрогнул, он крепче прижал омегу к себе, будто боялся выпустить. — Я так испугался за тебя. Тебя так долго не было... Всё нормально? Тэхён судорожно вздохнул, пытаясь придать голосу уверенности. Но получилось лишь сдавленно, почти беззвучно: — Да... Всё хорошо. Он уткнулся носом в грудь Чонгука, пряча лицо, пряча слёзы, пряча всё, что только что случилось. Чонгук замер на мгновение, втягивая воздух. Чужой запах на Тэхёне — навязчивый, липкий, — ударил в ноздри, заставив внутреннего зверя насторожиться. Покрасневшие глаза, дрожащие плечи, эта попытка сказать "всё хорошо", когда очевидно — нет, не хорошо. Но сейчас не время. Сейчас главное — унести кроху отсюда, подальше, в безопасность, туда, где никто не посмеет его тронуть. Чонгук развернулся и быстрым, твёрдым шагом направился к дому, бережно прижимая к себе самое дорогое. А там... Там он уже узнает. Лаской, заботой, терпением. И если кто-то посмел обидеть его омегу — этот кто-то пожалеет, что родился на свет.

***

— Кроха, поможешь мне? — голос Чонгука прозвучал мягко, почти буднично. Тэхён поднял на него вопросительный взгляд. Они пришли домой минут десять назад. Чонгук помог Тэхёну снять куртку, бережно повесил на вешалку, взял сумку с вязанием и положил на диван в гостиной. Всё это время Тэхён молчал — смотрел куда-то в сторону и молчал. — Пойдём на кухню, надо хотя бы чаю попить, — позвал Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Тэхён послушно проследовал за ним, устроился на своём стуле с подушечкой и уставился в одну точку невидящим взглядом. Он был такой потерянный, такой подавленный, что у Чонгука сжалось сердце. Сейчас не время. Нельзя давить, нельзя спрашивать. Только тишина и спокойствие. — Кроха, поможешь мне? — повторил он. — С чем? — тихо, почти безжизненно отозвался Тэхён. — Надо хлеб нарезать к чаю. — Да… хорошо. Чонгук пододвинул к нему разделочную доску, нож, хлеб. Тэхён машинально подтянул рукава свитера, оголив запястья, и взялся за дело. И тут Чонгук увидел. На левом запястье Тэхёна, чуть выше косточки, темнели бордовые следы — отчётливые отпечатки пальцев, уже начавшие переходить в синеву. Глаза Чонгука полыхнули алым. Внутри всё закипело, зарычало, забилось в яростной клетке рёбер. Запах Кая на Тэхёне. Следы на нежной коже. Испуганный, потерянный вид омеги. Картинка сложилась почти полностью. Чужак посмел причинить его крохе боль. Чонгук скрипнул зубами так, что желваки заходили под кожей. Но он не подал вида. Сейчас нельзя. Малыш и так на грани, если начать расспросы — он замкнётся ещё сильнее. Чонгук медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться, и поставил чайник на плиту. — Молодец, — сказал он ровно, глядя, как Тэхён нарезает хлеб. — Спасибо, кроха. А в голове уже стучало и пульсировало.

***

Чонгук лежал на спине, глядя в тёмный потолок, и прижимал к себе тёплый, доверчиво свернувшийся комочек. Тэхён давно спал — дыхание было ровным, глубоким, иногда с лёгким всхлипом, от которого у Чонгука сжималось сердце. Завтра. Завтра он поговорит с Каем. Внутри тут же взметнулась яростная волна. «Я его не отдам», — прорычал внутренний альфа, и этот рык отдался где-то в груди глухой, вибрирующей дрожью. «Он наш. Я буду его защищать». — Никто и не собирается отдавать кроху, — мысленно, успокаивающе ответил Чонгук, но альфу было не так просто утихомирить. «Ты ведь тоже почувствовал», — альфа обнажил клыки, и в голосе его зазвенела сталь. «Кай прикасался к нему. К НАШЕМУ омеге». Из груди Чонгука вырвался тихий, сдавленный рык. Он и сам не заметил, как зубы сжались до скрежета. — Я получу от него объяснения, — прошептал он в темноту, стараясь не разбудить Тэхёна. — Почему он посмел прикоснуться к крохе. «Я бы не разговаривал», — в голосе внутреннего волка клокотала еле сдерживаемая ярость. «Я бы сразу вцепился ему в глотку». — Поэтому разговаривать с ним буду я, — отрезал Чонгук жёстко, не оставляя места для споров. Альфа внутри затих, но не сдался. Чонгук чувствовал его — притаившегося, готового в любой момент сорваться с цепи. Зверь ждал. Ждал завтрашнего дня. Чонгук перевёл взгляд на спящего Тэхёна, осторожно коснулся губами его макушки и закрыл глаза. Спать почти не хотелось, но организм требовал отдыха. Завтра будет тяжёлый день.