Твой секрет

Прошло около полутора месяцев. Поселение занималось привычными делами. Три новых дома и гостевой уже отстроили, на очереди было ещё пять — брёвна для них уже лежали на просушке. Молодые альфы работали в поле, хлеба поднялись ровными рядами, обещая хороший урожай. Старшие возились с мелкими хозяйскими заботами: чинили заборы, латали крыши, смазывали петли на воротах. Омеги собирали целебные травы — Феликс с Юбином учили остальных, какие стебли срезать, а какие оставлять на семена. Кто-то плел корзины, кто-то возился на птичнике, кто-то хлопотал на кухне. Подросшие щенки носились по всей округе, путаясь под ногами у взрослых, и воспитатели только успевали разнимать самых шустрых. В детском саду уже поговаривали, что пора бы подумать о школе. Поселение дышало жизнью. Ровной и спокойной.

***

Сонхун делал успехи в ухаживании за Чисоном. Их теперь часто видели вместе: то они прогуливались к речке, то уходили в лес по едва заметной тропинке, то просто сидели на лавочке возле дома, попивая чай за неспешной беседой. Поселение уже привыкло к этой картине и лишь посмеивалось, глядя, как старейшина, забыв о возрасте, раскланивается перед дедушкой Тэхёна. А вот Чонгука в последние дни словно подменили. Тэхён начал замечать это ещё неделю назад. Сначала ему казалось, что он просто придирается. Но чем дальше, тем страннее становилось поведение альфы. При любой удобной возможности Чонгук срывался к нему, подхватывал на руки и, делая вид, что просто обнимает, старался незаметно обнюхать запаховую железу. Если поблизости оказывались другие альфы, он напрягался, начинал еле заметно рычать, но — и это было важнее всего — никогда не срывался. Контролировал себя. Когда Чонгук в восьмой раз за утро прибежал на кухню, Тэхён, млея от лёгких поцелуев в шею, осторожно спросил: — Чонгук… что-то случилось? — Нет, — ответил тот, зарываясь носом в его волосы. — Но ты уже восьмой раз пришёл, — Тэхён попытался отстраниться, но альфа только крепче прижал его к себе. — Что происходит? — Я соскучился, — буркнул Чонгук, не поднимая головы. Нет. Это явно ненормально. Даже для влюблённого альфы. Тэхён решил, что пора спросить у дедушки. Тот наверняка знает, что происходит — в последнее время Чисон проводил в доме старейшины больше времени, чем у них, и уже успел перезнакомиться со всеми, кто хоть раз попадал в поле зрения. Как только Чонгук, поцеловав его на прощание, наконец ушёл на стройку, Тэхён решительно направился к дому старейшины. Как и ожидалось, Чисон и Сонхун сидели на лавочке возле дома и неспешно пили чай. — Здравствуйте, старейшина, — Тэхён поклонился, подходя ближе. — Здравствуй, дитя, — ответил Сонхун, отставляя кружку. — Что-то случилось? — Нет. Да. — Тэхён запнулся, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Мне надо поговорить с дедушкой. Чисон, не задавая лишних вопросов, отставил чашку и поднялся. Подошёл, обнял внука за плечи и мягко повёл в сторону, где было тише и не было любопытных глаз. — Рассказывай, — сказал он, когда они остановились под сенью старого дерева. — Что случилось? Тэхён замялся. — Дедушка… тут такое дело… Чонгук странно себя ведёт. — Это как? — Чисон нахмурился. — Что он делает? — Я заметил ещё неделю назад. Он стал часто приходить ко мне на кухню, в детский сад, обнимает, целует… — Тэхён покраснел так, что даже уши запылали. — Обнюхивает. — Он опустил глаза, чувствуя, как стыд и смущение смешиваются с растущей тревогой. — Рычит если рядом какой-то альфа. А сегодня уже восемь раз приходил за утро. Я не понимаю, что происходит. Он поднял взгляд на дедушку, ища поддержки. Чисон усмехнулся — мягко, тепло, совсем не осуждающе. — Птенчик, — спросил он, — ты же в школе изучал омегологию и альфалогию? — Да, — растерянно ответил Тэхён, не понимая, к чему он клонит. — Помнишь раздел, где описаны признаки приближающегося гона у альф? Тэхён замер. Секунду осмысливал услышанное, а потом глаза его расширились. — Так это… — выдохнул он, — у Чонгука начался предгон?! Чисон улыбнулся и, не выдержав, потрепал внука по волосам. — Совершенно верно. Тэхён стоял, не зная, куда девать руки, а на лице его сменяли друг друга изумление, понимание, смущение. — А что же делать, дедушка? — Тэхён поднял на него глаза, в которых плескалась тревога. — Ничего, — спокойно ответил Чисон. — Он взрослый альфа. Справится сам. Тэхён опустил голову, задумавшись. — Что тебя беспокоит, птенчик? — мягко спросил Чисон, придвигаясь ближе. — А если… — Тэхён запнулся, голос его стал совсем тихим, — если он пойдёт к Ханёлю? — Это тот омега из прачечной? — уточнил Чисон. Тэхён кивнул, не поднимая глаз. — Я рассказывал тебе, помнишь? — Помню. — Чисон взял внука за руку. — Птенчик, посмотри на меня. Тэхён поднял голову. В глазах его застыл вопрос, который мучил, не давал покоя. — Верь своему альфе, — сказал Чисон твёрдо. — Он не причинит тебе такую боль. Никогда. — А если… — Никаких «если». — Чисон покачал головой. — Ты видел, как он смотрит на тебя? Как он бегает к тебе каждые полчаса, лишь бы прикоснуться, лишь бы вдохнуть твой запах? — Тэхён покраснел, но кивнул. — Ему никто не нужен, птенчик. Только ты. Чисон улыбнулся и потрепал внука по волосам. — Разве стал бы он ради кого-то другого оборачиваться волком и скулить под дверью, чтобы выпросить прощение? - Нет, наверное, - прошептал Тэ. - Точно нет, - ответил Чисон. - Только ради тебя. Так что не выдумывай того, чего нет. Хорошо? Тэхён улыбнулся и кивнул. В груди разлилось тепло, и тревога, что ещё минуту назад сжимала сердце, отступила, растворилась без следа.

***

— Это уже который раз? — спросил Хосок, вытирая пот со лба и провожая взглядом удаляющегося вожака. — Девятый, — ответил Юнги, перехватывая молоток покрепче. — Десятый, — отозвался Намджун. — Я считал. — Может, скажем ему? — предложил Юнги, глядя в спину Чонгука. — А то он, похоже, сам ещё не понимает. — Угу, скажем, когда вернётся, — согласился Намджун. Трое друзей переглянулись и снова взялись за работу.

***

Наконец вожак вернулся на стройку и молча взялся за молоток. Руки работали на автомате, но мысли были далеко — там, где остался его Кроха. — Чонгук, — начал Намджун, — мы знаем, что это не наше дело, но… — Ты уже десятый раз сегодня убегаешь к Тэхёну, — перебил Юнги. — И это только за утро. Чонгук нахмурился, не понимая, к чему они клонят. — Ты не замечаешь, что с тобой происходит? — мягко спросил Хосок. Чонгук замер. Выражение его лица медленно менялось — от недоумения к осознанию. — Твою мать, — выдохнул он. — У меня предгон. — Похоже на то, — кивнул Намджун. Чонгук закрыл глаза. Внутри альфа давно рычал, требовал, но человек всё ещё пытался это отрицать. — Сколько уже? — спросил Юнги. Чонгук задумался, прикидывая в уме. — Где-то с неделю. Он резко поднял голову, глаза расширились. — Сегодня или завтра уже будет в полную силу. — Уже подумал, что будешь делать? — спросил Намджун. — Мне надо уйти из дома на это время. Юнги нахмурился. — Чонгук, ты же не собираешься снова обращаться к Ханёлю за помощью? Чонгук зарычал — глухо, предупреждающе. — Ты лучше меня знаешь, что мой волк не примет никого, кроме Крохи. Ещё раз вспомнишь о нём, и я… — Тише, тише, вожак, — Юнги поднял руки, примирительно. — Не принимай всерьёз. Чонгук перевёл дыхание, овладевая собой. — На это время стая на вас, — он обвёл друзей взглядом. — Я пережду в гостевом доме. Он готов, и там сейчас никто не живёт. — Без проблем, — кивнул Намджун. — Иди тогда, не упусти время. Чонгук коротко кивнул, развернулся и зашагал к дому — предупредить Кроху.

***

— Ты опять? — Тэхён обернулся, заслышав знакомые шаги. — Кроха, мне надо поговорить с тобой, — Чонгук подхватил его на руки, прижимая к себе. — Пойдём в дом. Он развернулся и зашагал к дому, чувствуя, как Тэхён доверчиво прижимается к его груди. — Что-то случилось? — спросил Тэхён, когда они переступили порог. — Ничего особенного. — Чонгук опустился на диван, не выпуская его из рук. — Кроха, ты ведь знаешь про гон у альф? Тэхён густо покраснел и молча кивнул, опуская глаза. — Мне нужно будет уйти на несколько дней. — Я понимаю, — прошептал Тэхён, голос его дрогнул. — Я пока поживу в гостевом доме, — мягко сказал Чонгук. Они помолчали. Тэхён смотрел куда-то в сторону, теребя край его рубашки. — А ты… ты там будешь один? — спросил он, не поднимая головы. — Конечно. — Чонгук коснулся губами его макушки. — Конечно, один. Это всего дней на пять-шесть. Справишься без меня? — Я буду скучать, — прошептал Тэхён, уткнувшись носом в запаховую железу на его шее. Чонгук прижал его крепче, чувствуя, как внутри всё сжимается. Они сидели так, прильнув друг к другу, будто пытались надышаться впрок, будто каждая секунда могла стать последней перед долгой разлукой. — Кроха. — М-м-м? — Не сочтёшь меня извращенцем? — Чонгук замялся, не зная, как спросить. — Можно я возьму с собой твою футболку? Ту, в которой ты спишь? Тэхён поднял на него глаза — влажные, смущённые, но такие тёплые. — Можно. Тебе ещё что-то нужно? Чонгук покачал головой, но внутри всё кричало: «Нужно. Всё нужно. Твоё тепло, твой смех, твои сонные объятия по утрам. Весь ты нужен». Вместо этого он только крепче прижал к себе самого дорогого человека. — Нет, Кроха, — сказал он тихо. — Больше ничего. Когда Чонгук стоял уже на пороге, сжимая в руке сумку, к дому подошёл Чисон. — Чонгук, — окликнул он. — Уходишь? — Да, вы же понимаете… — Понимаю. — Дедушка мягко улыбнулся. — Не волнуйся, я присмотрю за птенчиком. Он кивнул, коротко сжал плечо альфы и скрылся за дверью. Чонгук выпустил сумку из рук — та мягко стукнулась о доски крыльца. Он повернулся, подхватил Тэхёна на руки и прижал к себе, зарываясь носом в волосы. — Не хочу уходить, — выдохнул он, водя носом по щеке омеги, по виску, по уголку губ. — Чонгук… — М? — А что ты там будешь есть? — Тэхён отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. В голосе его звучала неподдельная тревога. — Не волнуйся, мне будут приносить еду и воду. К порогу. — Чонгук помедлил. — Самое главное — не подходи близко к дому. — Почему? — удивился Тэхён. — Я тебя почувствую, — Чонгук сказал это просто, без тени смущения. — И тогда не смогу сдержать зверя. Не хочу тебя пугать. — Я тебя не боюсь, — буркнул Тэхён и прижался к нему ещё крепче, будто надеялся, что если будет держать достаточно сильно, Чонгук никуда не уйдёт. Чонгук обнял его в ответ, чувствуя, как трудно сделать следующий шаг. — Всё. Пора, — сказал он. Через силу разжал руки, осторожно опустил Тэхёна на крыльцо. — Всего пять дней, Кроха. Тэхён кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Чонгук подхватил сумку и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к гостевому дому. __________ Тэхён зашёл обратно в дом, остановился посередине гостиной. Неуютно. Пусто. А ведь не прошло и пяти минут. Он вздохнул и направился на кухню. Механически приготовил чай, пожарил тосты и только потом увидел, что наготовил на троих. Тэхён опустил голову. Пять дней. Надо потерпеть. Всего пять дней. Он встряхнул головой и пошёл звать дедушку на чай. __________ Постепенно наступила ночь. Кровать казалась огромной и холодной без Чонгука. Тэхён попытался свить гнездо, но получалось плохо. Он притащил в него вещи Чонгука, свалил кучей, свернулся калачиком, обнял рубашку и тихо заплакал. Дверь приоткрылась. — Можно, птенчик? — на пороге стоял Чисон. Тэхён всхлипнул и подвинулся, освобождая место. — Дедушка, мне так плохо. Чисон лёг рядом, обнял внука, прижимая к себе. — Я понимаю. Но он делает это ради тебя. — Разве нельзя было остаться дома? — Тэхён поднял на него мокрые глаза. — Что в этом такого? Чисон помолчал, поглаживая его по волосам. — Птенчик, гон — это не просто желание. Это когда альфа почти перестаёт себя контролировать. Его зверь берёт верх. Чонгук боится, что в таком состоянии может причинить тебе боль. Не специально, нет. Просто инстинкты сильнее разума. Он ушёл, чтобы ты был в безопасности. Чтобы потом, когда всё пройдёт, он мог вернуться к тебе. Тэхён слушал, не перебивая, и слёзы текли по щекам, но теперь уже не от боли, а от понимания. — Значит… он не потому что не хочет быть рядом? — прошептал он. — Он хочет, — мягко сказал Чисон. — Сильнее, чем ты можешь себе представить. Но он любит тебя настолько, что готов терпеть это одиночество, лишь бы ты не боялся. Лишь бы ничего не испортить. Тэхён прижался к дедушке, всё ещё всхлипывая, но уже спокойнее. — Он вернётся, — тихо сказал Чисон. — И вы будете вместе. А пока… пока ты должен быть сильным ради него. Хорошо? Тэхён кивнул, уткнувшись носом в плечо дедушки, и постепенно его дыхание выровнялось. Он всё ещё скучал, всё ещё боялся, но теперь знал: Чонгук ушёл не потому, что не хочет быть рядом. А потому, что любит слишком сильно.

***

Прошло три дня. Чонгук метался по гостевому дому, не находя себе места. Каждую минуту он порывался бежать к Крохе — и каждый раз с трудом сажал на цепь рвущегося наружу волка. Руки дрожали, в голове шумело, а запах — тот самый, сладкий, сдобный, с ноткой корицы — доносился даже сюда, сбивал дыхание, лишал рассудка. Осознание, что его омега рядом, в зоне досягаемости, сводило с ума. «Ещё немного», — думал Чонгук, глядя в потолок. — «Скоро я увижу его. Прижму к себе». Он застонал, откинулся на подушки и прижал к лицу футболку с таким желанным запахом. Рука сама опустилась вниз — при одном только воспоминании.

***

— Дедушка, — Тэхён отставил кружку. — Сегодня уже четвёртый день. — Да, птенчик. Через два дня твой альфа вернётся. Тэхён улыбнулся. — Давай сходим за земляникой. Наши уже все ходили, запасов на кухне хватит. А я хочу домой набрать. — Ну что ж, я не против, — Чисон поставил кружку на стол. — Давай собираться. Тэхён кивнул и слез со стула. Надо взять корзины, и воды, и перекус захватить. _________ Они шли по лесной тропинке всё дальше от поселения. Каждый думал о своём. Чисон думал о старейшине, который в последнее время всё чаще с неохотой отпускал его домой. Да и самому Чисону нравилось у Сонхуна. С его появлением в доме старейшины появились вазочки с цветами, кружевные салфетки на полках, а аромат лимонного пирога почти не выветривался. Им было хорошо и спокойно вдвоём. Тэхён же думал о Чонгуке. Как так получилось, что такой сильный альфа, вожак стаи, обратил внимание на маленького омегу? Мало того — волк Чонгука сразу принял его как свою пару. Значит, он не бесполезный? Значит, и он тоже может нравиться? По спине пробежали мурашки, и Тэхён зажмурился, вспоминая, как Чонгук обнимает его каждую ночь, как целует — осторожно, нежно, словно боится сломать. Улыбка сама расползлась по лицу. — Что-то хорошее вспомнил? — спросил Чисон, хитро прищурившись. — Да, — ответил Тэхён. — Очень хорошее. Дальше они шли молча, улыбаясь каждый своему, и не замечали, как за деревьями за ними следуют тёмные тени. Чисон и Тэхён вышли на небольшую полянку, сплошь усеянную земляникой. Ягода была крупной, сочной, блестела на солнце красными боками, и, казалось, сама просилась в корзину. Тэхён взвизгнул от переполнивших его эмоций. — Дедушка! — воскликнул он, не в силах сдержать восторг. — Смотри! Она такая большая! Мы быстро соберём! Он опустился на колени, бережно взялся за куст. Чисон опустился рядом, и они принялись за работу, не замечая ничего вокруг. Не прошло и трёх минут, как их обоих накрыла тень. Они подняли головы. Тэхён застыл, не в силах пошевелиться. Их окружали семь огромных волков. Серые, бурые, чёрные — они смыкали кольцо, неспешно, уверенно, как делают те, кто знает, что жертва никуда не денется. Волки рычали, скалились, и в этом рыке не было ничего, кроме глухой, звериной угрозы. Бурый, крупнее остальных, отделился от стаи и подошёл ближе к Тэхёну. Принюхался, обнажил клыки, и в глазах его сверкнуло что-то, от чего у Тэхёна кровь застыла в жилах. Чисон вскочил на ноги и мгновенно закрыл внука собой. — Кто вы такие? — голос его звучал твёрдо, хотя внутри всё сжалось от страха. — Что вам нужно? Он уже понял: перед ним оборотни. Не звери — оборотни. И настроены они были недружелюбно. Бурый волк зарычал прямо в лицо Чисону. Горячее, зловонное дыхание обдало кожу, но Чисон не отступил. Стоял, закрывая собой внука, и не двигался с места. — Оставьте нас в покое, — повторил он, надеясь, что голос не дрогнет. Бурому, видимо, надоело. Он рванул вперёд, зубы клацнули, вцепились в вязаный кардиган Чисона и с силой рванули в сторону. Чисона швырнуло на землю — он ударился плечом о корни, головой о камень, и мир перед глазами на миг померк. По лбу потекла тёплая, липкая кровь. — Дедушка! — закричал Тэхён, вскакивая на ноги. Волки сомкнули кольцо. Крупные, молчаливые, они медленно сужали круг, оставляя Тэхёну всё меньше пространства. — Птенчик… — голос Чисона донёсся слабо, едва слышно. — Дедушка! — Тэхён заметался, сжимая в руках корзину. — Беги! Прошу тебя! Беги! Чисон с трудом поднялся на ноги. В глазах двоилось, плечо отзывалось острой болью, но он встал. Трое волков развернулись в его сторону, скалясь, готовясь к броску. — Беги, дедушка! — кричал Тэхён, размахивая корзиной, лупя ею волков по чëм попало, отвлекая, не давая приблизиться к Чисону. Чисон бросил последний взгляд на внука — и побежал. Он бежал так, как не бегал никогда в жизни. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, слёзы застилали глаза. Но он бежал. Потому что птенчик в опасности. Потому что он не смог его уберечь. Потому что если он не добежит...