Тот, от кого Винсент никогда не избавится

Помнится, он обещал радио-демону смерть, дав узреть свой триумф... перерезать острыми когтями тонкое нежное горло и заставить истекать его красной кровью, задыхаясь и моля своё последнее тёмное божество о капле не оставшегося в его сердце милосердия. Триумф достигнут. Рай сдался. И вроде бы ему теперь нечего ждать, чтобы учинить расправу... Вперёд, Вокс. Выполни обещание. Ты силён, как никогда прежде, а радио-демон так сильно подавлен, что заткнулся и перестал улыбаться, осознавая исходящую от Вокса, реальную для себя опасность. Казалось бы, вот он, идеальный момент, чтобы закончить эту жалкую историю. Поставить точку в семидесятилетней драме с элементами зависимости. Возмездие для некогда разбитого и беспощадно растоптанного сердца. Отчего же он сейчас медлит? Уже подготовил речь и плаху, чтобы сделать рейтинги на казни давнего врага, но что-то неуловимое его останавливает. Он переносит запланированную казнь в самый последний момент: с раннего утреннего времени на предобеденное время. Затем, снова не пожелав казнить, на полдень... намеревается казнить в полночь, и вечером, оставшись наедине с поникшим Аластором, вдруг осознаёт, что не хочет его убивать. Не хочет пускать ему кровь... Хочет его под собой. Чтобы радио-демон сладко стонал и извивался под ним, опутанный проводами, принадлежащий ему, принимающий его член... потокать похоти в его язвительном обществе целую вечность... и, непременно, хорошенько вылизать эти опущенные уши... так вылизать, чтобы не мог сопротивляться тому, что теле-демон с ним будет делать после. Если Вокс что и хочет запачкать жидкостями радио-демона какую-либо поверхность, так это кровать, и вовсе не кровью. Казнь переносится на никогда, а провода, подчиняясь его воле, тащат Аластора в пространстве и распинают на мягкой поверхности постели.