Как я провела своё лето

Утро, день или ночь – всё равно, ведь летом в Сочи стоит страшная жара почти круглые сутки. Укрыться от неё можно в тени, а проводить часы дома только с открытыми нарастопашку окнами. Вот и в номере хостела насколько возможно раскрытая, почти доломанная форточка спасала от утренней духоты двух уставших женщин после бурной ночной прогулки. Солнце предательски закралось в комнату большими полосами света и нацелилось прямо на сонные глаза Тани. Она уже давно не спала, но пока могла ещё дремала в кровати, слегка приобнимая холодное плечо Марии Генриховны. - Аб..гар..ян – Таня медленно промямлила фамилию лежащей, с неприязнью поморщившись.- Какая всё-таки неприятная фамилия – подумала она, аккуратно рисуя пальцем незатейливые узоры на спине Марии. – Не то, что моя. Моя…подошла бы ей куда больше. На мгновение в голове Тани перестали крутиться даже те простые мысли, что уже успели пронестись. Она убрала руку и долго и так томно вглядывалась в хаотично разбросанные веснушки на спине Марии, как иногда люди заворожённо смотрят на потрескивающий огонь в костре. Тане они всегда напоминали те маленькие звёздочки, которые собирали в конце постановки её дети из театрального кружка. Интересно, отчего их не любила сама Мария Генриховна? Затем взгляд пролетел по тонким бретелькам ночной рубашки, по острым и холодным плечам, и растрёпанным, рыжим волосам. Таня страшно любила смотреть на них при свете дня и всегда дурашливо и радостно воскливала «Смотрите, да они же у Вас светятся!», на что завуч смущённо улыбалась и отмахивалась фразой «не говорите глупостей». Таня любила украдкой смотреть издалека, как Мария возится с детьми и строжит их, чтобы те не разбегались друг от друга. Это забавило саму учительницу, но отвлечься, ни на секунду было совершенно невозможно. Каждое движение и жест, уставший и саркастический голос. Нет, не смотреть, не восхищаться ей было бы абсолютным преступлением.Таня, откинувшись на подушку, вспомнила, как приносила с утра горячий кофе для неё. Без молока, сахара и очень крепкий. А потом они сидели на больших камнях, слушая шум наката волн, говоря обо всём и ни о чём одновременно. Таня довольно согнулась, зевнула и небрежно ткнула на экран своего телефона, что лежал на прикроватной тумбочке. 5:13 высветилось на экране с несколькими сообщениями из родительских чатов. - И ладно – снова зевнула Таня, закутавшись в одеяло, и как ласковый кот прижалась ближе к спине Марии Генрихововны. Завуч инстенктивно перевернулась и, даже не просыпаясь, тихо устроилась головой на груди Тани, словно на подушке. Учительница хихикнула и подумала про себя, что ещё припомнит ей этот момент, но поняла, что всё же прочувствовала неловкий, обжигающий трепет от нежного прикосновения и боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть, чтобы она не отвернулась обратно. Таня знала, горько осознала в какую пропасть чувств упала, но старалась не тревожить сонный ум плохими мыслями о будущем. Да и какое будущее? Только не здесь.А пока солнце также светило в глаза и Таня в крепких объятиях проваливалась в дрёму, не обращая внимания на раннее утро, уткнувшись в рыжие волосы, вдыхая вкусный остаток аромата её персикового шампуня. Ещё час до того, как нужно вставать. Целый час. Они проведут его вместе, вот так просто засыпая в обнимку.И ничего не заботило их, а во сне Тани раздавались давно известные и выученные слова из спектакля. И теперь, когда Майкл понял, какого это – быть настоящим, он решил навсегда запомнить это лето. Зачерпни всё, что случилось с тобой в ладони, наполни бутылки земляничным вином. Проверь, чтобы ни одно воспоминание не ускользнуло и лето – твоё. И чтобы ни случилось, оно навсегда останется твоим!