Из сотни тысяч возможностей

      Школа, в которой Кокичи Оума очнулся, казалась заброшенной. Там всюду были роботы — серьезно, он попал в какое-то меха седзе? Пожалуйста, только не это. Или это антиутопия, в которой роботы захватили мир? Ну, это действительно отстой.       А потом главный робот тут объявляет об «убийственной игре», и все резко становится чуть менее смешным и чуть более серьезным. .       Кокичи Оуме не нравится идея смерти, и еще больше он ненавидит идею убийства.       А почему ему вообще должно это нравиться? Почему это вообще хоть кому-то нравится, серьезно? Смерть — это отвратительно. Это грязно, уродливо, и это чертовски скучно. Смерть — это конец, это забвение.       Смерть — это самая скучная вещь во всем и так скучном мире.       Может, Кокичи и не нравилась идея смерти, но умирать было естественно, так что он мог с этим смириться. Человек умирает после отведенного ему срока, это истина. С осознанием этого приходилось жить.       Однако, людей, которые осознано убивали других, Кокичи никогда не понимал. Отказывался понимать. Убийцы — это отвратительные моральные уроды, это не люди даже. Монстры, чудовища.       Кокичи их всей душой презирал. Буквально единственным правилом DICE, его организации, было «никаких убийств». Потому что Кокичи мог принять и простить что угодно, что не является убийством.       Воровство? Ох, Кокичи мечтал стать Призрачным Вором. Вандализм? Кокичи будет в первых рядах. Насилие? Не круто, чувак, но все окей, если ты понял свои ошибки и изменишься. Наркоторговля? Ну, это отстой, но по крайней мере звучит весело.       Убийства? Нет. Просто нет.       И, разумеется, из всего, что было возможно, он, пацифист до кончиков ногтей, оказался втянут именно в убийственную игру.       Серьезно, какая гребанная ирония. .       С самого момента, как робот медведь объявляет о начале своей дерьмовой игры, Кокичи старается абстрагироваться.       Ну, это все равно звучало слишком странно, типо, Монокума (какое идиотское имя) серьезно намерен заставить кучку подростков убивать друг друга? Конечно, Оума не верит в людей, и его одноклассники чертовски тупые, но они ведь не будут…       Бля.       Только увидив труп в библиотеке Кокичи начинает понимать, насколько же происходящее реально.       Кто-то действительно сошел с ума. Кто-то действительно осмелился на убийство…       Не просто кто-то — преступницей оказывается Акамацу-мы-выберемся-все-вместе-и-будем-дружить-Каеде.       Бля.       Итак, вместе с ужасным осознанием реальности происходящего, вместе с этой горькой пилюлей истины, Кокичи начинает злиться.       С этим надо было что-то делать. Плевать, что именно. Убийственная игра должна быть остановлена.       Где-то посреди планирования и манипуляций Кокичи догадывается, что все происходящее — лишь шоу. Шоу для каких-то мудаков, которые наслаждаются тем, как подростки убивают друг друга. Какого черта.       Разумеется, это лишь заставляет Кокичи злиться сильнее.       Труп Хоши Ремы кончено же, не помогает. Казнь Кируми Тоджо тоже.       Кокичи просто смотрит на это все, на то, как они все бегают на ладони у Монокумы, как исполняется желанный сценарий Монокумы, и злоба становится яростью.       Ему могут не нравится эти придурки, которым не повезло вместе с ним оказаться в ловушке игры. Да что уж, он считает больше половины из них умственно отсталыми и чертовски скучными.       Но Кокичи отказывается просто позволить им умереть. Кто бы ни был жертвой, такие вещи непростительны.       Потом их ряды покидают еще трое.       Потом Кокичи узнает, что возвращаться больше некуда.       Потом Кокичи узнает, что Миу планирует его смерть.       Кокичи не мог ей это позволить. Он отказывался так просто умирать.       Поэтому, разумеется, умереть должна была сама Миу. .       В ангаре холодно. От металла? Или из-за того, сколько крови Оума потерял? Блин, какая вообще разница.       На его плечи накинут космопиджак, что порядком велик, но он вообще не помогает. Кокичи обнаруживает, что дрожит.       На его руках кровь двоих человек — и скоро будет еще одного, если ничего не получится. Он нарушил собственное золотое правило. Кокичи сам стал монстром, которых презирал.       Он не убивал никого своими руками… Но все равно кажется, будто так оно и есть. Из-за него умерли Миу и Гонта. Они умерли, чтобы Кокичи мог продолжить жить — потому что в конце концов он был чертовым трусом.       И Кокичи вновь мог развернуть ситуацию в свою пользу. Мог выпить противоядие и оставить Кайто умирать, мог позволить тупой, невыносимой девчонке-убийце стать очерненной. План бы так же великолепно сработал, не сотрудничай Кайто с ним — на самом деле, наверное, он бы даже сработал лучше, если бы Кокичи был тем, кто в итоге окажется в экзисайле.       Но…       Бессмысленно об этом думать.       Кокичи устал и не уверен, что хочет продолжать бороться.       Итак. Это будет его последний ход. Его последняя попытка разрушить эту треклятую машину для убийств, маскирующуюся под игру.       Его красивое, эффектное самоубийство.       Кокичи жертвует свою жизнь.       А чем ответишь ты, Монокума?