Кода к 1.1

Сэм сидит рядом и молчит. Они едут, кажется, уже целую бесконечность — мимо в сумраке мелькают деревья, дорога летит под колесами Импалы, пока в салоне царит просто гробовая тишина. Дин изредка поглядывает на младшего, но тот упрямо приклеился к тьме за лобовым стеклом. Он совсем не изменился за то время, что они не виделись, — волосы все так же всклокочены, челка падает на лицо, одежда висит мешковато, словно и не вырос вширь, а все еще тонет в пассажирском сидении, как Сэмми, которого он видел в последний раз. Дин дает брату еще две минуты на то, чтобы начать разговор и, не дождавшись, включает музыку, чтобы тишина не давила так сильно на барабанные перепонки. Древняя кассета не успевает даже строчку выплюнуть, как Сэм наклоняется и давит на кнопку «стоп». — Эй, я слушаю, — бросает Дин, не отрывая взгляда от дороги. Он снова нажимает на потертую кнопку «play» и покрепче перехватывает руль. Ехать еще долго, а если Сэм продолжит молчать, придется говорить первым. Сэм делает глубокий вдох, видимо, решил помедитировать в тачке, или чему там его научили в его пафосном универе, чтобы справиться с накатывающей злостью. А затем открывает окно, вытаскивает кассету из аудиосистемы и выбрасывает. — Какого черта? — Дин поворачивается к младшему, а Сэму словно только это и нужно было. — Ты бросил меня, — в голосе младшего столько обиды, что Дину становится холоднее, чем в доме с призраками. Кажется, еще секунда, и у них изо рта начнет идти пар. — Не неси чушь, — Дин давит на газ, отчего двигатель взрыкивает и машину дергает вперед. — Ты бросил меня, а потом появился спустя два года и решил, что снова можешь вернуть все как есть, — Сэм режет словами как ножом, препарирует Дина без анестезии. — Я бы не стал называть это именно так, — Дин пытается отшутиться, но Сэм, кажется, серьезен. Они что, будут говорить сейчас? Прямо здесь, на трассе, на пути в богом забытый Джерико, во время охоты и поисков отца? Такие разговоры нужно вести в уединении, за закрытыми дверями, а желательно вообще не вести. Дин морщится и трет переносицу, обдумывая, что ответить, чтобы не провоцировать младшего, но поздно. Сэм уже вышел из себя и теперь тормошит Дина, кусает его за больные точки, лишь бы вытащить нужное ему. То, что сам Дин предпочитает прятать поглубже. — Ну, тем не менее я вижу, ты времени особо не терял, Джессика — высший класс. А эти сиськи! — Заткнись, — Сэм рявкает, и вот это уже непривычно. Младший не повышает тон. Это не в его характере. На секунду Дин думает достать из-за пазухи флягу и плеснуть Сэму в лицо святой водой. — Сэмми, давай не будем, — собственный голос какой-то слишком уж тихий. Хочется, чтобы все это просто кончилось. Чтобы было как раньше: только он, Сэм и дорога. — Не зови меня так, — младший дергается, словно его окатили кипятком, и это задевает больше, чем все оскорбления вместе взятые. — Сэмми — это маленький влюбленный идиот. Я — Сэм. Которого ты бросил, чтобы прекрасно охотиться с отцом, чтобы… трахаться с девчонками, чтобы… я не знаю, пожить нормальной жизнью, — Сэм с обидой выплевывает слова, сливает накопившееся за годы. — Это неправда. — О, серьезно? А на что же ты меня променял, Дин? Это отец тебя попросил? Дал команду бросить меня и стать настоящим охотником? Да? В семье ведь не без урода? Живо приказ испо-о-олнять! Так точно, сэр? — Сэм пародирует отца, и это уже слишком. — А знаешь что, ты прав, давай поговорим, — Дин резко тормозит, шины с хрустом стираются о придорожный гравий, которым усыпана обочина. Он выскакивает из машины и, в несколько мгновений обогнув ее, распахивает пассажирскую дверь. Сэм смотрит на него ошарашенно — эффект неожиданности сработал. — Ну же, Сэмми, выходи, поговорим как мужчина с мужчиной, — Дин тяжело дышит, отчего прохладный ночной воздух обжигает ноздри. Сэм приходит в себя и вылезает из машины. Они смотрят друг на друга напряженно, еще чуть-чуть и начнет искрить. — Ты. Бросил. Меня. Одного, — Сэм произносит по словам, сопровождая каждое слово толчком. Дин позволяет это, дает брату выдавить свою боль наружу, очистить загноившуюся рану. — Я ненавижу тебя. И отца тоже ненавижу. Надеюсь, его сожрет какая-нибудь тварь, и ты останешься один. Так же, как пришлось остаться мне. Дин не успевает отследить, в какой момент он размахивается и ударяет Сэма по лицу. Привычка защищать отца настолько поселилась в его мозгу, что давно уже превратилась в рефлекс, и не важно, от кого исходит угроза. Сэм смеется, словно Дин только что подтвердил его теорию. Даже в сумраке видно, как у него на губе алеет капля. Теперь ясно, куда пришелся удар. Младший дерется так же, как раньше, — без тактики, просто прет напролом. Дин блокирует пару первых ударов, но потом перестает сопротивляться и просто позволяет Сэму оторваться. Они несколько раз едва не падают на землю, но Дин контролирует ситуацию, даже в такой момент он должен думать за двоих — не хватало еще, чтобы младшего сбила какая-нибудь несущаяся в ночи машина. — Зачем ты это сделал? — орет Сэм, когда Дин прижимает его к боковой двери Импалы. Младший все же успел несколько раз хорошенько въехать ему по лицу: Дин чувствует, как из носа щекотно стекают явно не сопли. — Тихо, Сэмми, тихо, — Дин прижимает брата к себе. Господи, наконец-то. Сэм пытается отшатнуться, но Дин не дает. Он физически не может. И тогда они делают то, что умеют лучше всего. Сэм находит в темноте его губы и целует. Выходит немного неуклюже, у Сэма рассечена губа, и вообще, они стоят на трассе, но это лучший поцелуй в жизни Дина. Сэм стонет ему в рот, и Дин сжимает его крепче, втискивает колено брату между ног, позволяя младшему притереться уже твердым членом сквозь несколько слоев одежды. — Дин, Дин, пожалуйста, — Сэм словно и забыл о ссоре, словно не было даже двух лет их полной изоляции друг от друга. — Сейчас, Сэмми, сейчас я все сделаю, — Дин не узнает свой голос — он низкий и потрескавшийся. Несколько секунд на то, чтобы сообразить самую удобную для них позицию, а затем он просто разворачивает Сэма к себе спиной и устраивает его ладони на крыше Импалы. Он расстегивает ремень на джинсах брата, затем пальцами одной руки расправляется с пуговицей, а другой начинает свое самое любимое путешествие — по телу Сэма. — Идиот, ты такой идиот, Сэмми, — Дин целует сзади шею брата, впитывая родной-чужой запах. Сэм без него пахнет по-другому. Они больше не делят на двоих одно и то же мотельное мыло, не таскают друг у друга дезодорант, не трахаются. Внезапно доходит — от Сэма больше не пахнет Дином. И это нужно срочно изменить. — Я же специально ушел, чтобы ты пожил так, как тебе нравится, как ты мечтал, — Дин шепчет все это Сэму на ухо, одной рукой сжимая твердый член брата, другой освежая тактильную память о каждом изгибе тела младшего. Сэм стонет в ответ и, как надеется Дин, вслушивается. Дважды повторять он не будет. — Ты же так хотел. Универ, белый забор, спокойная жизнь… — Я не… — Сэм пытается, засранец такой, даже в такой момент спорить, поэтому Дин с сожалением вытаскивает руку из-под футболки брата и зажимает вредный рот. — Молчи, Сэмми, моя очередь говорить, умей уважать старших, — Дин кусает его за ухо. Член в его ладони напрягается сильнее, по коже уже начинает стекать вязкая, скользкая ниточка смазки. Хорошо сейчас не зима, как-то не вовремя всплывает в голове. — Одного оставил, говоришь? — Дин продолжает. — Да я наизусть твой распорядок дня знаю, — у меня глаза и уши за каждым твоим действием. Тебя три раза за два года пытались достать твари, кто, как ты думаешь, их убрал? — Дин вжимается пахом в задницу Сэма. Дико хочется внутрь, в родную тесноту, но не сейчас. У них еще будет время. Сэм в его руках дрожит и стонет так сладко, что спасает только натренированная выдержка. — Покажи мне, я хочу видеть, — он отпускает Сэма и тот, лишившись разом всех прикосновений, едва не сползает вниз. Дин не дает, вжимает младшего пахом в бок Импалы, трахает через несколько слоев ткани. Сэм понимает без слов, это лишь их ритуал, который означает больше, чем все клятвы вместе взятые. Дин отстраняется ровно настолько, чтобы дать брату место для маневра — Сэм разворачивается и теперь прижимается к машине задом. Глаза в глаза становится страшнее. — Я тебя больше не отдам, — шепчет Сэм в губы, тянется целоваться, как большая двухметровая девчонка. Дин не признается в том, как сильно это любит, даже если его будут пытать в аду. — Покажи мне, — вместо ответа требует он, и Сэм послушно кивает. Он стаскивает штаны с трусами вниз и разводит ноги, насколько это позволят позиция. Дин опускается на колени и проводит ладонью по нежной коже на внутренней стороне бедра брата, где все еще чернеет его метка. Глупая игра на спор, которая закончилась доказательством вечной принадлежности друг другу. Дин обводит пальцем чуть выпуклые, спасибо дерьмовому татуировщику, буквы D и W. Сэм над ним дрожит и кусает ладонь, чтобы не стонать. В полумраке буквы видно плохо, но Дин еще посмотрит на них, когда они доберутся до мотеля. — Джессике нравится? — Дин поднимает голову, продолжая поглаживать буквы одной рукой, а второй мягко сжимая пульсирующий член. — Иди нафиг, придурок, — фыркает младший, за что Дин с оттяжкой шлепает его по татуировке. — Мы просто живем вместе, мог бы и узнать, раз так внимательно следил за мной. Удивительно, как Сэм еще находит в себе силы язвить. — А я знаю. Просто хотел услышать это от тебя, — отвечает Дин и заглатывает член брата до основания. На этот раз выдержка изменяет Сэму, и он рассекает ночную тишину громким «а-а-ах». Дин сжимает губы плотнее, наслаждается вкусом и запахом. Пока еще Сэм не пахнет Дином, но они уже ближе к цели. Младший держится руками за машину и толкается в его рот глубже, спешит к своему оргазму, словно у него на хвосте тачка-призрак. Ничего, сейчас можно. Дин мнет свой член сквозь джинсы и продолжает сосать, играет языком с уздечкой, выпускает член изо рта и, плотно сжав губы, надевается заново, вырывая из младшего ругательства и стоны. — Дин, Дин, — Сэм загоняет как можно глубже и запрокидывает голову назад. Дину хочется видеть, но с такого ракурса можно рассмотреть разве что задранный кверху подбородок и линию шеи. В горло ударяет теплая сперма, и Дин сглатывает. Сэм на вкус еще тоже не такой, как надо, но они и это исправят. Неделя жрачки в дороге — и пафосное черничное послевкусие сменится привычным фастфудовским. Глупости, конечно, Сэм всегда вкусный. Дин поднимается с колен и опирается на крышу машины рукой. Сэм тянется к его ширинке, но Дин останавливает его. — До мотеля еще минут двадцать. Я потерплю. Хочу тебя вспомнить. Сэм тяжело дышит, заправляет член в трусы и натягивает джинсы — все это не отстранившись от Дина ни на сантиметр. Удивительный талант. — Поехали, скорее. Я тоже хочу посмотреть твою метку, — Сэм снова тот самый, которым Дин его помнит. Это слышно и видно даже в темноте, на трассе. Словно в ответ на вопрос помеченное место покалывает, и Дин неосознанно трет свое предплечье — Сэм сам выбирал, куда ставить свои инициалы. — Поехали, чучело, — Дин мягко зарывается пальцами в волосы Сэма, притягивает к себе и целует напоследок. Ему кажется, Сэм снова пахнет как надо.