in the mood for love

— Знаешь, когда ты говорил, что планируешь отпуск на целый месяц, я представлял тебя где-нибудь… — Чонгук вытягивает губы в трубочку, запрокидывая голову к потолку. — Что не в четырехстах километрах от нас, наверное? Он застегивает молнию на рюкзаке, к счастью, он вроде последний, и все вещи у Чимина наконец-то собраны. Чонгук сидит на его кровати, занимая собой почти всё пространство, создавая ощущение, что квартира этому большому любителю всех спортивных клубов и залов вовсе не по размеру. Хочется дружелюбно шлепнуть того по груди, потому что пока Чимин выбивает из себя пот, бегая из комнаты в комнату, в надежде ничего не забыть для поездки, Чонгук отвлекает. — Отвали, — фыркает всё же он и машет рукой, чтобы подвинулся. Не может больше стоять — ещё минута, и свалится от усталости. Ужасная привычка откладывать сборы до самого последнего дня, и вот результат. Упахивается чуть ли не вусмерть. — Ты в прошлом месяце вообще неделю не выходил из дома. — Тем более, не повторяй моих ошибок! — Если хочешь, чтобы я полетел куда-нибудь в Италию, Новую Зеландию или Японию, я не буду против. У меня обширный ряд стран, в которые я с радостью наведался. Но у меня не безлимит на карте, а мне платить за квартиру. Чонгук кивает понимающе. Сейчас, как объясняло начальство на крайней встрече для всех отделов, у компании трудные времена. В похожую чушь он, может, и поверил, будь лет на пять моложе, а ещё если бы их директор не проживал в одном из самых элитных районов Сеула. Но это так, птички в ухо напели. Они с Чонгуком уже раздумывали о переходе на другое место, но пока с предложениями туговато, а у Чимина голова пухнет от переработок за последние недель восемь. Поэтому он чертовски нуждался даже в минимальном отдыхе. Родной Пусан подходил для этого на девяносто девять и девять десятых процентов, в конце концов, это ведь тоже своего рода туристический город? Родители там тоже, которых не виделись с прошлогоднего Чусока, и море. Перебравшись в Сеул, многие друзья не сильно разделяли восторга Чимина, прогуливаясь по побережью, когда на праздники решили отправиться на Чеджу. И его коллеги по работе, интересуясь пусть больше из вежливости, где Чимину понравилось больше всего, не понимали. Ведь: «Эй, но ты разве не из Пусана? Там же кругом вода». Забавное совпадение, что те, кто говорили подобное, ни разу там не бывали. Это не раздражало особо, просто устаешь объяснять по новой, что город там не абы-какая деревушка, а такой же большой и населенный. Чимин жил у подножия гор столько, сколько помнил себя, поэтому даже до ближайшего берега далеко добираться. Глупо жаловаться, потому что район, в котором они провели большую часть времени с семьей, чудесный, и, был готов поспорить, тот развивается до сих пор. У Чимина даже имелось своё местечко со школьными друзьями на небольшой горной возвышенности. Удивительно, что они всегда находили силы мчаться туда после занятий. Запрыгивали на велосипеды по несколько человек разом и таким же скопом возвращались домой. Глупые и беспечные. Так что при всей своей любви к тихим волнам, бьющимся о камни, ничего бы менять не стал. Его не печалит невозможность сейчас себе позволить более яркое и сочное путешествие и поставить хотя бы один штамп в свой паспорт. Вообще-то у них их перестали ставить, переведя подобную необходимость в электронный формат, но помечтать об этом ничего не мешает. Может быть, для всех его знакомых и друзей поездка в Пусан выглядит как простое и незначимое перемещение из одной ближней точки в другую, как доехать на автобусе, но Чимин уверен — для него это теплое возвращение домой. Да и кто знает, какие изменения та принесет его уставшей от рутины жизни? — Ну? — Чимин возвращается из своих мыслительных процессов по коркам мозга. — Нет желания купить мне билет на самолёт? — Обойдешься. Я уже сделал тебе большую дружескую услугу, заправил машину, — усмехается Чонгук, вспоминая, видимо, о ключах в толстовке. Бренча брелками в сцепке с ключами, кидает их Чимину в руки. Чимин в самом деле очень благодарен ему за помощь. Из-за массы срочных дел, которые все как один свалились ему на голову, он не понимал, когда еще успеть заехать на заправку, чтобы бензина хватило вплоть до Пусана. А Чонгук, зная его, как если бы они были разнояйцевыми близнецами, позвонил рано с утра, предложив приехать и взять на себя часть работы. — Спасибо, Чонгук-и, — устало вздохнув, Чимин стукается своей макушкой об его, позволяя передохнуть несколько минут от крутящейся суеты как вокруг, так и внутри себя особенно.

***

Дорога ощущалась утомительно. Пальцы отстукивают ритм несуществующей мелодии, пока машины в потоке на шоссе еле передвигаются. Впереди авария или, может, светофор вышел из строя, но они так передвигаются вот с минуты на минуту ровно полтора часа, и сколько за это время Чимин проехал? Километров пять? В стаканчике почти не осталось кофе, а лёд весь растаял. Оставалось наслаждаться леденцами, которые купил, похоже, Чонгук как пожелание хорошей дороги и спрятал в бардачок, и бутылкой воды. Её он тоже почти допил. Следующим шагом, кажется, должен быть поиск туалета. Теперь он думает о том, что следовало уговорить Чонгука поехать с собой, только в таком случае им потребовалось обоим уволиться. Выбить свой отпуск было тяжелой задачей, а чтобы получить сразу двум сотрудникам с одного отдела… В подкорках раздаётся голос их директора, вещающего с трибун. Трудные времена компании. Ну как иначе. Интересно, по возвращению какова вероятность, что на него спихнут в три раза больше работы? Есть ощущение, что съедят живьём. Чимин с навалившейся усталостью от долгого стояния на одном месте лбом падает на руль, случайно задевая гудок, чем вызывает испуг у соседствующих машин рядом. Кивает несколько раз головой в безмолвном извинении и через зеркало замечает легкое покраснение на лице от удара. Вот по этой причине думать о работе, выходя за её пределы, не следует. Просто он привык понимать, каким выглядит его будущее, чего хотеть и ожидать. Но, конечно, непредвиденные ситуации не поддаются строгому контролю. Они накатывают, и справляться с нахлынувшей проблемой приходится здесь и сейчас. У висков понемногу начинает пульсировать — из-за удара ли, потому что Чимин снова погружается в дебри собственного разума, где порядка уже долго не наблюдалось. Последние месяцы превратились в монотонность действий: работа — дом — работа. Он берёт на себя больше проектов, улыбается мимо проходящему начальству, что и не посмотрит на работников более низкого звена, чем он, остаётся допоздна в кабинете и, как будто ещё проживи чуть-чуть в таком темпе, перевернулся брюхом и всплыл на поверхность, больше не справляясь ни с чем. Чимин банально устает думать, чем прокормить себя, и потом, приближается аренда, нужно дождаться выплат, отложить ещё бы на починку стиральной машины. А значит, нужно выкроить время для похода в прачечную. С друзьями видеться не получается, за исключением такого же развернувшегося креветкой в задачах Чонгука. Они могли бы спокойно начать соревноваться, у кого скопление недосыпа под глазами прощупывается больше [Чимин в лидерстве явно]. По словам Чонгука, тот не сошел с ума, потому что бегает целые километры рядом с рекой Хан и тягает железо так, что на подумать о проблемах не остаётся. И вот уже в чате бесконечный круг обещаний друг другу пересечься где-нибудь [обязательно!], чтобы выпить пива с самгёпсалем. Промучиться ещё около часа в пробке пришлось, но постепенно машины впереди начали своё движение и не застревали спустя один или два метра. Чимин припустил окно, разглядывая, как быстро порозовело небо и солнце ласково подмигивает, готовясь уйти спать до следующего утра, а в ответ, чтобы люди по нему не скучали, окрашивает облака в довесок нежными красками. И всё-таки, как только он пересекает крупное обозначение о въезде в город над широкой дорогой, тревога начинает отступать. Чем больше в поле зрения появляются высокие здания, обустроенные улочки и знаменитый пляж, даже в поздний вечер населённый людьми, понимает — Чимин дома. Время от времени в Сеуле к нему возвращаются воспоминания о Пусане, когда отчаянно не хватает воздуха, полностью пробравшись атмосферой выбеленных стен и панорамных окон в их компании. Они с Чонгуком, к забавному стечению обстоятельств, выросли в одном и том же городе, хотя познакомились друг с другом куда позже. И схожих ностальгических чувств никогда не разделял, стоило в разговоре поднять чиминову тоску. — Хорошее местечко, но в Сеуле я уже полностью освоился. Это мой дом. — Или улицы будут узковаты для такого широкоплечего как ты, — закатывает глаза Чимин, подставляя ладонь под щеку. — Не завидуй. Он сделал остановку у ресторанчика с видом на океан, в надежде, что у окон будет свободно. Усталость накатывает, пусть четыре часа в пути глобально не ощущались чем-то большим, поэтому Чимин планирует поужинать и добраться до дома родителей. На улице смерклось полностью, когда он припарковывает свою машину под ярким светом фонарей. — Ты и правда приехал, Чимин-и, — за спиной с теплотой в голосе он слышит маму, не успев забрать сумки из багажа. Общаться с родителями регулярно, хотя бы созваниваясь, для него уже как необходимость. Крохотное место, куда всегда можно вернуться, почувствовав на себе сполна любовь и заботу, и в ответ не попросят ничего. С каждым разом Чимину казалось всё больше: он делает недостаточно, получая ласковый трепет материнского и отцовского пения, пусть через динамик телефона или смазанной картинки на экране при плохой сети. Потому что это навечное: «ты хорошо питаешься?», «ты высыпаешься?», «тебя не мучает бессонница, сынок?», «ты здоров?». Чимин крепко обнимает с каждой встречей становящуюся всё меньше маму, вдыхая ягодный аромат от её волос, прилипая к согревающей коже, как будто та никогда не мёрзнет и любой холод расступается в миг, пока эта женщина идёт. И широкая ладонь папы зарывается в отросшие чиминовы волосы и улыбается с такой мягкостью, что он снова ощущает себя малышом, которому доверили перенести рисоварку в новый дом. В гостевую комнату Чимина даже не пустили с дружелюбно-грозным взглядом из-под лба. Ведь комната, где прошла глубокая часть его юношества и детства, оставалась нетронутой всё то время. Хотя он не раз повторял родителям, не страшно, если они захотят что-то там обустроить. Стол был полностью забит домашними блюдами, и не захлебнуться слюной от исходящего ароматов получилось только благодаря тому, что Чимин банально успел поесть немного. В стенах их дома почти до позднего вечера не выключался свет, а из столовой исходил звон тарелок и стаканов. За остаток прошедших часов Чимин был счастлив, и наконец-то его голова забита родительским смехом, их рассказами о жизни и ни минуты всполошившихся мыслей о работе. — На выходных обязательно нужно куда-нибудь выбраться. Съездим к храму Хэинса как раньше? — предлагает Аери, уткнувшись макушкой на плечо своего мужа. Чимин растягивает губы в улыбке, понимая, как мамины повадки укоренились в нём ещё с ранних лет. — Звучит хорошо, — Чимин согласно кивает, когда отец оглядывается на него, чтобы увидеть реакцию. Не заскучаешь пока? — Я буду в порядке. Прогуляюсь по городу. — Кстати! Перед тем как все отправились спать, Аери вспомнила о школьном приятеле Чимина, с которым он учился в старшей школе. Кажется, если покопаться в телефоне, Чимин даже отыщет его номер телефона. У него осталось много контактов пусановских друзей, но общались они редко, тем более виделись вживую. Это нормально, потому что всем им больше не шестнадцать лет, где самой большой проблемой было не сдать промежуточные экзамены и не успеть купить токпокки в чаше. Дохён удивительно быстро откликнулся, сообщив, что по-прежнему живет в Пусане, только перебрался ближе к центру для работы. Оказалось, он часто навещает своих стариков и любезно здоровается с родителями Чимина, замечая их у ворот дома. Тон голоса звучал с лёгкой обидой, прознав, сколько времени его друг планировал поездку и не позвонил! Чтобы немного сгладить свою вину, Чимин пообещал чем-нибудь угостить [и за услугу, конечно же, в ответ]. Часто подобный мув срабатывал перед Чонгуком, и этот раз не исключение. — Только потому, что ты мне по-прежнему симпатичен... И я уважаю твоих родителей! — бурчит Дохён в динамик. — Ты лучший. Они встретились ближе к полудню в районе, где сейчас Дохён снимал квартиру. Чимин знал, что тот устроит ему веселый маршрут по Пусану, технически ведь об этом они и договорились, но он ошалело хлопал глазами на просьбу оставить свою машину здесь. — Считай себя туристом, — тыкает пальцем Дохён, отчего оправа очков у того сползает к кончику носа. — Будем передвигаться по метро, так интереснее. — Я с головой испытал аттракцион переполненного метро, как ты думаешь, зачем я купил машину? — Откуда у тебя вообще деньги на машину? — он машет рукой. — Не важно, окунись в атмосферу! По сравнению с твоим Сеулом метро тут так, клубок ниток для уличных кошек. У Дохёна ещё со школы привычка приводить странного формата сравнения ко всему, что вылетает из его рта. Но в этом, наверное, было что-то… что и делает Дохёна Дохёном. Главное — не перенять это себе, а то от шуток Чонгука по возвращению не отделаться ни в жизнь. Приходится взять сумку с задних сидений и отправиться вслед за другом, который успел слишком уйти вперед, увлеченно беседуя с невидимым собеседником. Маршрут далековат от идеала какого-нибудь крутого гида, но и Чимин не остро нуждался в подобном, будучи в городе, где вырос. Конечно, Пусан успел измениться по сравнению с годами, когда он здесь жил, но воспринимать этот город туристическим не получается. Прости, Дохён, — весело фыркает Чимин, пытаясь нагнать друга. Поэтому всё, чего он хочет, — отдохнуть, глупо потратить деньги на вкусную еду и часами сидеть у берега в надежде, что этого времени хватит успокоить свою душу и не начать скрести по стенкам, вернувшись в Сеул. — С чего начнем?

***

В метро, как ожидалось, очень людно, но Дохён даже приткнувшись к окну вагона умудрялся его развлекать, указывая на здания и делясь историями удачных и не очень собеседований, как он глупо воображал себя жителем обеспеченного дорогого района или вообще обзаведется красочным домиком, а на деле планку ожиданий временно стоило понизить. — Ты бы слышал, как кричал на меня хозяин квартиры, когда увидел кошку, — им осталось ехать пару станций, и Дохён листает галерею в своём телефоне, рассказывая о том, как пришлось несколько месяцев скрывать трехцветную кошку. — Голову всю сломал, чтобы поймать. А на работе думали, что я с кем-то подрался из-за царапин на руках до самого локтя. — Ты случаем не прихватил чью-то питомицу? Из круглосуточного например? — Объявлений никаких не было, но если бы я случайно всё же украл, то обязательно вернул. За кого ты меня принимаешь, Чимин! Он тихо смеется, чтобы не нарушать тишину в вагоне, пряча улыбку за кулаком. — Просто интересуюсь. Ты молодец, подарил ей дом. Как понимаю, аджосси тебя не выгнал? Дохён отрицательно мотает головой. — Поднял аренду в два раза. — О, и хорошо, что Чимин не пил в этот момент ничего, иначе беды не миновать. Пришлось прокашляться, не привлекая внимания к своей персоне. После метро оставалось проехаться на автобусе, и первой их остановкой стала весьма привлекшая к себе внимание деревня Камчхон. Сейчас она и правда выглядит необычно, так что Чимин может понять восхищенные вздохи на фоне позади плетущихся туристов. Они прогулялись по улицам вдоль и поперёк и не удержались от того, чтобы зайти в одну из кофеен. Дохён похлопал глазками, покосившись разок и второй на меню, и стало понятно: первое и не последнее угощение за счёт Чимина. Это стоило ожидать. На смотровых площадках тоже толпились, но у Чимина будет время прийти сюда ещё раз. Несколько минут хватило полюбоваться, прежде чем они спустились обратно, заскочив в магазины. Своеобразный шоппинг, наверное? В конце концов, есть ощущение, что деньги с его карты улетят в необъятном количестве. Ходить приходилось много, и Чимин давно не чувствовал такой приятной тяжести в ногах от бесконечных подъемов и спусков. Дохён даже сводил его до собора, что неподалеку от деревни, и к полноценному обеденному времени они заглянули на рынок чем-нибудь перекусить. С тем, сколько времени он проводил в Сеуле, его диалект как будто несколько стих, но стоило вернуться в родные края и с разных уст слышать пусанский сатури и едва улавливать быструю речь продавцов, зазывающих к своим лавкам, расписывая это так, что слюна скапливается во рту, пробуждая голод. — Для старта неплохо, да? Я бы еще заглянул в Чагальчхи, как закончим. Если ты не утомился от морепродуктов, но знаю место, готовят там просто отменно. А ещё у меня есть скидка постоянного клиента! — гордо заявляет Дохён. И Чимин отказывать ему вовсе не хочет, только взяв обещание перед этим прогуляться по пляжам, потому что свежего воздуха и белых волн катастрофически не хватало в крови. — О, к слову! Ты уже успел побывать на Сонджоне? Чимин пожимает плечами. И да, и нет? Мельком заглянул, как только приехал сюда. — Там открыли школу для сёрфинга. Что ты так смотришь? Это весело! Я пробовал только раз, но, уверяю, эмоции сумасшедшие. Где еще найдешь такое? — Не очень вижу себя стоящим на доске и всё такое, — сжимает задумчиво губы Чимин. Но идея звучит заманчиво, чтобы тоже на себе испытать. — Ладно, давай. — Другое дело, Чимин-а! Шевели своими короткими ножками. И только из-за уважения к Дохёну тому прямо сейчас не прилетел мощный подзатыльник. Обратным путем снова пришлось мало сжаться в размерах, чтобы хоть чуть-чуть протолкнуться в вагоне, и он почти всю дорогу назойливо взглядом своему другу повторял, если бы не чья-то тяга к атмосфере городского транспорта, уже доехали до пляжа на машине. Ближе к нужной точке назначения Чимина осенило, что они с Дохёном совсем не подумали об одежде! Шорты там, не в своей ведь плавать будут. И почему вспомнить об этом пришлось только сейчас? Он дёргает приятеля за рукав, предлагая обойтись пока без уроков в этой школе сёрфинга, хотя по-прежнему на предложение отзывается сомнением. Но как аргумент против Дохёна сыграло слабовато, потому что у пляжа всегда держат открытыми магазинчики с купальными костюмами, оборудованием для сёрфинга, жилеты, круги, кофейни с коктейлями и холодным кофе. И всё же друг его убедил, что если Чимину будет неудобно, они уйдут в любой момент. — Я закидаю тебя камнями, если не встану на доску в первую секунду, — в шутливом тоне предупреждает Чимин, когда они приближались к школе для сёрфинга, оказавшейся в три раза меньше, чем представлялось в его воображении. Больше похоже на нечто любительское и с громким названием, заколоченные доски в самой верхушке в броских цветах, подсветка из неона, и само помещение выглядит так, словно туда едва поместятся человек пять. Огромную часть места там [очевидно] занимают такие же доски, как и у входа. Дохён успевает лишь возмутиться лицом и рыбой вдохнуть в себя воздух, пока остроумный ответ формируется в его черепной коробке. — За секунду поставить не обещаю, но если дадите мне полтора часа… — к ним присоединяется с другой стороны стойки инструктор, судя по всему? Чимин сглатывает образовавшийся комок в горле, заставляя себя поднять собственные глаза на уровне лица этого парня, иначе умчится отсюда с горящими от стыда щеками. — увидите результат. Рад видеть тебя снова, Дохён. — Привет, Тэхён-сси! Надеялся именно тебя застать. Это мой школьный друг, — Дохён быстро представляет его, вытягивая из ступора, и Чимин здоровается кивком. На танке-топе, который обволакивает эту покрытую как будто настоящим мёдом кожу, у него висел бейдж с именем и должностью. Чимин уводит взгляд в сторону, чувствуя, что названный Тэхён-сси видит его насквозь. Ощущение, что за такое короткое время вернулся в период старшей школы подростком, паникуя каждый раз при виде красивых людей. — Значит, ты свободен сейчас? — Ага, но мы всё ещё не нашли второго инструктора. Поэтому смогу заняться кем-то одним. Чимин строго оглядывается на Дохёна, что толкает его ближе к стойке. Не делай этого, — шепчет губами, и знает, друг его прекрасно понял по бегущим зрачкам. — Я уступаю. — Дохён! — Чимин не верит глазам, как этот проныра быстренько умывает ласты, говоря, что потусуется пока что где-нибудь у бара и как закончат, пусть маякнут ему. Чертов маленький предатель! — Поверить не могу… Позади он слышит смешок, но скорее сочувствующий, чем Тэхён в самом деле над ним насмехался. Ощущается почти поддерживающим хлопком по плечу. — Значит, ты местный, Чимин-сси? — он оглядывает Чимина, подмечая, что тот не успел переодеться в подходящую одежду для сёрфинга. — Проходи сюда. Натянув на себя купленный костюм, так как в Пусане всё же лето закончилось и на пляж люди приходят для прогулок или такие, как они. Попробовать себя в этом безумии, потому и магазины ещё не все позакрывались? Чимина в самом деле это не особо интересует, просто он старается думать о чём попало, лишь бы не замолкать. Контролирует своё внимание на следах от плотной резинки белых носков, что заталкивает друг в друга и прячет в кроссовках, то вглядывается в песок, попавший внутрь помещения, или на спрятавшееся солнце за облаками. Тэхён выдаёт ему софтборд, судя из его объяснений, в которые Чимин отчаянно старался вслушиваться, он понял — такое снаряжение лучше всего подойдёт таким неумехам [новичкам], как он. Он прикрепляет к доске лиш, оставив другой конец пока спокойно лежать. Его же снаряжение свисало с бёдер, и не знает, благословение то или наказание, прямо перед Чимином натягивает верхнюю часть костюма на себя. — Я родился в Пусане, — неожиданно спугивает он тишину, ожидая старта их занятия и зарываясь носком ноги в рыхлый песок. Не уверен, интересно ли Тэхёну слушать это или он спросил из вежливости, но раз начал… — Но уехал после старшей школы поступать в Сеул и там же остался работать. Дохён решил устроить мне «экскурсию», хотя экскурсовод из него так себе. Подняв голову, оказалось, Тэхён слушал его внимательно и улыбнулся шире на замечание в сторону школьного друга. — Не знаю, чем вы занимались до этого, но со мной будет весело, обещаю. Дохён-сси не прогадал, приведя сюда. Что ж, квадратная улыбка инструктора Ким Тэхёна, посвятившего своё время так быстро и легко одному Чимину, всё же вызывает в нём доверие. Посмотрим, смогут ли из него сделать начинающего серфера, и если нет, с таким сопровождением как будто и не обидно.

***

После инструктажа о технике безопасности и парочке опасных случаев стало боязливо, разглядывая поднимающиеся волны, что прикатывались к берегу, даже на безопасном расстоянии теперь внушали страх. Но Тэхён объяснил, что Сонджон — хорошее место для разогрева. — Всё будет хорошо, слушай своего инструктора, не отцепляй лиш и не пытайся словить волну в плохую погоду. Занятие шло около получаса или больше, Чимин немного потерялся во времени, забыв, чем занимался до и что планирует после, или что на пляже по-прежнему были люди. С Тэхёном складывалось гладко, удивительно, с какой точностью подмечал любое беспокойство в глазах Чимина, притупляя тревогу. Прежде чем предстояло добраться до воды, ему ещё раз объяснили, что делать можно, а чего не стоит, и помог размяться. Застывшие под кожей мышцы Чимина вместе с обладателем этого тела сходили с ума в какой раз по кругу. Вспомнив о забытом лише после всех необходимых манипуляций, Тэхён поднимает конец веревки, прикрепляя тот к чиминовой ноге, опустившись на колени. Взгляд был прикован к загорелым пальцам, что в точности возвели до идеала свою работу, и, закончив, Тэхён поднял голову, усмехнувшись уголком губ. Он ведь не пялился? — Начинать будем с простого. Тебе стоит привыкнуть к своей доске, к воде в том числе, волны сейчас невысокие, но они будут приподнимать тебя, и нужно не пугаться этого. Контролировать всё можно. Ты отлично справляешься. Чимин фыркает. — Мы ещё не начали, а ты меня с головы до ног расхвалил. Мне может и понравится, — срывается с его губ быстрее, чем Чимин сам поймет, о чём сказал. Но Тэхён в ответ лишь игриво ведет плечами, выпрямляясь. Сам он без доски, сказав, что как только Чимин почувствует себя комфортнее, можно начинать учиться уже стоять. И будет рядом, если что-то пойдет не по плану. Ладонь ложится на его спину, аккуратно подталкивая к воде, будто маленького утёнка готовят впервые самостоятельно плавать. — Как ощущения? — интересуется Тэхён, уложив Чимина на доску. Вода несколько раз огрела собой, пока с нежностью покачивала его. — Как будто я тюлень. — Скорее резиновая уточка, — он позволяет себе дружелюбно хихикнуть. Чимин удивлённо оборачивается на него, больше пугаясь, что стоило им зайти в воду, так его инструктор обрёл способность мысли читать. — Ветер сейчас подгонит волны. Как и говорил, для начала привыкай. На словах всё звучит легко, понимаю, но очень важен баланс, контролируй, чтобы твоё тело не ускользнуло вперёд и ты не нахлебался воды, и слишком назад тоже не нужно. Твоя доска начнёт тогда тормозить. И, — Тэхён выдыхает, держа свои ладони, одну под доской, а вторую на чиминовой спине. — Дыхание. Медленно и глубоко вдыхаешь носом, выдыхаешь ртом. О, волна! — Погоди, что? Мне нужно подготовиться… Но волны ждать не будут. Он сам не замечает, как вода подбрасывает его и адреналин подскакивает вверх. Глядя на него со стороны, это покажется детским лепетом, потому что Чимину удавалось наблюдать за действительно крутыми сёрферами. Тэхён не отпускал его в первый раз, и благодаря ему Чимин вцепился пальцами в собственную доску, закрыв глаза. — И ещё одна! — Тэхён, мгновение назад обещавший быть рядом, толкает его вперёд по направлению идущей на них волны. Та подхватывает Чимина, смело прокачивая на себе, на легких радостях он забывает держаться и соскакивает с софтборда. Всё обходится без травм, но для крепкого глотка солёной воды достаточно. Чимин ладонью зарывается в свои волосы, чтобы убрать их с лица, а грудная клетка отчаянно всасывает в себя воздух. Когда моргать становится не столь неприятно, он оглядывается, с удивлением замечая, что Тэхён от него ушел аж на несколько метров. Или… это Чимина унесло? — Крутой результат! Не ушибся? — инструктор добирается до него несколько секунд погодя. Чимину хочется поругаться, потому что отправка в свободное плаванье? Тэхён осматривает его, приподнимая пальцем за подбородок и ладонью прощупывая костюм. — Не злись, такой способ часто помогает насладиться моментом. Прости, правда, прости. Он вздыхает, не в силах смотреть на эту подрагивающую нижнюю губу в попытке вымолвить прощения. Чимин за многим не уследил, не только упрыгнув кататься пластом на бугорке волны, но и как легко они перешли на непринужденное общение, словно близкие друзья не первый год. Солнце постепенно заливает небо рассеянными закатными красками, и большую часть их с Тэхёном занятия прошли с множеством попыток не слететь с доски в первые секунды и научиться чувствовать волну, но как «новичку» Чимину это понятие абсолютно не близко. И тем не менее, на удивление интересное ощущение разыгрывается в груди после того, как у Чимина выходит с помощью сильных рук и верного направления прокатиться по волне. — Если захочешь попробовать дальше позаниматься, то знаешь, куда обратиться, — улыбается его чудо-инструктор, встречая Чимина из раздевалки. После стольких часов у него будто кожу всю перетянуло. Тэхён отстукивает по стойке пальцами, прежде чем продолжить. — Мой номер телефона. Буду рад звонку даже не ради сёрфинга. О? Чимин удивляется, стараясь всё-таки сдержать эмоции на своем лице. Разве не он один в их компании не мог сдержать своего откровенного очарования Тэхёном? Конечно, все мысли, приходящие сейчас ему в голову, — лишь догадки, не более. И тем не менее, ему нравится наблюдать за складывающимися событиями второго дня в Пусане. Дохён с лицом нашкодившего щенка встречает его на шезлонге рядом со школой сёрфинга. Не зря, знает, где провинился маленький бессовестный засранец. К его большому везению, Чимин сильно хлопает друга по плечу, растягивая свои губы почти до ушей. — Ты меня пугаешь. — Спасибо, мне было весело, — всего навсего говорит он, и это искренне. Фактически Тэхён бросил его на растерзание инструктору один на один, но, учитывая, что, во-первых, тот был абсолютно чиминовым типажом, во-вторых, он получил номер телефона инструктора. И хотелось верить в то, что всем подряд такую милость Тэхён не представляет. Это забавно, потому что Чимин ощущает себя, вернувшись в Пусан, свободно. Он может глупо вести себя и бессовестно тянуться к человеку, которого встретил по случайности кружащих обстоятельств. Плечи не придавливает тяжелыми валунами от того, что вся его жизнь до кружилась почти только вокруг работы. И один только Чонгук удерживал рядом с собой, чтобы окончательно не пасть. Чимин ловит себя на том, что чего Пусану однозначно не хватает — это Чон Чонгука поблизости. Он соскучился по своему лучшему другу. — Правда?... Хух, — Дохён выдыхает, выпрямившись. Теперь они могли отправиться на рынок. — А я уже готовил речь… К концу вечера они оба устали, и, добравшись до Чагальчхи, сил выбирать самим из продуктов не оставалось, Дохён повёл сразу на второй этаж к ресторанчику, в котором чаще всего бывал. Все места почти забитые, но повар, узнав Дохёна, когда ещё не вошли внутрь помещения, помахал рукой, зазывая. Получилось сесть недалеко от кухни с маленьким обзором на происходящее за пределами ресторана. Две бутылки соджу и щедрая порция жареного кальмара, что под конец трапезы у обоих распухли губы от остроты, и долгие разговоры о прошлом, как завершение всего происходящего — Чимин сделал счастливым. Давно забытое чувство, которое особенно хотелось пригреть на своей груди.

***

Он расплывчато помнит, как на такси они с Дохёном добрались до его квартиры. Пьяным за руль естественно сесть бы Чимин не позволил, и спать в машине, увы, пришлось бы, подвернув ноги, даже с его комплектацией. Школьный приятель помог улечься на диване, прежде чем сам отправился в спальню отсыпаться тоже. Следующим днем они не пересеклись — стикером лежащим под стаканом с водой оставили записку:

ушел работать ㅜㅜ ㅜㅜ ключи оставил у входной двери! закинь в горшок как уйдешь пожалуйста !!

было весело, давай увидимся снова — дохён п.с съешь рамена от похмелья

До выходных время прошло быстро: особо он никуда не выезжал, помогая по дому, пока родители были заняты делами, и к вечеру доезжал до пляжа, чтобы понаблюдать вновь за волнами, накатывающими на берег. И тем домиком, в котором на дальнем расстоянии мелькала знакомая копна темных волос и широких плеч. Чимин отчего-то не набрался смелости позвонить или написать, а хотелось сильно. Так что у него, кажется, находилась ещё причина приехать сюда. В период младшей и средней школы их семья выбиралась куда-то на прогулку за пределы Пусана, и храм Хэинса стал одним из любимых мест. Чимин, будучи ребёнком, проявлял уважение в подобных местах и с интересом подглядывал за работой служителей священного места, хотя слишком мал, чтобы понимать происходящее. Он помнит, как мама аккуратно подводила его к столу, чтобы сделать три обязательных поклона и оставить подношение. В особенные дни они успевали приехать к рассвету, чтобы послушать удар гонга, который приводил тогдашнего малыша в тихое восхищение. Сейчас повторяется всё ровно то же самое, они совершают три поклона, прежде чем Чимин про себя повторяет молитву и просит о здоровье и благополучии тех, кто подарил ему жизнь. Солнце в этот день светило ярко, заливая архитектуру храма со всех сторон яркими лучами, отчего на месте долго стоять было невозможно. Становилось жарко. Сам храм находился в потрясающей среде — в горах Гаясан. Раньше Чимин уверял себя, что устал от горной местности, потому что прожил на такой большую часть жизни. Но на деле — то, что его окружало, невозможно объяснить простыми словами. Казалось бы, такой красочной речи попросту не существовало. И, отключив уведомления на телефоне, тихо болтая с родителями, его шагов почти не слышно по рыхлой земле и каменистой тропе. Вернувшись к машине после долгой прогулки, что на удивление навела в голове Чимина порядок, принеся внутрь такой необходимой от мыслей тишину, Аери достала небольшой контейнер с домашней едой, чтобы они могли перекусить и во время пути до дома тоже. Он приткнулся к плечам мамы, пережевывая кимпаб. — У тебя ведь всё хорошо, сынок? Чимин улыбается, подняв голову, и встречается с самыми добрыми и наполненными материнской теплотой глазами. Её рука ложится ему на макушку, поглаживая. — Просто рад вернуться домой. Мне… этого не хватало, — он правда будто бы терял все нажитые года, когда родители находились рядом с ним и с большим вниманием слушали своего сына. — На днях Дохён показал мне школу сёрфинга, эм… Было забавно. Интересный опыт. Хотя был бы он так увлечен, не попадись ему хороший инструктор. Вау, это странно — скучать по человеку, с которым провёл всего несколько часов? — Я пару раз катался на Сонджон, но как-то на второй раз не рискнул, — всё, что он рассказывает, ощущалось бессмыслицей. Как будто Чимин сам не знает, о чем переживает. — Думаю, пока у тебя есть время, нужно насладиться свободными днями по полной. Так что не нужно бояться. В провалах никогда не было ничего плохого, помнишь? Да, она часто повторяла это, когда Чимин злился на себя. «Привет, Тэхён-сси. Что насчет второго занятия? Или кофе? Это Чимин» — отправляет он сообщением, сидя уже за рулём машины, перед тем как отложить мобильный и их будет ожидать двухчасовой путь до дома. Выезжая от храма и гор, сеть на какое-то время пропала, и до самого конечного пункта маршрута Чимин лишь изредка поглядывал на лежащий телефон на панели. Хотелось бы быть уверенным, что после нескольких дней молчания если Чимину не ответят, его это не расстроит, но нервно топающая стопа говорила об обратном. Но уведомление о новом сообщении маякнуло под вечер, когда весь путь успешно был пройден и родители отправили своего сына отдыхать после помощи с ужином.

«Я думал, ты забыл про меня ㅋㅋ» «Так уж быть, дам тебе второй шанс»

***

Он был уверен, что после двухчасового разговора по телефону Тэхён снова затащит его в воду, потому что по выражению лица он явно веселился над чиминовыми страданиями с покорением волн. Обвинение в свой счет вежливо принял, почти мурча в динамик, отчего до скорой сердечной тахикардии оставались считанные секунды. И, похоже, по этой причине продолжение занятий откладываются в сторону на некоторое время. Чимин приходит первым в знакомый уже ресторан. По сути, это место можно считать первой остановкой по прибытию в Пусан? Он здоровается с сотрудниками, любезно улыбнувшимися новому посетителю, как только колокольчик над входной дверью пропел. Днем здесь все также красиво и, к счастью, менее людно. Местные нахлынывают по вечерам? В свой первый раз здесь Чимин не успел заметить украшения на стенах в виде теперь знакомых софтбордов, раскрашенных вручную, гирлянды свисали перетекающие со стен на соседние столы у окон, и аромат стоял такой, что будил все внутренние рецепторы и его аппетит. Переключиться мысленно на меню, сбавить буйное беспокойство в грудной клетке, потому что не знает, чего ждать. Продолжат дальше скрытно флиртовать? Очертят границы? И больше всего Чимин волнуется о том, куда забредет эта взаимная симпатия. Кажется, он снова уходит в бесконечные путаные мыслительные процессы, когда ещё ничего не случилось. Отпуск не скоротечно заканчивался, и Тэхён не давал никаких намёков, а он уже всё поголовно представил с несколькими готовыми результатами. Чимин хлопает себя по лбу, не понимая себя: так действует пусанский воздух на него? В конце концов, если его ждет месячный флирт с таким, как Тэхён, — пусть будет. Главное при неудаче не разболтать всё Чонгуку, иначе жизни спокойной не видать никогда. Он вытягивает пальцы перед своим лицом, замечая редкие подрагивания фаланг, будто бы по телу проходится короткий разряд тока, и сжимает их в кулак. Если прислушается к себе чуть глубже, то в томительном ожидании от встречи было нечто приятное и ласковое. — Нашёл! — большая ладонь снова мягко ложится ему на спину, прежде чем голос Тэхёна доскользит до его ушей. — Совсем не удивлён, что ты выбрал сесть сюда. Видеть Тэхёна не в облипающем каждую мышцу рашгарде и бордшортах — непривычно. Лишь малость, потому что его отсутствие купальных костюмов для сёрфинга не останавливает от того, чтобы носить танк-топы и рубашки [как будто они спасут ситуацию Чимина]. Он оглядывает его с самой макушки до пояса, фыркнув и развернувшись снова к окну. — С того, что это самое популярное место? — закатывает он глаза. — Просто личное наблюдение, — он улыбается широко, не показывая зубов, и янтарного отлива кожа растягивается вокруг, образуя за собой крошечные ямочки. У Чимина в горле образуется тяжелый ком, кажется, вот-вот он будет оторван от земли, позволяя себе так глубоко в чужом человеке пропадать. И что за такое личное наблюдение? Потому что после вброшенной фразы Тэхён с большим интересом погружается в меню, вниманием Чимина больше не обделяя. — О. Простите, можно нам тушеную рыбу для двоих? Блюдо подносят на большой овальной тарелке, и пар маленькими клубнями тянулся вверх. Официантка ставит рыбу на середину стола, быстрой и понятной речью объясняя, как лучше всего разделить мясо от костей. И минутой позже ко столу подали холодные напитки. Чимин тянется к палочкам, чтобы приступить к трапезе, но Тэхён тормозит его. — Позволь мне, — и удивительно точным движением проходится по позвоночнику приготовленной рыбы. Вау, это правда выглядело эффектно, пусть и с ноткой зазнайства. Тэхён подбирает несколько кусочков, чтобы переложить в его тарелку, и только после выбирает оставшееся для себя. Ещё чуть-чуть, и Чимин начнет молиться, потому что перестал понимать происходящее. — Приятного аппетита. — Ты пытаешься ухаживать за мной или что? — не выдерживает Чимин. Рука Тэхёна замирает над своей миской, и застрявший кусочек между палочками грозится вот-вот рухнуть. В моменте ему становится неловко, Чимин почти не задумывается, когда вопрос слетает с губ, не хватало только усугубить ситуацию между ними больше, чем есть… Извиниться? Стоит всё перевести в глупую шутку? — В прошлый раз я подумал, что был не слишком понятен в своих намерениях. Поэтому… — кусочек рыбы снова сжимают в тиски, и та отправляется прямиком в тэхёнов рот. И у него нет никаких объяснений, почему Чимин следит за этим столь пристально. — Да? Я ухаживаю за тобой. Ошарашенно опуская свою голову в тарелку, он усмехается, интересно, хорошо ли, что в их блюде нет листьев периллы. Сердце буйствует, будучи запертым в клетке из костей и плоти, но Чимин отчетливо чувствует каждый удар. Не похоже на нечто паническое, скорее прямолинейный ответ Тэхёна расставил всё, что в его мыслях не сходилось, по местам. Чимин тоже включается в трапезу, вылавливая из миски рыбу, прежде чем съесть растаявшее на языке мясо. Рука отстукивает ритм, попадая между складок джинс, пока Тэхён не переводит всё внимание на себя. К его удивлению, одна тема разговора подтягивается за другой, и Чимин не замечает, как быстро тарелки опустели, оставляя только недоеденные закуски и кости от рыбы. Сколько они просидели здесь? Час? Зал ресторана успел немного заполниться новыми людьми, разглядывающими меню, с момента его прихода. А когда приносят счёт, приходится приложить силу в борьбе с Тэхёном, чтобы оплатить съеденное, и в шаге от своего проигрыша, но очень вовремя он узнаёт полезную информацию — Тэхён страшится щекотки. — Может быть, ты покажешь мне любимые места? — уголок губ тянется вверх, как будто Тэхён предлагает Чимину нечто сокрытое от ушей всех находящихся в ресторане. Он такой радости не разделяет, скорее нервно передергивает плечами, ощущая себя неподготовленным. Выпусти его в центр — едва ли сориентируется в местности без GPS. Было бы замечательно, если Тэхён в самом деле шутил. — Хорошая попытка… учитывая, что ты знаешь, как недавно Дохён сам водил меня по городу. Я гидом похуже буду. — Ну же, — Тэхён сближается, и их плечи почти притираются друг к другу при новом шаге. — Я не про самые известные достопримечательности. Просто мне кажется, даже когда уезжаешь из города, в котором вырос, что-то обязательно остаётся, куда иногда хочется вернуться. Чимин задумывается, вытягивая губы. Заканчивая разглядывать Тэхёна и пряди волос, что тот отчаянно пытался сдуть со лба, он рассматривает мелькающие столбы, встречающиеся им по пути, с рекламными табло и известными поп-группами. — Я из Тэгу, — делится Тэхён. — Мои родители по-прежнему живут там, и я по возможности надоедаю им своим присутствием. Помню, раньше наш дом находился рядом со станцией, и у наших соседей, когда прогуливаешься по переулку, на стенах росли лозы винограда. Мы с соседскими детьми любили бегать и срывать их. А ещё часто стояли лавки с лапшой, но в последний раз, когда я приезжал в этот район, всё позакрывалось. Вздохнув, он погружается в воспоминания, и Чимину согревает сердце, что он способен разделить, какие чувства находят Тэхёна от того, что описывает. Забавно, как даже их фрагменты из детства переплетаются друг с другом, и ещё более важно — ему доверились. — А в старшей школе мы с друзьями стали гулять у реки Нактонган. Потом я подначил их начать бегать, пока не остался совсем один, — смеётся он, и Чимин улыбается в ответ. Он поднимает голову, потому что разглядывать Пусан, несмотря на немалую любовь к нему, не столь интересно, чем смотреть на Тэхёна. На то, как солнце нещадно обнимает каждый периметр его лица, заставляя щуриться и всё равно подставляться лучам, запрокинув голову, или приподнимались его щеки, стоило губам растянуться в новой улыбке, и это выглядит очаровательно. — Надеюсь, не чересчур сентиментально? — Очень в меру, — Чимин щекочет себе нос, лишь бы окончательно не поплыть перед Тэхёном. — Спасибо. Но Чимин не знает, что мог бы ему показать. Несмотря на достаточно трогательное повествование о памятных местах Тэхёна, он не настолько уверен, что обычный жилой район и бывшая школа, в которой тот учился, будут очаровательными. И тем не менее вот они уже едут в машине, и городская местность постепенно сбавляется: яркие вывески мелькают всё меньше, высокие квартирные здания сменяются двухэтажками или небольшими отдельными домиками, а горы впереди возвышаются перед глазами. — Ты давно переехал сюда? — интересуется он, подмечая реакцию Тэхёна на смену общей картины за окном. Тэхён перебирает ногами позади, всё больше оглядываясь, каким выглядит город маленьким и красивым с возвышенности, хотя это далеко не самая высокая гора здесь. Пусть Чимин проводил не столько много времени в центре или бывал на пляжах, множество художественных пространств теснятся где-то в чиминовом списке желаний, но благодаря родителям его детство прошло очень весело. По Сеулу, честно признаться, он успел хорошенько прогуляться из-за Чонгука. При знакомстве вообще-то было наоборот, и это Чимин таскал его за собой, не желая знакомиться с новой жизнью в одиночку. А потом они слиплись окончательно друг с другом. Жаль, работа нагнула их с головой, что в последние месяцы едва ли поспать удавалось. Он тормошит макушкой, чтобы выбить снова набежавшие мысли, пока Тэхён с непониманием оглядывает его, не успев ответить на вопрос. Нагнав Чимина, он, как и в прошлый раз, стукается с ним плечами. — Года два, кажется, — отвечает Тэхён. — В университете я начал посещать клуб по плаванию, тренер даже пригласил меня в спортивную команду, а я, честно, знать не знал о её существовании, — хихикает он, чем вынуждает Чимина словить этот заразительный смех. Удивительно быстро получается отстраниться от собственных переживаний, как будто Тэхён чувствует их тоже. — Мы участвовали в соревнованиях, было чему поучиться. Несколько наград лежат хранятся в доме родителей, они очень гордились. — А сейчас? Тэхён улыбается, но улыбка очень быстро спадает с его лица. На мгновение он даже пугается, переживая, что затронул личную тему, но ведь… Тэхён рассказывал, как часто навещает родителей? Не так всё понял?.. — Я думаю, они несколько опечалены, что я не пошел дальше по ступеням роста моей мини-карьеры, хотя это я гиперболизирую, но не переживай. У нас всё в порядке, я по-прежнему любимый ребенок, — продолжает он. И Чимину становится очень дорого быть частью происходящего между ними разговора. Пусть Тэхён делится о своей жизни с ним точно не первым. — Почти под конец последнего курса я заинтересовался сёрфингом. Сначала мне рассказывал мой сокурсник, его родители часто брали с собой в Лос-Анджелес. Потом позвал с собой, и, о, это сильно ударило по моему кошельку, но того стоило! Он рассказывает, как побывал в разных точках, где собиралось нечто вроде комьюнити любителей волн, и постепенно проникся любовью к сёрфингу. И, если быть честным, Тэхёну подобный вид спорта и увлечения подходит на каждый чертов процент, проникающий под кожу. — Из Кореи я не хотел уезжать, да и на английском тяжеловато общаться… Поэтому стал искать ребят отсюда, и, скажем, судьба завела меня в Пусан? — Вау, — Чимин восхищенно вздыхает и больше в шутку хлопает в ладоши, Тэхён на это закатывает глаза, совершенно не воспринимая подобные действия всерьёз. — Ну я честен ведь! Твоя история жизни весьма удивляет. — Почему ты вообще спросил? — Просто интересно стало, как быстро ты споткнешься, разглядывая всё тут с таким восхищением, — подначивает Чимин, и теперь одним закатыванием глаз он не отделается. Шутливо препираясь, они проходят по каменистой дороге сначала вверх, и Чимин показывает, где чаще всего проводил время со школьными приятелями, делают небольшую остановку у автомата с напитками, и он почти не воюет с Тэхёном, позволяя оплатить две сладких газировки. Даже на возвышенности воздух как будто впитывается, и одежда быстро начинает прилипать к вспотевшей коже. Спускаясь обратно, они выходят на школу, где когда-то Чимин учился. — А вот там дом моих родителей, — он вытягивает руку, указывая на маленькие слипшиеся дома. Тэхён мягко отвечает улыбкой, разглядывая их лишь первые секунды, а потом обратив всё своё внимание к Чимину. В тот момент глаза Тэхёна действительно сияли, разглядывая его. — Это потрясающее место, — и в этом как будто было заложено чуть больше смысла.

***

C мечтательным вздохом падая на подушку, он чувствует себя главным героем фильма, осознавшим, что, кажется, сердце, отбивающее ритмы в груди, свой выбор сделало. И Чимин с этим согласен, следовало только подумать о каждой проведенной минуте с Тэхёном с начала дня до позднего вечера, и тело начинает несвойственно полыхать. Когда долго избегаешь отношений и отворачиваешься от редких романтических попыток в свою сторону, любовь кажется странной. Она больше не ощущается такой необходимой ровно до момента, как первой стучится в двери. И снова отбрасывает на стартовую линию, и Чимин снова думает, что ему хочется любить. Несколько долгих секунд он держит глаза закрытыми, стараясь себя успокоить и не бежать впереди ещё не случившихся событий. Ища что-то в своем телефоне, он всегда перелистывает настолько быстро, насколько позволяют пальцы, лишь бы не смотреть на дни в календаре и сколько осталось до возвращения в Сеул. Чимин переворачивается на бок, где всё время лежал ему смартфон, и на экране высвечивалось недовольное лицо Чонгука, уперевшегося ладонью в подбородок. — Ты такой счастливый, это раздражает, — говорит он, чем вызывает у Чимина смешок. Да, родители говорили, что он стал улыбаться намного чаще. Боже, разве это нормально — позволять чувствам себя утаскивать так глубоко? По-прежнему кажется таким ненастоящим случайное знакомство с Тэхёном, и вот чуть больше недели под ребрами вьются целыми сутками ураганы. Чимин поджимает губы сильнее, чтобы не засмеяться, глядя на Чонгука. Знает, что тот притворяется. — Прекрати светиться, как утренняя звезда. — Не могу. Закатывает глаза он, и мобильный Чонгука не выдерживает тоже, шлепнувшись экраном вниз. Динамик издает несколько ругательств друг за другом, и вот знакомое лицо снова появляется после черной картинки. — Ладно, да, я чертовски рад видеть тебя таким. Подскажешь, в чем секрет? Море в Пусане особенное? Или, может, чьи-то конкретные губы? — хмыкает он. — Я тебя всё время с собой звал, — напоминает украдкой Чимин. — А ты что? — Значит, второе? Чимин, как рыба, возмущенно открывает рот, а слова проглатываются. Вообще-то никаких конкретных губ в его так называемом счастье не участвовало! По крайней мере, «пока что», не сказать, чтобы Чимин готовился это дело исправлять, но… Не следует зарекаться, верно? После той прогулки по воспоминаниям его детства они практически каждый вечер созванивались, если видеться не получалось. Он не может утверждать, что мыслят с Тэхёном они одинаково, но, кажется, не встревай между ними работа и необходимые к выполнению дела, обходили бы весь город привязанными друг к другу. Ха… работа, которая по сути стала причиной их встречи. Так ведь и не договорились о новом занятии, Чимину даже не верится, что он сам хочет попробовать сёрфингу поучиться ещё немного. В самый первый раз это ощущалось странным, непонятным ему, и слова не понимал о том, чтобы научиться чувствовать волны. А потом Тэхён рассказал, что сердце отдал этому делу, и, может, из Чимина выдающегося сёрфера не вылепить, но углубиться ещё разок того стоило. Провести время как можно больше, полностью погрузившись в нагретую солнцем воду, под ухом слышать дурацкие тэхёновы шутки и всё равно ощущать, как крепко он поддерживает Чимина, чтобы море не забирало больше, чем ему позволено, и следуя своему собственному обещанию быть рядом, и пусть потом ничего из этого смысла иметь не будет. Но Чимин сильно пожалеет, если с головой не отдастся желаниям в поездке. — Не хочешь рассказывать своему другу? — Чонгук фыркает громко в динамики, возвращая его на землю. — Нет никаких конкретных губ, просто отпуск творит чудеса. — Да уж не сомневаюсь, — сидеть в одном положении Чонгук устает, поэтому, схватив телефон, он, как и Чимин, перемещается на кровать. — Единственное, из-за чего я держусь сейчас на плаву, — мысль, что нашей дерьмовой компании жить осталось недолго. Я как будто дал добровольное согласие на рабство, клянусь. — Ты заслуживаешь лучшего, — улыбается Чимин, заглушая внутреннюю тревогу о том, сколько придется разгребать за свой отпуск. Чонгук ругается на него за то, как его лучший друг всегда забывает добавить себя в важную часть истории. И Чимину ничего не остается, как через глупо льющийся смех извиниться. Они болтают без умолку, пока батареи их телефонов не выдерживают потока и чей-то мобильный не отрубается первым, прерывая бесконечный видеозвонок.

***

Его просят прийти ближе к вечеру, когда пляж удивительно не переполнен людьми, лишь небольшая часть прогуливается у самого берега, болтая в руках свою обувь, чтобы ноги приятно омыло прогревшейся за целый день водой, а песок щекотливо пробежался между пальцев. В первый раз, когда они встретились здесь благодаря настойчивости Дохёна, Чимин помнит, как был насторожен. День тогда тоже постепенно близился к своему завершению, но они всё равно успели провести несколько часов за занятием до наступления закатных лучей. Чимин сидит на свободном шезлонге, рассматривая океан, ветер был весьма тихим, и к берегу вода прибивалась тихо и не спеша. Сложно сказать, получится ли сегодня чему-нибудь научиться, да и, если быть честным, от прошлого занятия он тоже не запомнил слишком много… Честно, Чимин хороший и старательный ученик! Тэхён первый на его памяти инструктор, с которым их взаимоотношения взыграли иначе. Сначала он смотрел на него недоверчиво, как будто с малым раздражением, а потом Тэхён задобрил его своей красивой улыбкой и теплым тембром голоса, который так и просил довериться ему. За исключением, когда эта вредность в пару метров разом толкнул его ловить волну. И между ними произошёл прекрасный обед с красивым видом, малость душевных откровений, что душу Чимина оплели крепкой нитью, прогулки до приятной боли в ногах и телефонные разговоры. Не может поверить, какими скоротечными дни стали после приезда сюда. Хорошее всегда должно заканчиваться быстро? — Привет, красавчик, — Тэхён снова подкрадывается со спины, заставляя вздрогнуть от внезапного голоса прямо над ухом. Чимин фыркает, старательно желая заглушить беспокойное сердце, стоит одному конкретному предмету его постоянных мыслей появиться в общем поле. — Ты даже не переоделся? Ай-ай. — А тебя не учили не подкрадываться к людям? — абсолютная банальность первой приходит ему на ум. Чимин поднимается с места, разворачиваясь корпусом к Тэхёну, естественно, в своем излюбленном танк-топе. Взглядом он очерчивает, как ткань слегка собирается в складках под грудными мышцами, и быстро находит хитро сощуренные янтарные глаза. — В общем… Я хотел сказать… погода разве подойдет для наших занятий? Тэхён усмехается, и уголок порозовевших губ тянется вверх. Он, как и Чимин, оглядывает океан, проводя, видимо, свою собственную оценку. — Я сверял погоду, поэтому попросил прийти тебя позже. К вечеру должен подняться ветер, но если нас с тобой обманули, то всё равно есть чему тебя научить. Так что? Могу и переодеться помочь. Но Чимин игнорирует эту маленькую колкость, вместо этого пальцами щипая Тэхёна за нос. Кажется, он сегодня чересчур игрив, хотя теперь Чимину такое настроение больше нравится, чем нет. Он старательно расправляет плечи, чтобы сбросить наплывшее за время ожидания напряжение. Почему так всегда происходит с Чимином, стоит ему дожидаться их встречи? Наверное, причина в том, что он никак не может угадать, чем всё может для них обернуться. Тэхён кажется ему непредсказуемым, словно планы разом обернутся иной, незнакомой Чимину стороной. И собственный организм реагирует осторожно на неизведанное, но успокаивается при виде Тэхёна. Он умеет потрясающе располагать к себе за считанные секунды, превращая из полного незнакомца в огромного плющевого медведя, раскрывшего свои лапы для объятий. Ну, если только закрыть глаза на ту его часть, которая заставляет чувства Чимина ходить ходуном, подбрасывая пульс до высоких цифр. — Чем будешь обучать сегодня? — усмехается Чимин, когда выходит к Тэхёну и уже знакомой лежащей доске на песке. — А, господин инструктор? Он закатывает глаза, поднимаясь на ноги, когда Чимин останавливается прямо перед ним. Ладонь поднимается, чтобы пальцами зачесать волосы вбок после небольших трудностей с надеванием на себя костюма, но об этом Чимин предпочитает умолчать. Тэхён делает это нарочито медленно, кажется, и сам наслаждаясь этой короткой заботой, после чего пальцы соскальзывают к лицу, подушечками оглаживая мягкую кожу. — Учить тебя стоять на доске, поэтому заранее готовься к огромному количеству падений, — Чимин вздыхает, начиная немного жалеть о своём желании скорее продолжить занятия. Тэхёна же это больше смешит. — Не волнуйся, твоей красивой заднице не будет так больно. Вода смягчит удар. — Спасибо за беспокойство о моей заднице. Тэхён смеётся громче, закидывая голову назад. Он заходит за спину Чимина, положив свои руки на его плечи, и макушкой стукаясь о его голову. — За всем остальным, между прочим, таким же красивым, я обещаю, как и в прошлый раз, полный контроль и поддержку. Приступим к разминке? Разогрев тела ему даже нравится, Чимин хоть какой-то промежуток времени не будет думать о Тэхёне, пусть тот стоит едва ли в метре от него, вытягивая спину и совершая несколько поворотов. Голова [почти] пустая, и он концентрируется, чтобы хорошо подготовить себя для новых страданий в воде. Звучит совсем не обнадеживающе, и поверит в подобное, кажется, только идиот. И тем не менее он повторяет всё, что показывает Тэхён, прежде чем тот скажет: «закончили». Чимин старается вспомнить и про дыхание, и про умение держать равновесие на доске, хотя, по правде, это ощущается совсем невыполнимым. Не ускользнуть вверх и при этом не сорваться с доски, как вообще всё время быть в этой золотой середине? И Чимин ещё только начинает учиться вставать на софтборд! Катастрофа. На песке они проводят в два раза больше времени, чем в первое занятие. Тэхён очень быстро сменяет маску игривости и поддразнивания на инструктора по сёрфингу. Он ещё раз объясняет, как лучше лечь на доску и держать равновесие, вытягивая тело и держа подбородок чуть вверх, чтобы вовремя увидеть приближающуюся волну. Напоминает про гребки руками, потому что, не научившись этому, встать на доску станет проблемой, не говоря уже об волнах. Он затрагивал это и раньше, но, кажется, Чимин был слишком сосредоточен, чтобы не свалиться с доски, чем научиться на ней ещё и передвигаться. — Информации много, так что спрашивай вообще всё, — говорит Тэхён, объясняя, с какой очередностью грести руками, и демонстрируя эти движения на себе. — Руками ты не двигаешь просто по поверхности, а буквально зачерпываешь воду. И не переусердствуй, постарайся не задирать локти и не грести широко, иначе потеряешь направление. Сейчас чем больше будешь пробовать, тем лучше твое тело запомнит правильную последовательность. Честно, Чимин словно в плену чужих глаз, когда приходилось визуализировать себя на воде, а под софтбордом был чертов песок, и грести воздух. Щеки пылали от бесконечных попыток, и в моменте всё равно из раза в раз соскальзывал в сторону. Под взором Тэхёна чувствовал так странно и глупо. Тяжелее приноровиться держать руки на уровне груди, чтобы найти подходящий момент и перенести ноги вперед одним рывком. После подобных трюков всё тело останется в синяках. И смотреть вниз, в сторону не разрешают, но рефлексы действуют иначе, наводя дымку на всё вокруг. Однако на раз тысячный у Чимина наконец-то получается за прыжок из лежачего положения встать в стойку, после которой он сразу же стал заваливаться набок, пока крепкие руки не подхватили. — Скажи мне сразу, что я безнадежен, иначе я не выдержу, — устало вздыхает Чимин. За всё время, сколько они уже занимаются, пляж почти опустел, и солнце начало опускаться за горизонт. У них около часа, прежде чем начнет темнеть. — Не стану, — улыбается Тэхён, продолжая Чимина прижимать к себе, хотя в опоре больше не было нужды. — Иначе это будет ложь. Ты справляешься отлично. Тэхён предлагает сделать перерыв, оставив ненадолго доски на песке, а сам, переплетая пальцы между их ладоней, ведёт за собой к воде. Он хочет глупо пошутить о том, что его великолепный инструктор специально выбивал своего подопечного из сил, чтобы тихонечко сейчас избавиться. Но после стольких попыток, напоминающих тяжёлые тренировки в спортзале под строгим надзором, расслабиться какое-то время, погрузившись по плечи в тёплую воду, ощущалось едва ли не раем. Особенно когда сопровождающий — Ким Тэхён. Глубоко не заходят, плавая медленными кругами за пирсом, ближе к камням. Это достаточное расстояние от школы сёрфинга и оставленных досок, но Чимину не хочется переживать о них сейчас. Несколько минут с самого захода в воду никто не заговаривает, и их сопровождают только небольшие волны, прибивающие к берегу ветром и собственными руками, что разводили в стороны. — Всё хорошо ведь? — интересуется Чимин, так и не привыкнув к тишине, хоть та была приятной. Но как бы глупо ни звучали его мысли, он начинает скучать по голосу Тэхёна, сопровождающему его всё время. Тэхён быстро опускается под воду с головой, и он не успевает даже испугаться. Знакомые ладони снова ложатся ему на талию, когда тот выныривает, подплывая к Чимину. — Я хочу тебя поцеловать. — О... — смысл сказанных слов до него доходят с явным опозданием. Чимин нервно посмеивается, не понимая, что происходит, но Тэхён… Тэхён смотрит на него таким зачарованно, отчего собственная улыбка быстро спадает. — Я правда был так хорош? — Ты правда очень хорош, — Тэхён выдыхает, постепенно сокращая расстояние между их лицами. Он не может осознать, что происходящее реально, оттого взгляд концентрируется на каплях, стекающих по медовой коже с волос. Может быть, всё это затяжной глубокий сон Чимина? Потому что таких людей не может существовать. Он не ждёт, когда Тэхён решится первым, приближается сам, сталкиваясь с губами, и после первого короткого поцелуя захватывает их ещё сильнее. Глубже, так, что ощущает, как Тэхён дрожаще вцепляется в него, рвано отвечая на новый и все последующие за ним поцелуи. Пальцы скользят, попросту не способны задержаться на одном месте, и зарывается ладонью в мокрые волосы, оттягивая назад, только бы посмотреть на тэхёнову реакцию. На бешено двигающийся зрачок из стороны в сторону, который быстро прячется под закрытым веком. Губы словно полыхают, и каждое новое столкновение заставляет жечь те ещё пуще, но оторваться даже с целью впустить в себя немного воздуха позволить не может. Нет, нет, он не хочет и на короткую секунду отцепляться от Тэхёна, когда со дня знакомства тот стал его грёзами во всем понимании. Сердце тарабанит в грудной клетке, вынуждая вдавливать Тэхёна в себя сильнее, хотя между ними нет и толики расстояния. Ими было съедено всё до самой малой песчинки, а насыщение и близко рядом не стояло. Они сталкиваются зубами, и языки переплетаются друг с другом, и Чимин честно не может найти подходящего оправдания их общему безумию. Но Тэхён находит в себе силы отстраниться, хотя назвать это мудрым решением вряд ли получится, учитывая, как быстро он перебирается распухшими губами на его шею, оставляя за собой ряд покрасневших следов. — Боже, — выдыхает томно Чимин, стукаясь бёдрами о чужие. — Клянусь, если мы не остановимся, я стану с тебя костюм прямо здесь. — Я не буду против… — Однако с огромным трудом Тэхён находит в себе способность затормозить, последний раз проезжая губами по стыку кадыка до подбородка. — Не знаю, что на меня нашло. — Я поцеловал тебя первым вообще-то, — фыркает он. И слишком скоро начинает скучать по всем жарким поцелуям. Их общее желание затянулось до того, что голову сорвало обоим. Тэхён опускает руку в воду, чтобы пройтись уже влажной ладонью по лицу, окончательно освежая свой обезумевший разум, и тихо усмехается чиминовым словам. Задумывается, оспаривать ли их? — Ага, пока я тебе об этом не сказал, но за смелость победа твоя. Возвращаться к тренировкам и обучению встать на софтборд не было смысла, наверное? Он готов заняться чем угодно, но только не этим, тело начинает постепенно обрастать легкой болью, которые последствием лягут на его чрезмерные попытки в следующие пару дней. Они продолжают стоять почти по пояс погруженные в воду, не зная, куда себя деть. Даже друг на друга смотреть подолгу не получается. О, Чимин надеется, что это не последний раз их близости. Что это в принципе не их последний раз. В Пусане у него всё меньше дней, и, как бы не старался мысли подобные отгонять, саднящий внутренние стенки ком разрастается. Он набирает обороты, становится тяжелее, Чимин не может не игнорировать то, что сумка постепенно наполняется вещами, а комната возвращается к своему почти нетронутому и чистому виду, как было до приезда. В Сеуле, когда Чонгук помогал со сборами, шутил о том, что как бы Чимин не остался в родном городе с концами, не желая возвращаться обратно, он отнекивался. Потому что какие события могут заставить тебя бросить прожитую жизнь, даже если сейчас она не приносит той радости, как раньше? А эти события скрепились в одну маленькую, но значимую главу и подписали себя именем, что на устах ощущались как растаявший кусочек шоколада. Была бы воля Чимина, он каждую минуту звал его. Тэхён. Тэхён. Тэхён. [!] Страхи, кутавшие его с момента, как пальцы аккуратно охватывали руль, чтобы отправиться в многочасовой путь, оказываются вовсе не кошмаром, но Чимину всё равно противно на душе, что единственные хорошие вещи, которые с ним произошли, имеют срок. У него есть обязанности, есть обстоятельства, не позволяющие пойти на поводу у собственной души. А её уже очень долго заглушают от попыток сообщить о своем состоянии. Его треплют за щеку, приводя в чувства и вынуждая поднять голову. Большой палец разглаживает покрасневший участок кожи сразу же после своих коротких манипуляций, и Чимин счастлив остудить голову. Сколько уже за свой отпуск он напоминает не уходить вглубь душевного раздрая? — Прости, твой инструктор малость не в себе, чтобы продолжать занятие. Но обещаю, на доску я тебя поставлю, — усмехается ласково он, пока Чимин ловит в его взгляде блики от уходящего солнца. — А если говорить не как инструктор по обучению сёрфингу… то хочешь посмотреть со мной фильм? И завтра, если нет планов, как насчет покататься на машине? Тэхён неожиданно смеётся, прежде чем ему успели бы ответить на заманчивое предложение. Просто, к слову, будь у Чимина и правда планы, он нашёл способ их сдвинуть. — Я возьму на себя все расходы за бензин! — ладонь соскальзывает с его щеки, и это даже обидно, потому что Чимину нравится чувствовать его касания на себе. Любые. — Что скажешь? Он притягивает Тэхёна для быстрого поцелуя, для, может, немного драматичного способа сказать свое «да», пусть придется ездить кругами вокруг одного дома, по переполненным дорогам и простоять в пробке пострашнее того, с чем Чимину уже приходилось столкнуться. Грудь переполняет, когда от вновь слипшихся друг с другом губ Тэхён мгновенно закрывает глаза и ресницы подрагивают сильнее обычного. А Чимин ощущает себя сейчас куда увереннее, чем все эти недели, и этим следует пользоваться побольше, пока всё не откатится обратно. С трудом они выползают из воды, и ветер обдувает как будто в несколько раз сильнее, заставляя поежиться на месте. В идеале Чимину хотелось бы принять душ… И, возможно, такой привилегией воспользоваться можно, когда ноги ступят в квартиру Тэхёна. Повозиться приходится: вернуть софтборд на место, очистить от прилипшего песка, стянуть с себя костюм, который по ощущениям к телу прирос. В первое занятие получалось лучше… Наверное, потому что большую часть дел брал на себя Тэхён как работник, а сейчас он чувствовал необходимость помочь. Хотя признаться… ни за один прошедший урок не заплатил. Щеки непривычно начинает жечь от наплывшего стыда. Тэхён выбирается из-под стойки с сумкой на плече. — Можем идти, — говорит он, раскручивая на большом кольце на пальце ключи, чтобы закрыть дверь после их ухода. — Чего ты покраснел так? — Почему ты не напомнил об оплате твоих занятий? — возмущенно вздыхает Чимин. В ответ на его маленькую претензию он над ухом слышит только смешки, пока дверь с шумом закрывается, выбивая из-под себя остатки песка. — Ничего смешного, твой труд должен оплачиваться. — Он оплачивается, не беспокойся. Просто ты — исключение. Они заворачивают к лестнице, чтобы подняться на мост, заставленный маленькими домиками, половина из которых уже закончили свою работу на сегодня, и на каждом втором висит табличка: «закрыто». До парковки оставалось пройти несколько метров. Чимин идет впереди и почти ощущает широкую до самых ушей улыбку Тэхёна, плетущегося позади. Тот почти не отстает, как будто специально нагоняет его, пока Чимин не будет ощущать его присутствие за собой. И раза три уже на пятку наступить успел. Сказать такое будет звучать несколько ревностно, но оно слетает с языка быстрее. — Часто у тебя такие исключения? — Чимин оборачивается на него, когда останавливается у своей оставленной машины. В кармане пальцы находят уже свои ключи, прощупывая кнопку, чтобы снять блокировку с дверей. — Ты единственный, Чимин. Можно? — протягивая ладонь, Тэхён раскрывает её внутренней стороной перед его лицом. — За руль. Смотреть на Тэхёна хочется долго — изучающе, точечно, рассматривая всё до самой незаметной детали, которая в Чимине отпечатается вечностью. Хочется проникнуть ему в голову тоже, увидеть, каким Чимин предстоит в этих янтарем облитых глазах. При каждом контакте, он вынуждает его задумываться, копаться в себе и вскрывать неизведанное. Что чувствовать возможно так ярко и ни с кем другим подобного не испытать. С ним становилось живее. Чимин секундно прикрывает глаза, прежде чем ключи оказываются в тэхёновой руке, сжимая брелок в кулак.

***

Это не похоже на тот вечер, когда Чимин с Дохёном заваливались к нему в квартиру, одурманённые алкоголем и разговорами, скорее всего, даже не понимали, что делают, хотелось скорее лечь спать. Он может вспомнить обстановку тех небольших апартаментов и миски его новой ласковой сожительницы, ради которой пришлось пожертвовать повышением арендной платы. И утром Чимин не рискнул задерживаться, чтобы не пользоваться добротой своего приятеля, тому ещё пришлось с похмелья ехать прямиком на работу. От произошедшей ситуации он продолжает чувствовать укол вины, хотя по Дохёну точно не скажешь, что тот плохо провёл время в их компании. Наоборот, общаться стали чаще, и Чимин был бы счастлив закрепить связи со своими школьными друзьями. Наверное, это несправедливо по отношению к Тэхёну — думать о чужом жилье и другом человеке, когда его приглашают пройти внутрь и чувствовать себя как дома. Скорее… Размышляя о случившихся событиях, он старается снова убавить просыпающееся в груди волнение. Причина регулярных мыслительных процессов в его голове тормозит неожиданно, заставляя носом врезаться в крепкую спину и вибрацией ощутить смешок. — О, прости, — улыбается Тэхён, разворачиваясь, ладонями придерживая Чимина за плечи. — Хочешь принять душ? Чимин нервно застывает, раскрывая шире веки. Готов уже поклясться, Ким Тэхён давно пробрался ему под кожу, моментально улавливая всё, на что способно отзываться его сердце и какие сигналы подает мозг. Он склоняет макушку на бок, расплываясь от увиденной реакции в широкой улыбке до самых десен. — Нет? Уверяю, спать ложиться будет намного комфортнее, одежду я тебе найду. Он стонет. — Просто признайся, что ты плод моих галлюцинаций. — Не исключено, — Тэхён игриво ведет плечами. Даже не старается отрицать, красивый и великолепный засранец. — Успею приготовить нам что-нибудь к ужину. Дверь в душевую за тобой. Рано ли до шуток, что Чимин был бы абсолютно не против его компании? Зубы прикусывают собственную щеку изнутри, остужая собственный пыл, иначе придётся стоять под холодной водой. Вещи решает оставить на диване в маленькой гостиной, пока в кухонной зоне загорается свет и ласково льётся мелодия бархатным тоном. Чимин честно может привыкнуть ко всей истории, вихрем бушующим вокруг него, и потом оставлять её незаконченной будет до жгучей свежей раны. Невыносимо больно. Тэхён, как и обещал, оставляет небольшую стопку сменной одежды для Чимина, прежде чем тот успеет нынешнюю с себя стянуть. Это одно из самых приятных действий за сегодняшний день — голыми ступнями вступить на холодный кафель и потянуть кран вверх, чтобы поспешно нагревающая вода мелким ливнем обрушилась на него из-под душа. Глаза держать открытыми тяжело, да и не хочется, поэтому остаётся наощупь найти бутыль с гелем и нажать на дозатор, чтобы в ладонь набрался сгусток приятно пахнущего геля. Ощущения прикрепившегося к телу песка, который легко мог пробраться под купальный костюм за то их время пребывания в забвении друг в друге, больше не осталось. Чимин чувствовал себя лучше — как и после любого душа, всё лишнее из головы выбивалось напрочь. Аромат жареного риса и острой кимчи слабо, но пробивались через щели в душевую, пока он обтирался полотенцем. Домашние штаны почти полностью накрыли его ноги, и только большие пальцы выглядывали из-под фланелевой ткани, футболка немного повисшая в плечах, но оканчивалась ровно там, где проглядывала широкая резинка штанов. В квартире свет был выключен, оставляя за собой только подсветку, расположенную на стыке стен и потолка, заливая комнату знакомым золотом. Под стать тому, кто здесь живёт. — Хорошо выглядишь, — мягко усмехается Тэхён, выключая плиту. Испортил весь эффект сюрприза. — Продуктов мало оставалось, так что соорудил что-то вроде поккымбапа с кимчи. Ещё пожарил тостов! Умело бы его сердце издавать звуки помимо оглушающих стуков в грудной клетке, то прямо сейчас запищало. Он оглядывает немного захламлённую кухню, потому что, кажется, Тэхён старался сделать всё быстро и особо не раздумывал над более сложными блюдами. Тарелки наполнены едой, сверху аппетитно лежал желток, который уже хотелось палочками проткнуть и перемешать, вкушая взрыв во рту от лёгкой остроты и яркого вкуса. — Спасибо за твою заботу, — говорит Чимин, поджимая губы. Те подрагивали, и он надеялся, это останется незаметным для любопытных глаз. Просто он становится слишком сентиментальным под конец отпуска. — Спасибо, Тэхён. У Тэхёна взгляд потерянного щенка, которого, кажется, похвалили, но ему непонятно, почему его любимые люди выглядят больше грустными, чем счастливыми, как и должно быть. Но он не терзает расспросами, вместо этого прося Чимина помочь ему с посудой, что нужно перенести к журнальному столу. Насчет выбора фильма особо не старались, листая с помощью пульта обширный выбор нетфликса, и скорее ткнув на более привлекательную обложку фильма. С языка слетело, сколько раз Чимин пересматривал «Как сумасшедший» вместе с Чонгуком. Его лучший друг, наверное, уже не выносил такого количества раз повтора, но всё равно никогда не отказывал. А Тэхён, хмуря нос, рассказал, как раньше обожал «Спасатели Малибу». Они оба не очень любили жанр ужасов, хотя интерес иногда перебивал всякие страхи, и потом заснуть нормально не получалось несколько ночей подряд. Оба любили компьютерные и мобильные игры, Тэхён успел взять с него слово вместе обязательно поиграть, не страшась всех предупреждений, что Чимин в этом может быть плох. Тарелки постепенно пустели, фильм на большом экране шёл своим чередом, и на него едва ли обращали внимание, разве Чимин, уложившись макушкой на свою руку, опиравшуюся на спинку дивана, поглядывал в ту сторону. Звук стоял средний, но постепенно громкость сбавлялась Тэхёном, желающим больше сконцентрироваться на его голосе. — Тебя об этом спрашивали, наверное, тысячу раз, — Чимин улыбается уголком губ, немного измазанным в соку кимчи. Периодически проходился кончиком языка по ним, ощущая, как те распухли от острой пищи. И на каждую подобную манипуляцию Тэхён смотрел на него особенно пристально. — Чем именно тебя завлек сёрфинг? Он прослеживает, как Тэхён прокручивает варианты для ответа, — те редкие моменты, когда янтарные глаза устремляются в потолок, щурясь, — сползает чуть ниже, чтобы их головы остались на одном уровне высоты, и, как будто чуть приближаясь. Колени стукаются друг с другом, и Чимин позволяет своей немного залезть на территорию, ему не принадлежащую. Поддаться сомнению не позволяют, Тэхён опускает ладонь на его ногу, пальцами сминая ткань домашних штанов. — Мне кажется это удивительным. Как минимум, сильная тренировка своего тела, и мне как… спортсмену? — он пожимает плечами, усмехаясь. Кажется, сам не верил в сказанное, хотя Чимин бы не посмел себе сказать что-то против. — …такое интересно. Когда я впервые встретил серферов, они мне виделись богами. Не в буквальном смысле, конечно, но то, с какой уверенностью и контролем они проскальзывали по волнам, которые, по ощущениям, в лучшем случае только прибьют тебя к берегу. И часто в этом находишь способ успокоиться и привести голову в порядок. Глаза на свои слова устало закатываются вверх. — Понимаю, звучу как сомнительный коуч. Нормально, если сёрфинг для людей просто развлечение. Или… они не считают, что в нём есть нечто особенное. Но, думаю, стоит один раз словить по-настоящему высокую волну… Что-то в тебе оно меняет. Как будто ты способен на большее, чем думал. И абсолютно бесконтрольный свободный океан позволяет короткие секунды почувствовать себя могущественным. Такое вот скучное откровение. — Звучит вдохновляюще, — хихикает Чимин. К счастью, Тэхён не видит в сказанном насмешку над своими интересами. Действительно вдохновляет, потому что именно Тэхён пробуждает в нём желание попробовать поучиться этому искусству. — Мне нравятся люди, горящие своим делом. Голоса затихают, и не по причине, что тем для разговоров не осталось вовсе, тишину разбавляет продолжающий идти фильм, но теперь даже Чимин на него не отвлекается. Почти не размышляет, прежде чем отпрянуть от своей руки, на которой лежал, и оставившей след на щеке. Чимин вытягивает ногу, сталкиваясь коленом с обивкой, а собственные бёдра оседают на Тэхёне, что мгновенно поднимает свою ладонь до чиминовой талии. — Но ты нравишься мне сильнее всех, — переходит на шёпот он. — Я надеялся, что ты так скажешь. Они сталкиваются губами, и поражает, насколько в этот момент спешить не хочется. Чимину бы наоборот заморозить время, затормозить его, если то откажется останавливаться. Целовать Тэхёна медленно, позволяя соединять между губ тонкие нити слюны. Свои пальцы он кладет на горячую шею, поднимая их ближе к затылку, где начинается копна каштановых волос. Короткие пряди убирает за ухо, хотя они выскальзывают обратно, прилипнув к коже. Чимин отстраняется, чтобы короткими поцелуями оставить след после себя на мягком носу, прикрытых в наслаждении веках и пройтись по каждой родинке, усеявшимися созвездиями, и ловить каждый сбивающий ритм вздох, что вот-вот перетянется во что-то более сладкое. Он кончиком своего носа случайно задевает волосы, а те сильнее перекрывают Тэхёну весь взор, губами обхватывает мочку уха, а язык случайно проскальзывает сквозь кольцо свисающей серьги. Внутри всё сворачивается тугим жгутом. То, что между ними происходит, тянет назвать чем-то более откровенным и чувственным. Бедрами притирается сильнее, позволяя себе приподняться и опуститься, отчего Тэхён свои ноги раздвигает сильнее, вынуждая и Чимина тоже. Его руки полностью накрывают талию, пальцами вдавливая в рёбра, прижимая к себе, как будто тот — наваждение и вот-вот грозится исчезнуть. От измученного уха получается оторваться, и готовится подобное повторить со вторым, но Тэхён зубами ловит за подбородок, прикусывая. Он смотрит на него из-под пелены, накрывшей глаза. Когда они поцеловались впервые, всё как будто бы можно было списать на адреналин. Думать о последствиях, о своих нынешних действиях не касалось их интересов. Сейчас же Чимин полностью понимает, что делает, и достигнуть обросшей оболочкой желаний — истинное удовольствие, по ощущению которого Чимин скучал. Одна из его ладоней так и продолжает опираться о шею, крепче обхватывая каждым пальцем, а вторая опускается до подтянутых мышц. На них он пускал слюни в первое знакомство с Тэхёном, и, слава богу, теперь это воспоминание не вызывает внутри стыда. Он пялился — долго и откровенно. — Мы должны довести занятия до конца, — срывается с губ Чимина, лишь бы не отчаянно простонать ему прямо в рот. — Ты сказал, что поставишь меня на доску. Тэхён грубо усмехается, поднимая веки. Дыханием обжигает кожу, едва останавливая себя, чтобы не напасть новым [уже] до жадности поцелуем. Их терпение длилось недолго. Не успел обратить внимание, как нерасторопность, ощутимая первой влюбленностью, сменилась на то, что друг друга хотелось съесть. — Ты уверен, что сейчас подходящее время для этого разговора? — его губы только касанием дотрагиваются до чиминовых, и вот Тэхёна словно оттягивает назад. Как вежливо дождаться от него ответа перед нападением. — Ты обещал. — И от слов не отказываюсь, — с долгой паузой отвечает он. — Хорошо, такой ответ меня устраивает. Чимин жмурится, когда они снова падают в глубокую бездну, сталкиваются зубами в поцелуе, и даже короткая саднящая боль быстро гаснет на фоне по мере растущего возбуждения. Язык проталкивает в рот, обводя кромку зубов, и чувствует себя потрясающе, вибрацией ощущая сладкое изнывание Тэхёна, не способного противиться ни одному действию. Он позволяет абсолютно всё Чимину и как будто готов исполнить любое пожелание, только попроси. Глубоко внутри он уже не слышит попытки разума призвать его к рациональности, но вместо этого там то самое бездонное море, подконтрольное только ему одному. Пальцы застревают внизу живота, вытягивая майку из-под края штанов до самой груди. Лоб сталкивается с тэхёновым лбом, давая короткую передышку, последние секунды насытится воздухом, чтобы потом напрочь его лишиться. И не страшно, они вовсе не вспомнят об утерянном, Чимину кажется, он отлично справится без возможности дышать. Способность насытить легкие кислородом потрясающе заменяется Тэхёном. Чьи горячие руки точно также пробираются под свободную футболку, не решаясь пока что забраться куда поглубже. Или выжидая подходящего момента. Тэхён поднимает руки, чтобы помочь снять с себя кажущуюся такой лишней вещь. И сердце как будто перестает биться, когда он может позволить себе осмотреть чертову драгоценность, недостойную и Лувра. Его ладони проезжаются несколько грубо по подтянутому животу до грудных мышц, вызывая с порозовевших распухших губ томный стон, и тазом толкается навстречу. Чимин обводит пальцами соски, коротко размышляя, пока способный на это, а не полностью погрузится в стадию собственного безумства, стоит ли вобрать их в рот. Стоит ли из Тэхёна выбить звуки погуще того, что слышит. — Чимин, — хрипит Тэхён, как будто в горле наступила настоящая засуха. Он замечает, как дёргается его кадык, а зрачки неуверенно бегают по кругу, боясь наткнуться на Чимина. — Можно мне… Можно. — Что? Тэхён не спешит отвечать, дыша очень глубоко и медленно. Он стискивает руку, лежащую на бедре Чимина. — …прикоснуться к тебе? Не так, как сейчас. — Да. Черт возьми, конечно, да, — кивает первый раз, второй, третий, проходясь языком по слишком быстро обсохнувшим губам. Он ненадолго запрокидывает голову, вбирая в себя пару глубоких вдохов, и Чимин, не отводящий взгляда от Тэхёна ни на миг, видит каждую проступившую влагу на его лице, что каплями вот-вот скатится вниз по подбородку и шее. Ткань домашних штанов натягивается сильнее от крепкой хватки, возвращаясь в привычное положение, когда Тэхён отпускает руку, чтобы поднести пальцы к своему рту и, зная, как на него смотрят, облизывает каждую из фаланг. Футболку с Чимина тоже снимают, и та скатывается с дивана, не удержавшись на мягкой поверхности со всем, что там творилось помимо неё. Холода в комнате не чувствуется от слова совсем, будь на улице зима, они нашли способ согреться друг в друге. Чимин хочет вернуться к тому, где остановился, но под штаны и бельё пробирается ладонь, оставляя за собой прохладу от слюны. Сердце в грудной клетке замедляется и ударами, словно о большой железный диск, расходящийся вибрацией по всему пространству, бьётся в нём. Подушечки пальцев мягко проскальзывают между ягодиц, размазывая остатки влаги по входу. Признаться честно, это его пугает, но и останавливать Тэхёна не желает. Не зная, доведут ли его манипуляции Чимина до новой маленькой смерти, он ищет отвлечение в позабытых губах. Нападает укусами, после которых мгновенно проходится по тонкой чувствительной кожице языком, зализывая несуществующие раны. Ему позволяют истерзывать себя, отвечая на каждый поцелуй. Странно чувствовать в себе что-то спустя такое долгое время, пусть только палец. Тэхён двигается крайне осторожно, он ощущает даже сквозь сомкнутые веки взгляд янтарных глаз, ищущих на его лице любой признак дискомфорта. Чимина растягивают медленно и методично, а в рот проталкивается язык, когда на короткую секунду он отвлекается. — Как ты? — шепчет прямо в губы Тэхён, и он может разглядеть в его зрачках теплое мерцание. Кончиком носа мягко утыкается в чиминов. — Больно? Он мотает головой. — Нормально. — Дай мне минуту, хорошо? — просит он, а пальцы неожиданно выскальзывают из него, заставляя непривычно сжаться. Опьяненно Чимин прослеживает каждое движение Тэхёна, старающегося дотянуться до приткнутого к дивану столика, а его рука бережно гладит спину, вызывая своей нежностью мурашки, бегущие по позвонкам. Не сразу, но в конце концов распознает небольшой бутылёк смазки. — Я его правда не здесь храню. Так просто вышло… Это вызывает на лице улыбку и смешок. Мило, что Тэхён считает нужным объясниться. По правде, их заминка расслабляет его. Плечи дёргаются, когда пальцы с разогретой смазкой на них возвращаются. Сбивчиво стонет ему в шею, ощущая большее растяжение. Тэхён отвлекает его, выцеловывая шею, обдавая чувствительную кожу горячим дыханием. Его придавленный бельём член всё чаще вбивается в Тэхёна, когда в Чимина проникают глубже и чаще. Ситуацию усугубляет то, что он отчётливо ощущает, как сильно возбуждён Тэхён, поэтому, если он не сделает что-то с этим, себя простить не сможет. Несправедливо упиваться удовольствием в одиночку. — Подожди… — просит Чимин, не ожидая настолько резкой остановки. Если бы не сам являлся причиной, то вот-вот заскулил. — Всё в порядке? Носом он прижимается к влажным вискам, чтобы объяснить свою просьбу Тэхёну. И приказ мгновенно отправляется в исполнение. Чимин опирается на колени, хотя двигаться сейчас ему хочется меньше всего, и чувствует, как чужие бедра под ним приподнимаются. Он шумно сглатывает, когда, опустив взгляд, воочию может рассмотреть тэхёнов член с проступившим предэякулятом, вздувшимися венками по всей длине и потемневшей головкой. Откровенное блядство. Собственную голову кружит, и не ясно, от чего конкретно. Ласкового Тэхёна? Его пальцев, теперь так хорошо скользящих внутри Чимина? Возбуждения, к которому теперь может прикоснуться и довести до белого ума быстрее, чем доведут его. Теперь, будучи полностью объятыми сжигающим их душу огнем, Чимин впивается губами в его, не скрывая льющихся через края лихорадочных стонов. С трудом получается оттянуть уже мокрую ткань своего белья, чтобы обхватить ладонью оба члена. Та скользит хорошо благодаря лубриканту, позволяя проезжаться грубо и развратно по всей длине. Большим пальцем он надавливает на уздечку, чем вызывает словесные ругательства у Тэхёна. Они измываются друг на другом, покусывая до приятной боли и проступающей крови на губах, отчего на языке ощущается привкус металла. Больше никто не прерывается, а перед глазами вот-вот взорвется ящик фейерверков, что усыпят потемневшее небо яркими огнями и искрами. Тэхён в Чимина погружается откровеннее, когда хорошо растянутый вход пускает в себя больше. Пальцы изгибаются и вскоре нащупывают уплотнение, заставляющее его дёрнуться на чужих коленях. Чимин не большой фанат интрижек, пусть некоторые его приятели отзываются о собственных похождениях приятным воспоминанием. Они не приверженцы долгой и сильной любви, как Чимин, и надеются подсобить друга в свой круг тьмы. Подобное он не осуждает, даже если понять не способен. И Тэхёна назвать любовной интрижкой никогда и ни при каких обстоятельствах язык не повернётся. Он точно нечто большее. Он — усеянная россыпь звёзд, он — плеяды, он — северное сияние, которое мечтают увидеть хотя бы раз в жизни тысячи людей. Собственные внутренности переносит с места на место, душа дрожит от одной мысли, что такой, как Тэхён, из их жизни пропадёт, сердце уже отчаянно и крепко, без возможности вернуться к стартовой линии. Будь только больше времени, снова мучает об одном себя Чимин, и признание бы слетело с его губ. Между жарких тел становится липко, а их рты жадно глотают воздух, прижимаясь друг к другу. Тэхён оставляет поцелуй на плече, прежде чем обмякнет, а пальцы аккуратно выскользнут из нутра. Усталость накатывает, забирая с собой всякую возможность двигаться.

***

Просыпаться — тяжело. Солнечный свет с трудом пробивается через задернутые шторы, не достигнув даже середины комнаты. Одеяло натянуто до самой спины, а под ним тэхёнова ладонь на его пояснице. Чимин правда пытается согнать сонную пелену, накрывшую их как купол и отторгающую всё, что могло бы разбудить. Телефоны остались в гостиной, кажется, как и сумка с личными вещами. А на прикроватной тумбочке или стенах нет цифровых часов, может быть, он попросту недостаточно старается. Веки с утра всегда невыносимо тяжелые, как будто весом целую тонну. Стоит ли прикладывать силы, чтобы договориться с собой? Чимин не уверен, что в нём достаточно для этого энергии. Ненадолго он разрешает [сдаётся] организму погрузиться в короткий сон, в наслаждении прикрыв глаза и внимание концентрируя на звуках в комнате. А именно, тихом похрапывании за Чимином. Это оказывается именно тем, что хотели услышать его уши — Тэхён сам ещё спит. Постепенно, потому что он отлежал себе добрую половину конечностей, получается развернуться на другой бок, и почти нос к носу сталкивается с Тэхёном, чудом удерживая себя от возможного столкновения. При дневном свете Чимин снова мог любоваться медовой загорелой кожей, длинными тёмными ресницами, дрожащими под его дыханием, и очаровательные родинки, всегда целующие это лицо. Чимин им самую малость завидовал. Долго, увы, не продлилось, и Тэхён, нахмурившись, начал ворочаться, вынуждая его от возникшего испуга отвернуться. Притвориться спящим? Какая глупость, зачем это делать? Подпалив фитиль, огонь распространяется по Чимину мгновенно, и полностью пробудившийся организм подкидывает в памяти фрагменты вчерашней скоротечной ночи. За них не стыдно, но в душе ощущается странно. Очерченные границы ранее перечеркнуты настолько, что теперь не рассмотреть, осталось ли нечто после. Всё больше кажется — возвращение в Пусан пробуждает в нем подростковые черты и настолько колоссальные переживания об объекте крепких сильных чувств. — Прячешься, что ли?.. — хриплым голосом спрашивает Тэхён позади. — Не прячусь я, — защищается Чимин. — Тогда в чём дело? — усмехается почти приглушённо, он представляет, как в попытке вытянуться Тэхён утыкается в подушку лицом. — Не хочу, чтобы ты подумал, будто я пялюсь. — А ты пялился? Множество вариантов проскальзывает в голове. Да? Возможно? А кто бы, черт возьми, нет? А вдруг это последний шанс? Он разве виноват, что проснулся раньше? Тэхён бы не сделал так же? Чимин поднимается с кровати, вместо ответа пожав плечами, пальцы ног соприкасаются с холодным полом, и в первые секунды хочется те отдернуть. Итак… можно сказать сегодня у них свидание? Дружеской поездкой не повернётся назвать язык. Аппетита с утра не было совсем, вероятно, из-за скручивающих желудок переживаниями. Хотя, просыпаясь по будильнику, Чимин всегда находил время для хорошего перекуса перед бесконечными часами за столом в кабинете. Нервничать по любому поводу, кажется, заложено в его крови, иначе не объяснить так часто подскакивающий пульс и кашу из собственных мыслей. С душевой комнатой в квартире Тэхёна он знакомится в третий раз, и как будто та постепенно становится узнаваемой и родной, чем своя ванная в сеульских съёмных апартаментах. Одежду, что ему одолжили дважды, складывает ровной стопкой рядом с бельевой корзиной. Для него остается секретом, есть ли у Тэхёна запланированные места на сегодняшний день. Вчера это казалось не настолько важным, Чимин просто был счастлив, что с ним хотят провести ещё больше времени. Не придется прощаться, не скроллить ленту в телефоне, ожидая конкретного уведомления, и взглядом не прожигать потолок. Тэхён снова поджидал его на кухне, улыбаясь настолько мягко… собственные руки почти потянулись к лицу потрепать за щеки. — Омлет и кофе. Перед дорогой. Чимин озадаченно смотрит на продвинутую к нему тарелку. Не завтрак в постель, что с сердцем определённо что-то творится. Тэхён с ним милым не пытается быть, и очаровывать без того давно поплывшую душу нет смысла, он понимает. Он такой всегда. Потрясающий, заботливый и отлично умеет иногда быть сладким засранцем, опуская глупые, но никогда не задевающие в самом деле шутки. Искренне интересующийся чиминовой жизнью и способный сразу заявить о своих целях. Загорелый и с затягивающимися своей красотой глазами, которые в моменте способны вызвать один скулеж. Чимину нужен белый флаг. — Ты расскажешь, куда хочешь поехать? — спрашивает он, представляя, как хлопает себя по лицу в попытке отрезвить [увы, не от алкоголя]. Барную стойку быстрым шагом обходят, чтобы свободный соседний стул занять. Тэхён кивает. — Два места, — он вытягивает два пальца, и на стол опускается его мобильный с отмеченными точками на карте. — Слышал про Орюкдо? Стеклянная смотровая площадка прямо над морем. Сумасшедший вид. Прогуляемся по парку, ещё одна пешая прогулка нам в копилку, — посмеивается Тэхён, пока Чимин отламывает кусочек омлета. — И есть сельский райончик тоже ближе к окраине города, там ресторан с самодельным пирсом, где подают крабов. Чимин усмехается, подставляя ладонь под щеку. Он щелкает палочки друг об друга после того, как ещё один кусочек был съеден. — Это в твоем понимании покататься на машине? — Ага, — кивает головой Тэхён. — Часа два на дорогу потратим точно. Если устанешь, поменяемся местами. Поищу нам толстовки, на Юрюкдо, скорее всего, ветрено.

***

Телефон несколько секунд стукался о стенки держателя из-за уведомлений. Он смахивает пальцем экран блокировки, читая пришедшие сообщения от мамы, и чувствует укол вины, в череде вчерашнего сумасшествия напрочь забыл предупредить родителей, чтобы те не беспокоились о нём. Хотя Аери не злилась на него — только любопытствовала. После дня, проведённого с Тэхёном, когда они прогуливались по району, где Чимин вырос, Аери задавала вопросы осторожно, уважая возможное нежелание сына подобным делиться. Но это её простой, но очень нужный ему совет помог не так сильно страшиться своих шагов. Это было так приятно после ужина вновь вернуться к дивану, где привычно собиралась вся семья, чтобы немного отдохнуть от всего. Прямо как в детстве, если подумать. Чимин в те дни был беззаботным ребенком, следующим за матерью или отцом, они всегда хлопали по месту рядом с собой, и он подбирал ножки под себя, садясь как можно ближе к теплому боку Аери. Тогда непонятно для чего и зачем, когда они виделись все друг с другом ежедневно, но Чимин свою семью любил крепко. Ему не наскучивало слушать истории папы с работы или как родители дружелюбно друг на друга ворчали, а потом читали книгу, как ни в чем не бывало. В подростковом возрасте своего сына словить им явно было тяжелее, но будь это десять минут или полчаса, он всегда проводил время в гостиной рядом с ними. Поэтому, вернувшись домой, Чимин иногда по своему желанию звал всех за собой. Тэхёну бы было интересно послушать эту часть чиминовой жизни? Родителям напрямую о нём Чимин так и не рассказывал, хотя, уверен, те догадывались, их сын пропадает на долгие часы не в одиночестве. Может быть, расплывчато, зачарованно, что у Аери часто вызывало довольную улыбку. Представить Тэхёна, пригласить его на ужин к ним — в его мыслях выглядело таким правильным. Но всё склонялось к сжатому и ограниченному времени. Чимин будто сам себе устраивает цикл одной и той же проблемы, следующей по кругу. Время, неопределенность, страх и иногда с головой заглушающие их чувства. Он был невыносимым, но все окружающие люди это принимали и любили. В чем-то в своей жизни Чимину повезло очень сильно. «Сегодня вернусь! Простите ㅜㅜ» — пишет Чимин в сообщении. Когда долго живешь один, совсем забывается, что о нём могут переживать. К этому моменту в машину возвращается Тэхён, довольный, как кот, хлопая в ладоши. — Можем отправляться в путь! О, тебе кто-то написал, — он указывает пальцем на новое всплывшее сообщение.

«Передавай приятелю привет от нас~»

— Кто же твой приятель? — улыбается Тэхён, пока экран на телефоне не гаснет от скоростного нажатия кнопки на боковой панели. — Я? — Вариантов не так много, — Чимин щипает его за любопытный нос, вызывая только больший смех. Им бы с места сдвинуться, чтобы не занимать свободную колонку. Поэтому, заведя ключи зажигания и н.оском надавливая на педаль, машина съезжает к главной дороге, отдаляясь от заправки. — Это родители. Просто их глупый сын совсем забыл оставить весточку о том, где он останется. Тэхён облизывает губы, кидая на Чимина заинтересованный взгляд. Да, они оба как-то не ожидали, чем закончится вечер с просмотром фильма. Им бы поговорить об этом… Чимину вообще многое хочется сказать, но, прокручивая фразы в голове, всё кажется полной глупостью. Разговаривать на важные темы с возрастом сложнее. К счастью, следующие два часа, которые они проводят в пути, проходят мимолетно. Тэхён включает радио, пока машина разгоняется до средней скорости, а другие автомобили в полосе меньше мельтешат перед глазами. Это становится самым глупым и в то же время счастливым временем — салон превращается в настоящее караоке двух несостоявшихся певцов. Окно спускается под самый низ, чтобы свободно высунуть руки, пропуская между пальцев ветер. А по другую сторону раскрывается великолепный вид на океан, волны мчатся к берегу и выглядят куда могущественнее тех, что встречались Чимину в дни занятий с Тэхёном. — О, вау, сейчас бы прямиком на пляж с доской! — восхищается по-детски, когда его тычут в плечо. — Не жалеешь, что в итоге ты со мной? — Чимин говорит это больше в шутку, но Тэхён отрицательно мотает головой. Его пальцы отстукивают ритм, всё также заглушаемый мощным воздушным потоком. — Не в обиду делу моей жизни, но сейчас ты мне важнее. Остальное подождет. Чимин прикусывает губы сильнее, проглатывая каждый льющийся наружу звук. Как можно так просто об этом говорить? Как может он продолжать испытывать чиминово сердце на прочность, когда то давным-давно сдалось? Он может постараться себя убедить в том, что Тэхён говорит подобное, чтобы Чимина правдой не обидеть. Что в самом деле тот ещё не понял, какой смысл несут сказанные слова. Но сам в свои убеждения не верит. Орюкдо выглядит пугающе прекрасным. Его первое впечатление, когда дальше проезжать больше нельзя и перед глазами встают огромные каменные возвышения, давящие своим могуществом. Хочется подобрать более изысканное описание, но на ум ничего не приходит. Один восторг и расширенные зрачки, запрокидывая свою голову выше, чтобы рассмотреть его весь. Тэхён притормаживает, давая Чимину достаточно времени всё рассмотреть. Сейчас они как будто бы поменялись местами, но то, что показывал ему Чимин, в сравнении с этим не стоит и рядом. У лестницы, вытягивающей в самый вверх, Тэхён останавливается первым, протягивая ладонь. — Моя очередь приглядывать за тобой, чтобы не споткнулся, да? — усмехается он. Да, хорошо, один-один. Но несмотря на то, что отказ бы приняли стойко, переплетает свои пальцы с тэхёновой рукой, разрешая вести себя за собой. По лестнице идут не спеша, и на половине пути им обоим нужно время для передышки. Надо было взять с собой воды. Поднимаются долго и не спеша, и чем выше они оказываются, тем больше завораживают даже когда-то приевшиеся Чимину горы. Ветер на возвышенности сильный, обдувая со всех сторон, как будто то и дело подталкивает. Смотровая площадка скоро проглядывается, и на секунду Чимин уже не так сильно уверен, что способен на него вступить. Это страшно, когда можешь наблюдать под собой буквально всё происходящее. Океан, словно чувствуя людское волнение, сбавляет пыл, переставая так сильно подгонять волны за собой. Тэхён продолжает вести его за собой, предлагая под ноги не смотреть, если стеклянное пространство пугает. Это напоминает ему совместные занятия по сёрфингу, когда он обещал приглядывать за ним. Довериться Тэхёну легко. Решают остановиться у скругления платформы, откуда, по ощущениям, можно рассмотреть целый мир. Чимин веки прикрывает, чтобы сконцентрироваться на шуме воды, который за годы жизни стал любимым, убаюкивающим, одариваемым Чимина всегда недостающим спокойствием. — Здесь очень красиво, Тэхён. Он пристраивается сбоку, вытягивая руки через перила. Молчание бегло кружит между ними, пока кто-то не заговорит первым. Чимин знает, что это не обязательно, они друг другу ничего не обязаны. А их привязанность со временем поутихнет, стоит разойтись каждому своей дорогой. Потом вспомнит хотя бы имя? Вспомнит, как жжёт в груди от даже самого малого контакта с Тэхёном? Как Чимин ощущал себя в раю от скользящих рук под [его] футболкой, а губы тянулись за новым поцелуем, словно вот-вот могли лишиться источника, поддерживающего жизнь? Нет, такого, как Тэхён, не забывают. — Ты ведь скоро возвращаешься, да? — вот этот вопрос. Ждал, ждал, ждал, когда его зададут, а подходящего ответа так и не подобрал. По-хорошему, это Чимин тот, кто должен был начать с этого, желательно до того, как отношения между ними затянулись тугим узлом. Если бы сейчас он отошел назад, то невидимая нить потянула и Тэхёна за собой. Он кривит губы, ощущая горечь во рту. — При первой встрече ты ведь сказал, что из Сеула. И Дохён тоже поделился, что ты почему-то решил провести свой отпуск здесь, — продолжает Тэхён. Он расслаблен, кажется, улыбается, разглядывая виды со смотровой площадки. — Интересно, куда мы ещё успеем? — Тебе разве не грустно? — перебивает его Чимин, поворачивая голову, и Тэхён делает то же самое. Его прикипевшие янтарные глаза, маленькая родинка, прячущаяся рядом с веком. — Честно, мне хочется проткнуть шины на своей машине, лишь бы не возвращаться туда. Горячая ладонь ложится на чиминову спину, начиная ласково поглаживать. Ему нравятся эти попытки Тэхёна поддержать его, выглядят мило. И Чимин чувствует себя таким благодарным. — Категорично, — он посмеивается. — Сеул тебе не нравится? Со знакомства они узнали друг друга лучше — о вкусах, о небольших привычках, о тёплых воспоминаниях, связанных с домом. Но в разговорах почти не затрагивалась работа, не приносившая ему радости, и Сеул — великолепный мегаполис — тоже не вызывал улыбок. — Там живут мои друзья, так что… Город есть за что любить. Просто там не совсем моё место. Тэхён постукивает пальцами по спине, чтобы обратить на себя чуть больше внимания, и притягивает к груди, крепко обнимая. Как будто знал, что именно сейчас нужно Чимину больше всего. Нос утыкается в открытую шею, и он ощущает, какое сильное тепло исходит от Тэхёна. Тот ходячая печка в любое время суток. — После того, что произошло вчера… — говорит Чимин, и его голос вибрацией исходит по тэхёновой коже. — Я не готов. То есть… Не знаю, как ты, а я чертовски крепко влюбился в тебя. И отпускать тебя не готов. — Что значит «не знаю, как ты»? — О, это правда его первая реакция на буквально признание? Это заставляет дрожаще расправить плечи, чтобы сильнее зарыться в Тэхёна. — Ещё в том ресторанчике я четко всё обозначил! Я в тебя тоже крепко, Чимин. Повезло, что людей на смотровой площадке не так много, как обычно бывает в подобных туристических местах. Но несколько взглядов со стороны, которые ощущаются, даже если перед собой Чимин видит только медовую шею, мягко намекают, что следовало бы уходить. Ещё пару минут… только пару минут. Остальные смогут потерпеть. Особенно после услышанных слов, переливающихся сладким звоном в его ушах. После прогулки в парке, когда ноги болели до невозможности и каждый спуск по той бесконечной лестнице даже с самыми фантастическими видами на горные возвышенности Пусана давался тяжело. Тэхён предложил довезти их до финальной точки к сельскому району и ресторану с местной кухней из морепродуктов. Тогда их разговор пошёл чуть глаже, чем дался на смотровой площадке. К последнему дню отпуска ему дали хорошую пищу для размышлений. Тэхён искренне поделился, что решать свою судьбу прямо здесь и сейчас необязательно, как и обрывать все связи. Возвращаться из места, которое дарило незабываемую легкость и счастье, сравнивая, похоже на то, как на глазах ломают нечто дорогое сердцу. Но, будучи уже в Сеуле, Чимин сам звонил по фейстайму первым, и ни разу Тэхён его не пропустил. Они делились рабочими трудностями, чем занимались на выходных, а иногда просто смотрели друг на друга в небольшие экраны своих мобильных телефонов. Разок ему удалось даже показать Чонгука, широко улыбнувшегося и махающего ладонью в камеру. И, столкнувшись с самим собой, Чимину предстояло решить: чего желала его душа больше всего?

***

Стеклянные стопки, наполненные соджу, стукаются друг об друга, разливая по столу несколько капель. Ключи от съемной квартиры завтра нужно будет передать перед отъездом, в крайнем случае, оставить в горшке на первом этаже. Чимин залпом выпивает свой любимый напиток, довольно облизывая губы. — Это странно — праздновать распад нашей компании? — хихикает он, а милая официантка подносит им заказанные блюда. Кажется, это точно последнее, потому что на столе едва ли остаётся хотя бы немного места для чего-то ещё. Как будто решили испробовать все позиции в меню. — Ничуть, учитывая сколько наших нервов было потрачено, — Чонгук берет в руки ножницы, чтобы дорезать оставшиеся кусочки мяса для жарки. — Но вообще-то мы провожаем тебя. Чимину потребовалось полгода, чтобы окончательно взвесить все варианты и остановиться на самом подходящем. Он миллион раз прокручивал в голове порочный круг сомнений, колеблясь в своём рациональном выборе. Казалось таким странным отказываться от возможностей, которые преподносил Сеул, чтобы в конечном счете вернуться в родной город. Он приезжал туда — иногда сам, иногда на скоростном поезде — для коротких свиданий с Тэхёном, новых прогулок по побережью и отчаянным стараниям его парня сделать Чимина крутым сёрфером, и даже для более подробных этапов после успешного собеседования на новое место работы. Забавно, но в итоге Чонгук пригласил его в новую компанию к своему другу. Это будет странный, но, он крепко надеялся, и удачный тоже опыт опробовать работу удалённо. Грустно от необходимости больше не лицезреть чонгуково лицо практически двадцать четыре часа в сутки, но тот дал обещание измучить его любыми другими способами. А ещё приехать уже в свой отпуск в Пусан к Чимину и вживую познакомиться с Тэхёном. Но стоило только определиться в том, где он будет чувствовать себя лучше всего без наматываний вероятностей событий «а вдруг», «а если», которые могли никогда и не наступить, и дышать стало легче. Плечи больше не сковывал многотонный груз, за ноги не удерживала верёвка обязанностей, стягивающая крепко лодыжку. Постепенно со всем разобраться получилось. Бутылка соджу опустевает быстрее, чем к их столу присоединяются опоздавшие друзья, хлопая Чимина по спине и заливисто шутя. — Может, мне тоже так в Пусан стоит скататься, а? Шум исходит от них до самой ночи, пока ресторан не объявит о закрытии, во рту сухо от незаканчивающихся обсуждений, а Чонгук проконтролирует, чтобы каждый успешно сел на такси. Чимин знал, что как только вернётся хмельным домой, то позвонит Тэхёну, от голоса которого заснёт в считанные секунды. У Чимина обязательно всё будет хо-ро-шо.