Я в порядке

У него есть собственный дракон. Его дракон умеет превращать пустыню в море, море в лёд, а лёд в вечность. Он фантастически красив. Силен в бою, верен в дружбе и нежен в любви. Его дракон предпочитает чаще бывать в человеческом облике. Если у Нэчжи спросить, есть ли у его дракона какие-то недостатки, он начнет бесконечное перечисление «пороков», вроде: «слишком красиво спит, невозможно уснуть рядом» или «благовоспитан настолько, что аж бесит». Если уточнить, что Нэчжа по-настоящему считает его недостатком, тот ответит, что у его дракона есть только один изъян — его вторая половина с огненным знаком во лбу. Если спросить дракона, какие недостатки он видит в своем спутнике, тот упомянет лишь один: тайную глубокую мысль Нэчжи, что он не заслуживает всего того, что у него есть, и в особенности — не заслуживает самого Ао Бина. — Снимем браслет? — голос Ао Бина ласково прошелестел у самого уха. — Ты ведь знаешь, что я потеряю контроль. — Знаю. Но не ты ли говорил, что нам не время бояться? Это ты владеешь своей силой, а не она тобой. — И что, ты совсем не боишься? — Нэчжа пытался выглядеть задирой, дразнившим младшеклассника, но в глазах плескался совершенно настоящий страх, вопрос был задан не из праздности. Ао Бин улыбнулся, мягко, как только он умел: — Мы — одно целое, помнишь? Твоя левая рука боится правой? А нижняя половина боится верхней? Мне ты вреда не причинишь, я в этом уверен. А если случайно попытаешься причинить его кому-то другому, я смогу тебя удержать. Нэчжа выглядел растерянным. Он ничего не боялся на свете так сильно, как себя самого. Целая цепочка его неверных решений и случайных ошибок уже не раз приводила к катастрофам, последствия которых не всегда можно было запросто устранить. Что если это решение как раз начнет новую такую цепочку? И в то же время дух авантюризма в нём пылал надеждой когда-то обрести свою полную силу, почувствовать себя её хозяином, а не рабом — именно так, как сказал Ао Бин. А Ао Бину он верил... — Валяй. — Уверен? — Ты минуту назад сам меня уговаривал, а теперь спрашиваешь, уверен ли я?! — в зрачках демона заплясали искры. Ао Бин смущённо опустил лицо. Затем сел ровно, глядя прямо перед собой — в глаза Нэчжи, горящие смятением. Одной рукой он дотронулся до золотого браслета на его руке, вторую осторожно прижал к щеке с красными отметинами, планируя не позволить Нэчже отвести взгляд. Беззвучные слова магической формулы, и браслет расползся прямо по руке тонкими золотыми нитями, стёк с запястья на постель и застыл ярко-жёлтой каплей. Демонические силы мгновенно хлынули в Нэчжу, подавляя и затапливая его разум. Ещё мгновение — и он захлебнулся бы этой мощью, погрузился в пучину, забыв себя. Но перед глазами сквозь пелену ярости неизменно возникал лик Ао Бина, словно магическое зеркало. Только отражало оно не то, что творилось на лице демона, а то, что было у него на сердце. Дракон смотрел на него с лёгкой тревогой, но всё же спокойно. В его глазах жили отнюдь не смятение, не страх, не паника, а... нежность и бесконечная вера в то, что в этот раз всё получится. Он справится. Что он не первородный хаос, он — Нэчжа. У него есть имя, есть сердце, есть память, есть честь. У него есть Ао Бин. Его вторая половина, буквально недостающая часть. И сейчас он рядом. Так близко. Сквозь серую пелену Нэчжа всё чётче и чётче мог разглядеть пронзительный взгляд ярких голубых глаз, а щекой чувствовал прохладу нежных пальцев. Одно неосторожное движение Ао Бина вдруг вывело его из столь хрупкого равновесия. Мир вокруг снова поблек, стал монохромным и совершенно, невыносимо омерзительным! Этот мир был враждебен ему. Каждая его частичка желала ему зла и ждала злобы в ответ. Всё вокруг, казалось, пело на какой-то непостижимой резонирующей в костях частоте: ты урод, ты ничтожество, тебя не должно было случиться с миром. Ты приносишь одни несчастья. Больше всего — тем, кого любишь. Зачем ты позволил им спасти тебя от гнева Небес? Зачем продолжаешь осквернять их своим существованием? Ты — средоточие всей дряни, что существует во вселенной. Ты видел эту мерзость, слышал её, ты столько веков её впитывал, что настала пора наконец вернуть её миру — раз уж ты здесь. Мир издевался над ним. Мир проклинал его. Мир что-то скрывал от него. Да, точно! Мир отобрал у него что-то очень важное! Что-то, что демон искал в себе, вне себя, в мире смертных, и бессмертных, и среди демонов... Что-то самое необходимое... Нужно было найти это, во что бы то ни стало! Перевернуть вверх дном хоть всё на свете, но найти это! Срочно! Немедленно! Сию секунду!!! — Нэчжа! — знакомый голос пробился сквозь гул в ушах. Он сосредоточился, сфокусировал взгляд и... Нет, мир не смог спрятать то, что было важнее всего. Две половины всегда найдут друг друга, всегда друг друга узнают. Вот то, чего он жаждал — прямо перед ним сейчас. Потерянная часть себя. Нужно лишь протянуть руку — любую из шести. Нужно лишь взять, притянуть к себе. Прижать покрепче. И как-то впиться, слиться, почувствовать единение, узнать наконец, что значит — быть целым! Глядя прямо глаза в глаза, он обхватил своего дракона всеми руками, крепко, до треска в костях. — Ты... — он не понимал, что хотел сказать, и кому, слишком много энергии разрывало его тело, слишком много мыслей разрушало разум. Но перед ним мелькало что-то, позволяющее сознанию хвататься за это, словно за соломинку, не скатываться в небытие. Глаза. Два бездонных озера. Такие знакомые... Такие красивые... Так близко... Это же его отражение, то, что он искал. Так вот, что он пытался сказать! «Ты — часть меня. Или я — часть тебя. Неважно. Ты наконец-то здесь». Прижимаясь к Ао Бину всем телом, он приник к его губам. Одно дыхание на двоих. Один вкус, один запах. Да, вот так становятся единым целым! Он чувствовал горячий язык Ао Бина, обводящий его губы, скользящий по нёбу. Черные когти защекотали бледную шею дракона, скользнули ниже, оттянули плотный воротник верхней рубашки и резко рванули вниз. Ткань затрещала, разрываясь под острой кромкой. Тонкие пальцы дракона ещё сильнее впились в спину Нэчжи. Судьбу верхней рубашки вскоре повторили нижние одежды, безупречно белые, они валялись на полу изодранные нетерпеливыми когтями, а сверху на них плавно легла обожжённая красная тряпка, служившая когда-то одеждой самому демону. Воздуха вокруг становилось всё меньше. Прижавшись, кожа к коже, оба крупно дрожали. Какой горячий дракон, а ведь рептилия! Одна температура на двоих. Жар, сжигающий всё лишнее, сплавляющий из частей целое. Сознание Нэчжи плыло куда-то, перестав замечать любые звуки, кроме шумного прерывистого дыхания человека в его объятиях. Руки блуждали по изящному телу, нарушая затейливый узор капелек пота, выступивших на сильных плечах и статной спине. Руки то хватали за шею, путаясь во взмокших прядях волос, то ныряли вниз, оглаживая нежную кожу. Ближе, ближе. Ближе!!! Как можно стать ещё ближе? Как можно стать одним? Нэчжа порывисто дёрнулся в сторону Ао Бина, хотя придвинуться ещё ближе было просто невозможно. Не удержав равновесие, дракон опрокинулся спиной на постель. По простыням разметались волосы цвета морских тайн. Нависнув сверху, Нэчжа с трудом разорвал поцелуй, лишь для того, чтобы провести языком по трепещущей жилке на белоснежной шее дракона. Один пульс на двоих — биение энергии жизни. Вкус его кожи — это вкус моря. Ао Бин выгнулся, подставляясь под поцелуи, в забытьи он выпустил острые драконьи когти, которыми теперь ощутимо впивался в плечи демона, оставляя глубокие следы вдоль огненных отметин на коже. Сейчас Нэчжа не чувствовал боли. Всё, что занимало остатки его сознания — желание слиться воедино, как было задумано природой изначально, и если для этого нужно чувствовать когти дракона под кожей — пусть так, это наслаждение, не боль. Границы между их телами размылись. Пальцы сплелись, волосы спутались. Они будто проросли друг в друга своими нервными окончаниями, и теперь то, что чувствовал один, точно так же ощущал и второй. Даже в момент гибели физического тела, их души не были настолько оголены. Их движения тоже стали едиными, словно танец в древнем мистическом ритуале, в котором под молитвы вдохов и стонов рождался новый мир — только их и только для них. Это длилось вечность. А, может, лишь миг. Время стало иллюзорным, как и пространство. Истинным был лишь древний закон вселенной: они — не двое, они — одно. Страсть огня и глубина воды слились, смешались и превратились в пар, в легкое облако, вознёсшее вверх к самым Небесам души, которые не в силах были до сих пор разъединиться. Нэчжа смог наконец осознать мир вокруг, и первым делом призвал на запястье браслет, сдерживающий силу. Его прекрасный дракон лежал рядом, ресницы его трепетали, на ярких губах блуждала лёгкая улыбка. Ослепительная красота, как можно быть таким! Чувствуя, что сейчас даже браслет не гарантирует полного контроля, демон укутал Ао Бина в его немного пострадавшую нижнюю рубашку. Отведя с его лица упавшую прядь мягких волос, Нэчжа легко коснулся губами лба — у самого основания маленького бархатистого драконьего рога. — Решил всё же вернуть браслет? — А ты хотел бы продолжить эксперимент дальше? — Нэчжа прижал своими ладонями руки Ао Бина к постели, дерзко ухмыльнулся и навис над ним, придавливая телом. Но, не выдержав проницательный взгляд драконьих глаз, резко опустил лицо в смущении, зарывшись носом в светлый шелк его рубашки. Ао Бин легко поцеловал его в макушку. Его собственный дракон не любит мёрзнуть, а любит, когда Нэчжа обнимает его со спины, обхватывая крепко, прижимая к себе и не позволяя ночному холоду добраться до чувствительной кожи. Дракон тогда довольно жмурится, подставляет шею под поцелуи, а кончик его носа становится розоватым от смущения. Потом дракон берет его ладонь в свою, прижимается мягкими губами к подушечкам пальцев, да так и засыпает. Нэчжу всегда удивляло, где в этих изящных ладонях с тонкими пальцами помещается столько силы, чтобы владеть духовным оружием, чтобы повелевать целыми океанами. Почти по-женски нежные руки этого поразительного существа, почему они не похожи на огромные лопаты, как у его царственного отца, или на острейшие орудия убийства, как у вероломной драконихи запада?.. Это потому что он само совершенство — светлая жемчужина, воплощение Порядка, всё лучшее, что есть в мироздании. Если когда-нибудь миру придётся выбрать только одну из двух жемчужин, у Нэчжи не возникнет ни малейших сомнений, кто должен будет остаться. Самая прекрасная, самая правильная, самая удивительная. Самая любимая.