Фотография нашей любви

Шум торгового центра был привычным саундтреком их субботнего безделья. Гул голосов, назойливая песня из порядком уже надоевшей рекламы, скрип тележек и приторный запах корицы из пекарни сливались в один монотонный гул. Оскар и Ландо брели между рядами магазинов, не преследуя никакой конкретной цели, кроме как убить время между нескончаемыми проектами и предстоящей вечеринкой у общего друга, старшекурсника Карлоса. Их дружба была тем фундаментом, на котором держался весь мир Оскара с момента переезда в Лондон. Они познакомились на первой же лекции по термодинамике, когда Ландо, сидевший сзади, ткнул его в спину ручкой и прошептал: — Ты хоть что-нибудь понимаешь из того, что он бормочет? — на что Оскар, тогда еще застенчивый и неразговорчивый, только покачал головой. — Отлично, — широко улыбнулся Ландо. — Значит, будем тупить вместе. Я Ландо. С тех пор они были неразлучны. Сначала вместе готовились к экзаменам в библиотеке, потом Ландо в шутку предложил снять квартиру пополам — "чтобы страдать над проектами и чертежами в более комфортной обстановке",— и шутка неожиданно стала реальностью. И вот уже почти год они делили не только жилплощадь, но и все радости и тяготы студенческой жизни: недосып, подгорелые макароны на ужин, панические атаки перед дедлайнами, и редкие, но тем более ценные моменты полного беззаботного веселья. Ландо был полной противоположностью Оскара — хаотичный, громкий, общительный, с немного раздражающей, но бесконечно обаятельной привычкой разбрасывать носки по всей квартире и оставлять кружки с недопитым чаем в самых неожиданных местах. Сам же Оскар был тишиной и порядком, уравновешивающим бурную энергию Ландо. Он собирал за ним кружки, молча возвращал носки на место и терпеливо выслушивал его бесконечные рассказы о девушках, с которыми Ландо постоянно флиртовал, но ни с одной не задерживался надолго. И где-то в этом хаосе совместного проживания, среди разбросанных учебников и ночных разговоров на кухне, Оскар понял, что его чувства к Ландо перестали быть просто дружескими. Это осознание накатило не внезапно, а подкралось, как тихий рассвет, так же неожиданно. Он ловил себя на том, что задерживает взгляд на профиле Ландо, когда тот увлеченно что-то рассказывает, что ищет его взгляд в переполненной аудитории и что его сердце делает кувырок, когда Ландо беззаботно обнимает его за плечи. Оскар прекрасно понимал всю безнадежность этой ситуации. Ландо был прямым, как линейка. Его интересовали девушки, и точка. Так Оскар стал мастером по маскировке своих чувств. Он научился прятать взгляд, отводить глаза и подавлять желание прикоснуться. Его любовь жила тихо, втайне, как самый охраняемый секрет.

***

— Смотри, фотобудка! — Ландо вывел его из задумчивости, дернув за рукав куртки. Он указал на угловатую кабинку в стиле ретро, стоявшую в дальнем углу торгового центра, рядом с игровыми автоматами. — Давай зайдëм? Для прикола. — Ландо светился, как лампочка в гирлянде на Новый год. Оскар скептически хмыкнул: — И зачем? Чтобы получить четыре кривых кадра, где у меня пол-лица не влезет в объектив? — Ну же, Оск, не будь занудой! — Ландо уже тащил его за собой. — Это же весело! Оставим память об этом дне. Подойдя ближе, они увидели табличку, прикрепленную к кабинке. На розовом фоне были нарисованы сердечки и крупными буквами написано: "ТОЛЬКО ДЛЯ ПАРОЧЕК! Запечатлейте свою любовь!". Оскар почувствовал, как по его щекам разливается краска. — Ландо, тут для пар. Мы не подходим. — с едва заметной толикой грусти произнëс Оскар. — Да ерунда! — Ландо уже засовывал купюру в автомат. Дверь кабинки с щелчком открылась. — Разве друзья не могут запечатлеть свою любовь друг к другу? Будем веселиться. Иди уже, не упрямься. Оскар позволил втолкнуть себя в тесное пространство. Внутри пахло пластиком и старыми чернилами. Горел мягкий розовый свет. Ландо втиснулся следом, его плечо плотно прижалось к плечу Оскара. От близости у Оскара закружилась голова. — Окей, смотри, инструкция, — Ландо ткнул пальцем в экран. — Первая поза: Щека к щеке. Вторая: Веселое объятие. Третья: Нежный поцелуй в щеку. Четвертая… — Ландо замолчал, и Оскар почувствовал, как тело друга слегка напряглось. Он сам уже прочитал четвертую позу. Крупными буквами: "СТРАСТНЫЙ ПОЦЕЛУЙ". И как вишенка на торте, приводились "примеры" получившихся фото. В кабинке повисла тишина, нарушаемая только жужжанием аппарата. — Э… — Ландо неуверенно хихикнул. — Ну, это немного неловко. Оскар почувствовал, как по его жилам разливается ледяной ужас, смешанный с порочной, запретной надеждой. Его разум кричал: "Скажи нет! Выйди отсюда!", но сердце бешено колотилось, умоляя о возможности, пусть и фальшивой, прикоснуться к его губам. — Мы можем просто не делать четвертый кадр, — выдавил он, голос прозвучал хрипло. — Нет, это будет выглядеть глупо, всего три фото, — Ландо, кажется, уже входил в азарт. — Давай просто сделаем это быстро. Чик-чик, и все. Для галочки. Как актеры. Как актеры. Эти слова больно кольнули Оскара. Да, он будет притворяться. Это будет самый большой обман в его жизни. — Ладно, — сдался он, не в силах бороться ни с Ландо, ни с собственным желанием. — Отлично! Погнали! Раздался весëлый щелчок, и на экране загорелся обратный отсчëт. Первая поза. Они прижались щеками друг к другу. Кожа Ландо была гладкой, слегка прохладной. Оскар застыл, боясь пошевелиться, пытаясь хоть как-то контролировать свое дыхание. Второй щелчок. Объятие. Ландо обвил его рукой за плечи, притянул к себе. Оскар почувствовал запах его одеколона — что-то свежее, с нотками цитруса и морского бриза. Его собственные руки неловко обхватили талию Ландо. Он чувствовал каждый мускул под тонкой тканью футболки. Третий щелчок. Поцелуй в щеку. Ландо легонько, почти невесомо, прикоснулся губами к его щеке. Оскар закрыл глаза. Это прикосновение обожгло его, как раскалëнное железо. Ему хотелось повернуть голову и поймать эти губы своими, но он лишь стиснул зубы, стараясь не выдать своих чувств. И вот настал момент четвертого кадра. Обратный отсчëт мигал на экране: 3… 2… 1… Ландо повернулся к нему. Его взгляд был сосредоточенным, но безэмоциональным. — Ну, поехали, — прошептал он. Оскар кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Они медленно приблизили лица друг к другу. Оскар видел каждую ресницу Ландо, каждую пору на его коже. Он видел лëгкое замешательство в его карих глазах. И вот их губы соприкоснулись. Это был не поцелуй. Это было мимолëтное, сухое, почти братское прикосновение. Едва заметное касание. Для камеры. Для галочки. Но для Оскара это был электрический разряд, пронзивший все его тело. Он почувствовал мягкость, тепло губ Ландо. Это длилось меньше секунды, но Оскар успел ощутить все: лëгкое дрожание в собственных коленях, предательское желание углубить поцелуй, задержать его… Щелчок. Все кончено. Ландо тут же отстранился, как от раскаленной плиты. Он выдохнул с облегчением, и на его лице появилась широкая, немного натянутая улыбка. — Ну вот и все! Не так уж и страшно, да? Как в кино. Оскар не мог ответить. Он лишь молча кивнул, чувствуя, как горит все его лицо. Его губы все ещë пылали. Через минуту автомат выдал полоску с четырьмя фотографиями. Ландо схватил ее и рассмотрел. — Ха-ха, смотри! На первом ты выглядишь так, будто тебя ведут на казнь. На четвертом… ну, вроде нормально. Почти как настоящие. Оскар взял свою копию фотографий. Его взгляд прилип к последнему кадру. Они оба смотрелись на удивление… естественно. Их губы соприкасались, глаза были закрыты. Со стороны можно было подумать, что они — влюбленная пара. Горечь подступила к его горлу. Идеальный снимок идеального обмана. — Ладно, пошли, а то опоздаем к Карлосу, — Ландо, уже пришедший в себя, вынырнул из кабинки и потянул его за собой. Оскар сунул фотографию в карман джинс, словно краденую вещь. Он знал, что будет хранить ее, как самый дорогой и самый болезненный сувенир. Этот мимолëтный, фальшивый поцелуй должен был стать кульминацией и концом его тайной любви. Он и представить себе не мог, что для Ландо все только начиналось.

***

Вечеринка у Карлоса была в самом разгаре. Музыка гремела так, что дрожали стекла, толпа танцующих тел заполнила всю гостиную, воздух был густым от смеси запахов парфюма, алкоголя и пота. Оскар стоял у стены, сжимая в руке пластиковый стаканчик с пивом, и старался делать вид, что ему весело. Обычно он неплохо вписывался в такие тусовки, особенно если рядом был Ландо, который своим заразительным смехом и энергией заражал всех вокруг. Но сейчас и сам Ландо был другим. С момента выхода из фотобудки он казался отстранëнным, задумчивым. Он не танцевал, как обычно, выкрикивая слова песен, а стоял с бокалом в руке и смотрел куда-то вдаль, изредка перекидываясь парой фраз с кем-нибудь из общих знакомых. Оскар ловил на себе его взгляд. Взгляд был странным, оценивающим, почти незнакомым. Каждый раз, когда их глаза встречались, Ландо тут же отводил взгляд, делая вид, что изучает этикетку на бутылке или наблюдает за танцующими. — Хэй, Пиастри, ты в курсе, что с Ландо такое? — подошла к Оскару их однокурсница Ребекка. — Он сегодня какой-то не в себе. Вы поругались? — Нет, — быстро ответил Оскар. — Просто устал, наверное. Его проект по механике даëтся ему тяжело. Он солгал. Он знал, что дело не в проекте. Дело было в том дурацком поцелуе. Очевидно, Ландо было настолько неприятно, что он теперь не мог даже нормально смотреть на него. Мысль о том, что он разрушил их дружбу одной глупой минутой в фотобудке, заставляла Оскара чувствовать себя физически больным. Он видел, как к Ландо подошла высокая блондинка с факультета дизайна. Она что-то говорила ему, смеясь и касаясь его руки. Обычно Ландо расцветал в такие моменты, начинал флиртовать, улыбаться своей ослепительной улыбкой. Но сейчас он лишь вежливо улыбнулся, что-то коротко ответил и отошëл, оставив девушку в недоумении. Оскар не выдержал. Ему нужно было уйти. Сейчас. Пока он не сделал чего-нибудь еще более глупого, например, не расплакался посреди вечеринки. Он подошëл к Ландо. — Слушай, я не очень хорошо себя чувствую. Голова раскалывается. Пойду, наверное, домой. Не теряй. Ландо встрепенулся, его взгляд наконец сфокусировался на Оскаре. — Что? Серьезно? Может, просто выйдем на воздух? — Нет, я лучше пойду. Останься, развлекайся. — постарался мягко остановить его Оскар. — Нет, я тоже пойду с тобой, — Ландо поставил бокал на стол. В его голосе прозвучала какая-то новая, незнакомая решимость. — Не надо, Ландо, правда. Останься. — попытки остановить его были тщетны. Но Ландо уже надевал куртку. — Я тоже устал. Пойдем. Они шли домой в гнетущем молчании. Тишина между ними была густой, плотной, как стена. Обычно они болтали без умолку, обсуждая вечеринку, учебу, планы на выходные. Сейчас же каждый был погружен в свои мысли. Оскар думал о том, как все испортил. Он проклинал себя за свою слабость, за то, что согласился на эту дурацкую затею. Он представлял, как Ландо сейчас чувствует себя неловко, как, наверное, хочет поскорее сменить тему и забыть этот инцидент, как кошмарный сон. Ландо же, судя по его задумчивому и слегка растерянному виду, был где-то очень далеко. Он несколько раз начинал что-то говорить, но обрывал себя на полуслове. Наконец они добрались до своей квартиры. Привычная обстановка — разбросанные вещи, груда посуды в раковине, мерцающий экран ноутбука на столе — обычно успокаивала Оскара. Но сегодня она лишь подчеркивала, что что-то сломалось. Что-то важное. — Я, пожалуй, пойду спать, — сказал Оскар, снимая куртку и стараясь не смотреть на Ландо. — Оскар, подожди, — Ландо остановил его. Он стоял посреди гостиной, его лицо было серьезным. — Насчëт сегодня… в торговом центре… — Забудь, — быстро перебил его Оскар. — Это была глупая идея. Я знаю, что тебе было неприятно. Прости. Ландо смотрел на него, и в его глазах было что-то неуловимое, какое-то внутреннее борение. — Неприятно? Нет… Я не сказал бы, что неприятно. Просто… странно. Да и это предложил я. — Понятно, — Оскар почувствовал, как в его груди зашевелилась черная, липкая надежда. Он тут же придавил ее. — Ладно, все равно забудем. Спокойной ночи, Ландо. Не дожидаясь ответа, он повернулся и зашëл в свою комнату, закрыв за собой дверь. Он прислонился к ней спиной и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Он слышал, как Ландо ещë несколько минут стоял в гостиной, потом тяжело вздохнул и пошел в свою комнату. Оскар подошëл к столу и достал из кармана смятый снимок из фотобудки. Он положил его перед собой. Четыре кадра. Четыре ступени его личного ада. Последний кадр — их застывшие лица, едва соприкасающиеся губы. Он провел пальцем по изображению, словно пытаясь почувствовать то самое мимолëтное тепло. — Дурак. — прошептал он сам себе в тишине комнаты. — Полный, безнадëжный дурак. Он не знал, что по ту сторону стены, в своей комнате, Ландо лежал на кровати, уставившись в потолок. А его пальцы непроизвольно касались его собственных губ, как будто пытаясь заново пережить то самое короткое, ничего не значащее прикосновение, которое вдруг перевернуло весь его мир с ног на голову.