Правда, которую я загадал.

В подвале Уилеров пахло старыми комиксами, печеньем и дождем, что барабанил по оконцу. Четверо лучших друзей устроились прямо на полу, в самом уютном месте на свете. Уилл, прижав к груди колени, наблюдал за Майком, который сидел на стопке одеял, как на троне. Парниша смотрел на своего лучшего друга и думал. Майк нравился ему с самого первого дня знакомства в песочнице, когда они были совсем малышами. Нравился как-то по-особенному. Не так, как Дастин или Лукас — с ними было весело, они были отличными парнями. Но Майк...Майк был другим. Он был его самым лучшим другом. Точка. Больше никаких слов для этих тёплых, пушистых чувств Уилл не знал, да они ему и не были нужны. Просто Майк — это был Майк. И от этого на душе становилось светло и спокойно. В центре комнаты, размахивая карманными часами, стоял Дастин — великий гипнотизёр. Так его назвал Лукас, когда тот показал, старинные дедушкины часы, похожие на те, которые используются для гипноза. – А теперь смотри сюда! — важно командовал он. – Ты погружаешься в глубокий-глубокий сон! Майк старательно смотрел на болтающийся маятник. Уилл затаил дыхание. – Итак-к-к…— прошептал Дастин, делая таинственное лицо. – Когда я щёлкну пальцами, ты проснёшься и...закукарекаешь, как петух! Лукас, сидевший сбоку, фыркнул: – Это неинтересно! Пусть лучше попрыгает, как кузнечик! Прыг-скок по всему подвалу! – Нет, цыплёнок! – Кузнечик! Они оба повернулись к Уиллу. – А ты что хочешь, чтобы он сделал? Уилл на мгновение замер. Он посмотрел на Майка — такого серьёзного, старательного и своего самого лучшего друга на всей планете. Конечно, было бы смешно, если бы он закукарекал или запрыгал. Но Уилл поймал себя на мысли, что хочет чего-то совсем другого. Он тихо, почти шёпотом, сказал: – Я хочу...чтобы он говорил. Всю правду. Самую-самую искреннюю. Дастин и Лукас переглянулись и пожали плечами. – Скучно! — прошептал Лукас. Дастин лишь хихикнул и отмахнулся. Он щёлкнул пальцами. – Ты — отважный цыплёнок! Прокукарекай! Но Майк не прокукарекал. Он не прыгнул, как кузнечик. Он лишь усмехнулся и сглотнул. – Не работает. — вздохнул Лукас. – Всё, я иду за газировкой! Дастин, разочарованный, бросил часы на пол. Ребята, споря, побежали наверх. В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком капель по стеклу. Уилл подполз поближе к Майку. – Майк? — тихо позвал он. – Ты как? Майк медленно повернул голову. Его карие глаза были задумчивыми и очень тёплыми. Он уставился на Уилла, и на его лице расплылась самая глупая и самая добрая улыбка. – Знаешь, Уилл…— сказал Майк своим обычным голосом, но слова были какими-то странными. – У тебя глазки...как шоколадные пуговки. Очень-очень милые. Уилл аж подпрыгнул от неожиданности. Его щёчки моментально стали цвета клубничного варенья. Это сработало! Не кукареканье и не прыжки, а его скромное желание. – А волосики... — продолжал Майк, не отрывая восторженного взгляда. – Они такие мягкие, как пух цыплёнка. Хочется потрогать. И он осторожно, как настоящий исследователь, протянул руку и тронул прядь волос Уилла. Уилл перестал дышать. По его спинке побежали тёплые мурашки. – И ты... ты самый лучший друг на всей планете — прошептал Майк, склонившись поближе. – Я хочу всегда с тобой играть. Всегда-всегда. Твои рисунки…они волшебные, они как ожившие сказки. А твой смех...он звучит, как колокольчик, и мне сразу становится весело. Он выкладывал наружу все те тёплые, пушистые слова, которые обычно прятались где-то глубоко-глубоко в его сердце. Уилл сидел, боясь пошевелиться, словно боялся спугнуть это странное заклинание. И тогда Майк сделал нечто совершенно немыслимое. Он наклонился ещё ближе и быстрым, лёгким движением прикоснулся губами к щёчке Уилла. Это был короткий, тёплый, чуть влажный от смущения поцелуй. – Вот…— сказал Майк, отодвигаясь и сияя ещё шире. – Потому что ты самый лучший и красивый! Уилл почувствовал, как у него заложило уши, а мир поплыл перед глазами. Место на щеке, куда Майк его поцеловал, горело, словно к нему приложили самое лучшее в мире солнышко. Ему было так тепло и хорошо, что он готов был просидеть так до самого вечера.Вдруг на лестнице послышались топот и голоса. Майк моргнул, его взгляд стал ясным. Он посмотрел на Уилла с легким удивлением. – Что-то я...задумался — пробормотал он, потирая виски. – Ничего. — прошептал Уилл, опуская глаза и прятая счастливую улыбку. Он поднял руку и прикоснулся пальцами к тому самому месту на щеке. Оно всё ещё пылало. На следующий день, когда они строили крепость из подушек, Майк вдруг ни с того ни с сего посмотрел на друга, сразу покраснел и отвёл взгляд. Уилл понял — он конечно ничего не помнил. Но где-то в самом сердечке его лучшего друга жили эти тёплые слова. И Уилл знал, что это была самая правдивая и самая волшебная магия на свете. Магия, которую загадал именно он. А ещё он знал, что его щека теперь навсегда запомнила тот самый лучший в мире поцелуй.