Часть 3
17 июня 2026 г., 14:34
Комната девочек в башне Когтеврана была погружена в полумрак. Элизабет сидела на своей кровати, обхватив колени руками и уставившись в одну точку на стене. Тяжелые мысли о сегодняшнем уроке ЗОТИ до сих пор давили на плечи, словно невидимый груз. Слова Люпина, или, скорее, то, что произошло во время занятия, никак не отпускали её.
Дверь с шумом отворилась. Ава, которая, судя по всему, только что вернулась из библиотеки, небрежно бросила сумку на пол и окинула комнату насмешливым взглядом.
— О, глядите-ка, наша принцесса снова косплеит статую в подземелье, — Ава грациозно опустилась на свою кровать и скептически приподняла бровь, глядя на Элизабет. — Лиз, если ты планируешь прорасти в этот ковер, то хотя бы предупреди, я тогда не буду вытирать об тебя ноги.
Следом за ней в комнату впорхнула Сандра. Она выглядела подозрительно оживленной: в руках у неё был какой-то яркий флакончик, а глаза блестели от предвкушения новой авантюры.
— Брось её, Ава, она просто копит силы для великих свершений, — хитро улыбнулась Сандра, усаживаясь на край кровати Элизабет. — Хотя, по-моему, её величайшее свершение на сегодня — это превратиться в живое воплощение вселенской скорби. Лиз, милая, хватит киснуть. Мы тут разузнали кое-что интересное.
Сандра подалась вперед, понизив голос до заговорщического шепота:— Сегодня у змеек намечается вечеринка. В их гостиной. Малфой и компания решили, что они хозяева жизни, и открыли «филиал клуба» для избранных. И знаешь, что самое вкусное?
Ава закатила глаза, но в её взгляде мелькнул интерес.
— Надеюсь, ты не собираешься предложить нам туда заявиться? — хмыкнула она. — У меня аллергия на пафос и змеиную чешую
— Именно это я и предлагаю, — Сандра проигнорировала сарказм подруги и с надеждой посмотрела на Элизабет. — Элизабет, нам нужно развеяться. Ты ведь не хочешь провести остаток семестра, вспоминая этого боггарта или что там тебе на уроке показал Люпин? Пошли с нами. Немного хаоса в змеином логове — именно то, что прописал доктор, чтобы сменить обстановку. Ну же, соглашайся!
Комната девочек, обычно наполненная смехом и обсуждением сплетен, сегодня казалась Элизабет душной клеткой. Она сидела на своей кровати, обхватив колени руками, и чувствовала, как внутри пульсирует холодная пустота. В ушах до сих пор звенел голос Люпина, а перед глазами мелькали тени — кошмар, который сегодня материализовался прямо посреди класса.
Она была той, кто всегда разряжал обстановку, той, кто первым смеялся над шутками Авы, и той, к кому все шли за советом. Но сейчас роль «души компании» казалась ей непосильной ношей.
Ава, заметив её молчание, перестала иронизировать. Она прищурилась, изучая профиль подруги, и, вздохнув, отложила учебник.
— Эй, — голос Авы стал непривычно мягким, хотя в нем все еще проскальзывали острые нотки. — Слушай, Краузе. Мы знаем, что урок с Люпином был… скажем так, не самым удачным в твоей жизни. Но сидеть здесь и позволять этим мыслям выедать тебе мозг — это стратегия проигравших. А Когтевран, насколько я помню, считается факультетом умных людей. Ты сейчас ведешь себя как последний хаффлпаффский нытик в разгар экзаменов.
Элизабет медленно подняла голову. Её голубые глаза, обычно ясные и спокойные, сейчас казались мутными от недосыпа и слез, которые она так упрямо сдерживала.
— Ава, ты не видела, — тихо ответила Элизабет, глядя на свои бледные ладони. — Это не просто плохой день. Это… я просто не хочу сегодня никого видеть. Особенно Слизерин. Там будет шумно, там будет этот их надменный пафос, и мне придется притворяться, что у меня всё в порядке.
Сандра, которая всё это время порхала по комнате, собирая свои вещи, вдруг замерла. Она подошла к Лиз и опустилась на корточки перед ней, заглядывая прямо в глаза.
— Слушай меня, — начала она своим самым заговорщическим тоном. — Ты думаешь, мы зовем тебя туда, чтобы ты сияла? Ошибаешься. Мы зовем тебя туда, чтобы ты посмотрела, как эти напыщенные индюки из Слизерина ведут себя, когда их никто не видит. Разве тебе не хочется увидеть, как Паркинсон спотыкается о свои же каблуки? Или как Забини пытается строить глазки всем подряд, получая отказ через одну? Это будет весело. А если будет совсем невыносимо — мы уйдем через пять минут. Клянусь своим любимым набором перьев.
Элизабет горько усмехнулась, но взгляд её стал чуть более осознанным. Она знала подруг: если Сандра что-то задумала, она не отступит, пока не добьется своего.
Ава, в свою очередь, добавила:
— К тому же, Лиз, если ты останешься здесь, ты только подтвердишь теорию о том, что тебя можно выбить из колеи одним уроком. Ты ведь не позволишь им думать, что они победили, верно? Иди, надень что-нибудь… не такое унылое, как твое нынешнее состояние. Мы сделаем так, что ты станешь главной темой для обсуждения завтрашним утром. Ну же, покажи им, что значит быть настоящей когтевранкой.
Элизабет перевела взгляд с одной подруги на другую. В их глазах она видела не только настойчивость, но и искреннюю заботу. С одной стороны, ей хотелось просто закрыть шторы и забыться сном, но с другой — мысль о том, что она сидит в четырех стенах, пока жизнь проходит мимо, начала казаться ей еще более невыносимой.
— Вы невозможны, — прошептала Элизабет, вытирая ладонью лицо и пытаясь вдохнуть чуть глубже. — Вы в курсе, что нас могут поймать? Филч только и ждет, чтобы впаять кому-то отработку.
— О, поймают — устроим шоу с побегом, — парировала Ава с привычной ухмылкой. — Ты идешь?
Элизабет помедлила еще секунду, чувствуя, как в груди теплится крошечный огонек сопротивления своей печали. Она вздохнула и наконец кивнула.
— Хорошо. Но если мне станет скучно, мы уходим через десять минут.
— Договорились, — синхронно ответили подруги, и в их голосах слышалось торжество.
Подземелья встретили их промозглой прохладой, которая сразу контрастировала с уютным теплом башни Когтеврана. Слизеринская гостиная находилась за невидимой дверью, но сегодня та была слегка приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные басы какой-то магической музыки и запах дорогого эля.
Элизабет поправила волосы, стараясь придать лицу максимально безразличное выражение. Внутри у неё всё еще неприятно сжималось при мысли о боггарте, но она твердо решила играть роль «ледяной королевы».
— Готовы к порции лицемерия? — прошептала Ава, когда они подошли к входу. Она выглядела безупречно: строгая черная мантия была расстегнута, открывая вид на изящную подвеску. — Напоминаю: если кто-то из них начнет нести чушь про «чистоту крови», я не ручаюсь за сохранность их палочек.
Сандра лишь игриво подмигнула подруге и первой шагнула в проем. Гостиная Слизерина выглядела иначе, чем в обычные дни. Свет был приглушен до изумрудного полумрака, мебель сдвинули к стенам, освобождая пространство для танцев. На диванах расположилась компания старшекурсников. Элизабет сразу узнала Маркуса Флинта, который громко о чем-то спорил с группой парней возле камина, в то время как поодаль, в кресле, вальяжно сидела девушка с факультета, перешептываясь с остальными.
Когда трио когтевранок вошло в зал, разговоры не стихли, но многие головы повернулись в их сторону. Элизабет почувствовала, как на неё уставилось несколько пар любопытных, а кое-где и откровенно оценивающих глаз.
— О, посмотрите, кто решил почтить нас своим присутствием, — раздался вкрадчивый голос одного из семикурсников-слизеринцев, который отошел от бара с двумя кубками в руках. — Краузе? Неужели в башне орла стало настолько скучно, что вы решили спуститься в наши темные воды?
Элизабет встретилась с ним взглядом. Это был Адриан, один из тех, кто всегда считал, что Слизерин — это центр мироздания.
— Мы просто решили проверить, не затопило ли здесь всё от вашего самолюбования, — тут же парировала Ава, делая шаг вперед и становясь плечом к плечу с Элизабет. — Вижу, пока держитесь. Правда, эль у вас отдает сыростью, как и всё остальное здесь.
Сандра рассмеялась, проходя дальше вглубь комнаты, словно она была здесь хозяйкой, а не гостьей с другого факультета.
— А где же ваши «малыши»? — невинно поинтересовалась Сандра, оглядывая толпу. — Или вы сегодня решили оставить третьекурсников в их спальнях, чтобы они не мешали вашим… «взрослым» интригам?
Элизабет молчала, сканируя взглядом комнату. Она чувствовала, как внутри неё пульсирует остаток того самого страха после урока, но шум вечеринки, запах пряного напитка и вызов в глазах слизеринцев странным образом отвлекали её. Она поняла, что хочет просто напиться или танцевать до упаду, лишь бы заглушить голос в своей голове.
— Ну что, Лизи? — прошептала Сандра, подходя к ней сбоку и протягивая кубок, который она только что взяла со стола. — Твоё первое правило на сегодня: забыть о том, что было утром. Пей.
Элизабет посмотрела на напиток, потом на слизеринцев, которые продолжали сверлить их взглядами. Атмосфера была наэлектризованной, и это именно то, что ей было нужно. Она взяла кубок.
Элизабет сделала медленный глоток. Жидкость оказалась обжигающе крепкой, с терпким травянистым привкусом, который заставил её гортань неприятно сжаться. Это было не то сладкое зелье, к которому она привыкла в Дурмстранге — там, в холодных коридорах её родной школы, напитки всегда были такими же суровыми, как и сама зима.
Она чувствовала себя чужой. Даже здесь, в самом центре слизеринской гостиной, она не могла до конца избавиться от ощущения, что на неё смотрят как на экзотическую диковинку. «Немка», «новенькая», «девочка из Дурмстранга» — шепотки преследовали её с тех пор, как она переступила порог Хогвартса в начале года.
Сандра растворилась в толпе почти мгновенно — рыжие волосы мелькнули где-то у бара, а затем она исчезла в тени портьер, вероятно, выуживая очередную порцию сплетен у кого-то из старшекурсников. Ава, напротив, примкнула к группе слизеринок у камина. Элизабет видела, как её подруга с небрежным изяществом вертит в руках кубок, нанося словесные удары, от которых лица её собеседниц вытягивались в притворно-вежливых гримасах. Ава умела быть ядовитой, и сейчас она была в своей стихии.
Элизабет осталась одна в узком проходе между стеллажами с книгами и танцующими парами.
— Тебе здесь не место, Краузе.
Голос был низким, с характерной ленивой растяжкой. Элизабет обернулась. Рядом с ней, прислонившись к холодной каменной кладке, стоял парень, которого она видела на совместных занятиях по Заклинаниям. Он был одним из тех, кто всегда держался в тени, наблюдая за всеми свысока.
— В Хогвартсе мне много где «не место», — холодно ответила Элизабет, перейдя на английский, который всё еще казался ей слишком мягким и певучим по сравнению с жестким немецким языком. — Но я всё равно здесь. В чем проблема?
— В том, что ты не понимаешь правил игры, — он сделал шаг вперед, и свет от факела отразился в его глазах. — Мы не любим чужаков, которые приходят и пытаются занять место в центре внимания. У тебя слишком гордый взгляд для человека, который сбежал из Дурмстранга в поисках… чего? Уюта?
Элизабет почувствовала, как внутри закипает злость. Не на него — на тот самый день, на боггарта, на чувство беспомощности, которое она пыталась скрыть под маской ледяного спокойствия. Она сделала шаг навстречу, нарушая личное пространство парня.
— Ты думаешь, я сбежала? — её голос стал тише, но в нем прорезались стальные нотки. — Я здесь, потому что мне нравится менять обстановку. А твои «правила»… они пахнут пылью и старыми учебниками, которые здесь никто не открывает. Если ты хочешь мне что-то доказать, давай сделаем это не на словах.
Парень удивленно приподнял бровь. Видимо, он ожидал, что «новенькая» смутится или уйдет. Вместо этого Элизабет, сама не зная почему, поставила полупустой кубок на полку и вызывающе посмотрела на него.
Парень, явно не ожидавший такого напора от «новенькой», на мгновение опешил. В его глазах мелькнуло раздражение, он уже открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость о «немецком воспитании», как вдруг его плеча коснулась чья-то рука.
Элизабет перевела взгляд с парня на обладательницу руки. Рядом с ними стояла девушка. Она была одета в элегантный черный укороченный пиджак, который идеально подчеркивал её статус хозяйки этого места. Темные волосы были уложены в безупречную прическу, а в карих глазах читалось ледяное спокойствие, в котором Элизабет мгновенно распознала абсолютную уверенность в себе.
— Килиан, ты опять пытаешься самоутвердиться за счет тех, кто тебе не позубам? — голос девушки звучал ровно, но в нем слышался металл. — Это выглядит жалко. Иди найди себе компанию попроще, пока я не решила, что ты портишь эстетику моего вечера.
Парень — Килиан — на секунду напрягся, его челюсть дернулась. Он явно хотел возразить, но, встретившись взглядом с девушкой, лишь хмыкнул, бросил на Элизабет напоследок короткий, нечитаемый взгляд и поспешил раствориться в толпе.
Элизабет осталась стоять, чувствуя, как адреналин, заставивший её идти в атаку, постепенно сменяется любопытством. Девушка повернулась к ней.
— Не обращай внимания, — произнесла она, чуть приподняв уголок губ, что едва ли можно было назвать улыбкой. — У него сегодня плохой день, а ты оказалась под рукой.
Элизабет чуть склонила голову набок, изучая свою спасительницу. Она знала это имя. В Хогвартсе невозможно было проучиться даже неделю и не услышать о семье Монтегю.
— Мириам Монтегю, — произнесла Элизабет скорее как утверждение, чем как вопрос. — Спасибо за вмешательство, хотя я была вполне готова отправить его в лазарет самостоятельно.
Мириам усмехнулась, на этот раз искреннее. Она окинула Элизабет оценивающим взглядом, задерживаясь на её холодных глазах.
— Краузе, верно? Когтевранка из Дурмстранга, — Мириам не спрашивала, она констатировала факт. — В нашей гостиной нечасто встретишь кого-то, кто не боится смотреть прямо в глаза слизеринцам. Это почти… заслуживает уважения .
Мириам сделала небольшой жест рукой, приглашая Элизабет отойти от стены в сторону более оживленной части гостиной.
— Хочешь выпить чего-то получше того пойла, что дают у входа? — предложила она. — Кажется, нам стоит познакомиться поближе. У нас с тобой гораздо больше общего, чем может показаться на первый взгляд, особенно если судить по тому, как сильно мы обе сегодня нуждаемся в том, чтобы забыть о чем-то важном.
Элизабет замерла. Откуда Мириам могла знать, что у неё был тяжелый день? Или это было просто удачное попадание наугад?
— Допустим, — ответила Элизабет, делая шаг вслед за Мириам. — Но учти, у меня сегодня лимит на светские беседы.
— Поверь, — отозвалась Монтегю, не оборачиваясь, — у нас не будет светской беседы.
Монтегю легко развернулась на каблуках и направилась к одному из глубоких кожаных диванов, стоявших в стороне от танцующего центра. Она сделала жест, приглашая Элизабет следовать за ней.
— Присядем? Здесь хотя бы можно расслышать собственные мысли, — бросила она через плечо.
Элизабет, всё еще немного напряженная после перепалки с парнем, последовала за ней. Как только они опустились на мягкую кожу, Мириам ловко взмахнула палочкой, и на низком столике перед ними материализовались два бокала с прозрачной, чуть дымящейся жидкостью.
— За то, что не дала себя съесть, — Мириам приподняла бокал, и в её карих глазах внезапно вспыхнули живые, озорные искорки. — Знаешь, я уже полгода ждала, когда кто-нибудь из вашего факультета наконец огрызнется на Килиана. У него мания величия, которую пора лечить радикальными методами.
Элизабет сделала глоток, ожидая привычной слизеринской чопорности, но Мириам вдруг издала короткий, почти мальчишеский смешок.
— А ты забавная, — добавила она, откидываясь на спинку дивана. — У тебя такой вид, будто ты сейчас высчитываешь радиус поражения, если я вдруг решу на тебя напасть. Расслабься, Краузе. Сегодня я здесь не для того, чтобы плести интриги. Я здесь, потому что у меня сегодня был феерически идиотский день.
Элизабет удивленно приподняла бровь. Мириам, заметив это, вдруг начала рассказывать какую-то нелепую историю о том, как у неё утром взорвался котел на зельеварении, и она случайно окрасила мантию Снейпа в ярко-розовый цвет. Рассказывала она так смешно, активно жестикулируя, что Элизабет невольно улыбнулась.
Через пару минут Мириам выдала совершенно абсурдную шутку про одного из профессоров, которая была настолько «ниже пояса» , что Элизабет, к собственному удивлению, не выдержала и громко рассмеялась. Мириам зашлась ответным хохотом, который был таким искренним и заразительным, что на мгновение вся тяжесть дня — урок Люпина, холод, чужой факультет — просто испарилась.
— Боже, — Мириам вытерла выступившую от смеха слезу, — я обожаю, когда шутки настолько плохие, что становятся гениальными. Ава, твоя подруга, тоже была бы в восторге. Она сегодня весь вечер пыталась довести до белого каления Маркуса, и, кажется, у неё это почти получилось.
Элизабет смотрела на неё, осознавая, что стереотипы о слизеринцах — это лишь ширма для тех, кто не удосужился копнуть глубже.
— А ты не такая, как о тебе говорят— заметила Элизабет, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от напитка и общения.
— О, поверь, — Мириам подмигнула ей, — если бы все знали, какая я на самом деле, мне бы пришлось вводить налог на общение со мной. Но давай лучше выпьем.
