High

После победы над Шраудом прошёл примерно месяц. СДС восстановили удивительно быстро, и, отдохнув пару недель, Роберт снова вернулся в своё кресло диспетчера команды Z.Рабочие будни вошли в привычную колею почти моментально, ничто так не оживляет офис, как их привычные подколки и короткие, стремительные перепалки, которые угасают так же быстро, как вспыхивают. День медленно катился к завершению. Попрощавшись с командой, Роберт откинулся на спинку стула. Он снял наушники и небрежно бросил их на стол, глубоко потёр глаза и потянулся, чувствуя приятную тяжесть в теле, ту самую усталость, что появляется только после хорошей смены. Как обычно, он задержался почти последним, офис уже стихал, коридоры пустели, и в этом спокойствии было что-то знакомое и уютное. Из динамика наушников всё ещё доносились голоса команды, они явно что-то бурно обсуждали, будто забыли покинуть канал. — Роберт… Роберт… Роберт, твою мать! — вдруг выкрикнула Инвисигал. Роберт чуть вздрогнул, подвинулся ближе и приложил наушник к уху, но надевать не стал. — Да? — устало откликнулся он. — Идёшь с нами в бар? Отметим первую смену после отпуска! — бодро выпалила она, будто стреляя словами очередью. — О боже… Ребята, я не уверен… — Брось! — вступил кто-то ещё, но Инвисигал всё равно перекричала его. — Я уверена, ты за этот месяц мхом покрылся. Она была, увы, не так уж неправа. Всё это время Роберт почти не выходил из дома, сил на прогулки, вечеринки и шумные компании просто не было. Он будто всё ещё переваривал случившееся, медленно свыкаясь с мыслью, что кошмар действительно позади. — Ладно… ладно, хорошо. — Он поднял руки в примиряющем жесте, хотя они его не видели. — Но я надеюсь, это не закончится как обычно. — Ничего не обещаем! — радостно отозвалась Инвисигал. Звонок оборвался. Роберт тихо усмехнулся себе под нос, потёр переносицу и подтянул к себе рабочий рюкзак, чувствуя, как внутри поднимается что-то вроде лёгкого, давно забытого предвкушения.

***

Как уже стало привычно, вся компания снова направилась в «Сардину». Роберт кивнул Голему, сидящему у входа и вошёл внутрь. Бар давно стал чем-то вроде их второго дома, шумным, хаотичным, немного странным, но по-своему родным. Здесь они появлялись раз за разом, и почти каждый раз вляпывались во что-то, что потом обсуждали неделями. На входе на Роберта обрушилась волна громкой музыки, от которой он за месяц тишины уже порядком отвык. Между столиками сновали люди, кто-то громко смеялся, кто-то спорил, кто-то пытался пройти с подносом и чудом не ронял бокалы. Команда уже собралась у барной стойки, и Роберт, сдержанно улыбнувшись, занял свободный стул. Он заказал виски, в принципе как и обычно. — Что, Роберт, тяжёлый первый день? — с усмешкой спросила Малевола, подпирая подбородок рукой и глядя на него из-под ресниц. — Нет, просто… немного отвык от всего этого, — пожал он плечами, оглядывая шумный зал. — Мы приглашали тебя с нами тусить, но ты так бубнил в трубку, что мы решили ты уже под кайфом, — протянула Инвисигал, вальяжно плюхнувшись на соседний стул и моментально закинув ногу на ногу. — Я не был под кайфом! — возмутился Роберт, как только перед ним поставили стакан. Он сразу сделал глоток и добавил. — Я просто… морально отдыхал. — Да уж, могу себе представить, — протянула Инвисигал, скривившись так, будто он признался в чём-то подозрительном и сделала добрый глоток из своего бокала. Роберт собирался было ответить, но рядом раздалось неуверенное покашливание. Водобой робко поднял на него взгляд. — Я… я тоже в основном был дома, с-сэр… Роберт. Помогал бабушке. И… ну… в общем, да, в основном помогал бабушке, перед тем как снова вышел на работу, — пробормотал он, словно оправдываясь. Голубые глаза Германа, такие большие и чистые, смотрели на Роберта с почти щенячьей преданностью и в груди у того неожиданно кольнуло что-то мягкое, тёплое. — Это очень мило, Герман, ты хороший внук, — сказал он искренне, улыбнувшись краем губ. Герман смутился, совсем по-детски опустив взгляд, а Роберт вдруг понял, что что-бы не случилось он должен защищать его во что бы ему это не стало. Следующие пару часов превратились в сумбур из мелких, хаотичных активностей, разбавленных лишь очередными глотками виски. Роберт едва успевал переключаться: тир с Купе и Инвисигал, бильярд с Сонаром и Малеволой, которые, как оказалось, играли подозрительно хорошо, даже караоке с Фламбе, и тот заметно подобрел. То ли сказывался алкоголь, то ли он и правда уже успел привыкнуть к Роберту, даже привязаться к нему по-своему, агрессивно, но искренне. В очередной раз подходя к барной стойке, Роберт всё ещё смеялся над шуткой, которую обронила Инвисигал. Он заказал три виски и привычным жестом забрал два из них, чтобы унести Голему. Тот сидел на улице, спокойно переговариваясь с вышибалой у входа. Похоже, они за всё это время успели стать чем-то вроде приятелей, по крайней мере, так обоим было не так одиноко. А вот что касается одиночества… Когда Роберт вновь зашёл внутрь бара, он автоматически оглядел помещение, и внезапно понял, что не видит Водобоя. Странно, Герман всегда был на виду, высокий, нескладный, слишком заметный, чтобы просто раствориться в толпе. Роберт непроизвольно сжал челюсть, а за ухом неприятно потянуло. Он прошёлся взглядом по каждому углу, по лицам, по группкам возле столов, по караоке-сцене, по полу в поисках мокрых разводов, которые Герман обычно оставлял… ничего. Сердце неприятно пропустило удар. Роберт быстро, почти поспешно подошёл к своей команде, стараясь выглядеть спокойным, но не слишком преуспевая в этом. — Эм… ребята, — начал он чуть тише обычного, — вы Водобоя не видели?.. Некоторые лишь пожали плечами, а Малевола бросила взгляд на Сонара. Тот, будто почувствовав на себе внимание, лишь дёрнул ухом и лениво прищурился. — Ну?! — раздражённо выдохнул Роберт, переводя взгляд с одного на другого. Словно перед классом провинившихся школьников. Малевола наконец открыла рот, собираясь говорить. — Сонар дал ему косячок. У Роберта глаза округлились так, что он на секунду даже забыл моргать. Медленно повернул голову к Сонару, и тот, кажется, даже немного стушевался, что само по себе было редкостью. — Что? — протянул Сонар, вскинув ладони. — Кокаин я бы ему не дал, можешь не переживать. Потому что это мой кокаин. И, к тому же… не ты ли говорил, что ему стоит когда-нибудь попробовать? — А он и правда тебя во всём слушается, — тихо, почти задумчиво добавила Купе, подперев подбородок ладонью. — Такой послушный, прям как собака. Роберт на секунду завис, обрабатывая услышанное, но пока мысли складывались в хоть какую-то форму. — Господи Боже… Господи блять Боже… Провёл руками по волосам, скомкав их, и снова обвёл помещение лихорадочным взглядом. Музыка гремела, люди смеялись, пили, хлопали стаканами по стойке, но нигде, нигде не было видно Водобоя. — Да ладно тебе, — фыркнула Инвисигал. — Ты ему не нянька, он уже не ребёнок. Наверняка просто завтыкал где-то в углу. Но Роберт её уже не слушал, разворачиваясь, почти на автомате направился в сторону мужского туалета. Единственное место, куда он ещё не заглядывал. Когда он скрылся в коридоре, Фламбе откинулся на спинку диванчика, почесал щёку тыльной стороной пальцев. — Блять, да почему он так за ним трясётся? Он что, втюхался в этого пацана? Тишина зависла на мгновение, короткая, но насыщенная. Громила, моргнув, медленно повернулся к нему. — Хочешь сказать, он гей? — Нет, он точно не гей, — резко вставила Инвисигал, будто защищая репутацию Роберта. — Да, но мой гей-радар, детка, улавливает совсем не гетеро вайбы, — лениво отозвался Фламбе. Он встретился с Инвисигал взглядом и пожал плечами. Туалеты в барах... странные места. Отвратительные, липкие, пахнущие всем сразу… и при этом неприлично увлекательные Зайдя внутрь, Роберт быстро оглядел три кабинки. В первой пусто. На второй висел чей-то бюстгальтер, а из-за двери доносились такие характерные звуки, что Роберт только закатил глаза. Отлично, как всегда. Он наклонился, проверяя пространство под дверями, в надежде увидеть знакомые чёрные ботинки. Но там были только чужие чужие ноги, чужие ботинки и чужие дела. — Водобой? — тихо позвал он, постучав в первую кабинку но ответа не последовало. Вторую он благоразумно пропустил. — Герман, если ты здесь — дай знать. Я просто хочу убедиться, что всё в порядке. Из той самой второй раздалось раздражённое: — Эй, чувак, какого хрена?! Роберт фыркнул. — У меня встречный вопрос, уёбки. Вам что, больше негде? Скрипнула дверца, щёлкнула молния ширинки и из кабинки вышел крепкий мужчина, весь в пирсинге и с ирокезом, выкрашенным в кислотный цвет. — Ты тут права не качай, — пробасил он. — А то что? — спокойно парировал Роберт. — Не рискуй своей расписной мордашкой, панкбой. Лучше отведи даму туда, где вам никто не помешает. Парень вспыхнул, лицо налилось злостью, глаза сверкнули, и на секунду Роберту показалось, что у него… раздвоенный язык? Или виски уже били по голове. Мужчина плюнул Роберту под ноги и вышел. Токсичная слюна зашипела и Роберт сделал пару шагов в сторону поморщив нос. Следом за мужчиной женщина, натягивающая мини-платье на бегу. Когда дверь захлопнулась, напряжение спало. Роберт выдохнул и заметил под ногами медленно расползающуюся лужу, вода текла из последней кабинки. Он подошёл ближе и постучал. Сначала тишина, но затем изнутри послышалось влажное, нервное ёрзанье гидрокостюма о пластиковую поверхность. — Герман…? — голос у Роберта дрогнул. — Я войду, ладно? — Д-да… — отозвались тихо, сдавленно. Роберт открыл дверцу и перед ним предстала картина. Водобой сидел, подтянув ноги к груди и обхватив их руками. Он устроился прямо на закрытой крышке унитаза, будто пытаясь сделать себя меньше, спрятаться. Вода стекала с его костюма, капала с локтей, собираясь под ногами. Он выглядел… выжженным. Не испуганным а именно унесённым куда-то далеко, в свой собственный спутанный мир. Роберт опустился на корточки рядом, пытаясь поймать его взгляд. Герман наконец поднял голову глаза были красноватые, а зрачки широко, почти неестественно расширены. — Боже, парень… ты под кайфом? — Роберт попытался поймать его взгляд. Но Водобой лишь смешно поморщил нос, попытался стереть воду со лба и промахнулся так сильно, что врезал Роберту по щеке. Лёгкий шлепок, но звук был отчётливый. — Ой! С-сэр, я… — Герман дёрнулся, вскочил бы на ноги, но сразу же покачнулся и едва не рухнул на пол. — Так. Всё, — спокойно сказал Роберт, перехватывая его под локоть. — Расспросы оставим на потом. Иди-ка сюда. Он осторожно подставил плечо и буквально поднял Германа, как большой мокрый мешок с водой. Гидрокостюм моментально пропитал ткань его рубашки. Подбородок Водобоя упал в ложбинку между шеей и ключицей Роберта и тот почувствовал, как холодная струйка воды медленно ползёт по груди вниз. — Ох, Герман… — только выдохнул Роберт. Выбравшись из туалета, он направился прямо к выходу. Команда обернулась на шум, но Роберт даже не остановился. — Простите, ребята! — крикнул он через плечо. — Дальше без меня, я отвезу его домой! В ответ раздался хор разочарованных «ээээ…» — Да ладно тебе, серьёзно?! — донёсся чей-то голос, но Роберт уже выводил Германа наружу и махнул Голему на прощание. На улице оказалось новое препятствие, такси. Каждый водитель, едва увидев мокрого, полубессознательного Германа в гидрокостюме, начинал кривиться так, будто Роберт пытался запихнуть в салон не человека, а разлагающуюся морскую тварь. — Извини, брат, не-не-не… — отмахивались они один за другим. Герман тем временем всё сильнее наваливался на Роберта. Бормотал что-то невнятное, цеплялся пальцами за его рукав, смотрел снизу вверх такими глазами, будто Роберт единственный оплот безопасности в этом мире. И, если честно, это было недалеко от правды. В конце концов один таксист всё же сдался, правда, только после того, как Роберт сунул ему доплату. Дорога прошла сумбурно. Герман тихо всхлипывал о чём-то своём, потом смеялся, потом снова молчал, зарываясь лбом в плечо Роберта. Тот держал его за запястье, чтобы тот не сполз с сиденья. Апартаменты Роберта оказались единственным вариантом. Везти Германа к бабушке? Ни в коем случае, женщина бы умерла раньше положеного, просто увидев внука в таком состоянии. И даже если бы Роберт захотел отвезти Германа к ней, у него бы не вышло. Он сейчас едва мог связать два слова. Поэтому оставался один путь, домой к Роберту. Роберт оплатил такси, вытащил Германа наружу, взял его под руки и они двинулись к дверям. Мужчина перекинул руки Водобоя себе на плечи и потянул его внутрь подъезда. Тот был слишком высокий, и длинные ноги, казалось, жили собственной жизнью, временами волочились по полу, оставляя на ковролине мокрые следы. Добравшись до двери, Роберт одной рукой нащупал ключи, вытащил их с характерным металлическим звуком, вставил в замок и провернул два раза, щёлчок замка был как музыка. Он выдохнул, толкнул дверь и втянул Германа в квартиру. Он дотащил парня до дивана, того самого, который команда притащила ему на «вечеринку утешения». Как только Герман оказался на подушках, Биф мгновенно вскочил со своей лежанки и закружил у его ног, возбуждённо нюхая гидрокостюм, который пал чем-то химическим, мыльным и травой. Свежий воздух и дорога, видимо, немного взбодрили Германа, он стал внимательнее оглядываться, хотя взгляд всё равно оставался расфокусированным и блуждающим. — С-сэр… ваша рубашка… — пролепетал он, моргая слишком часто. — Мне так жаль… прости-пожалуйста… Роберт мягко мотнул головой и опустился перед ним на корточки. — Как самочувствие, парень? Герман замялся, глядя на него снизу вверх. Почему-то Роберт казался слишком близко. Или не казалось. Впрочем, он не был уверен ни в одном своём ощущении. — Г…голова кружится, — выдавил он наконец. Роберт понимающе кивнул. Встав, он достал телефон из рюкзака и с надеждой набрал Малеволу и молился всем богам чтобы она хоть на минуту отошла от караоке и услышала звонок. После пары длинных гудков она всё-таки подняла трубку. — Ну чтооо? — протянула она. — Ты к нам возвращаешься? — Нет! — Роберт сразу перешёл к делу. — Мне нужно знать… есть ли способ ослабить эффект от травы. Я не знаю, сколько он выкурил, но ему, мне кажется, и половины было бы много. На другом конце повисла пауза. На фоне слышался бардак, шум и то ли смех, то ли чьи-то вопли. — Ну, э… йога? — наконец произнесла Малевола. — Какая-то нагрузка, дыхание… вообще… тебя что, в Гугле забанили? — …Эм… нет, меня не забанили. — Роберт потёр переносицу и отошёл к балкону. — Просто, раз уж вы такие эксперты, я думал, услышу что-то полезное. — А как ты предлагаешь его «нагрузить»? — вмешался чей-то голос, кажется, Призм. — Он же едва на ногах стоит. И тут раздалось: — Не знаю, потрахайтесь, ребята! — уверенно заявил Фламбе. — Как думаешь, он ещё девственник? Роберт замер. Потом медленно отодвинул телефон от уха, захлопнул за собой балконную дверь и прошипел в трубку: — Какого хрена, Фламбе?! Я на громкой? — Ну… да, — невинно отозвалась Малевола. Роберт закатил глаза так, что чуть не увидел собственный мозг. — Ладно, ребята… спасибо за неоценимую помощь. Не знаю, что бы я без вас делал, — прошипел Роберт с явным сарказмом. — Всегда к твоим услугам, — гордо сообщила Малевола. Перед тем как отключиться, Роберт поймал обрывки фраз на фоне: — Ставлю двадцатку, что они переспят. — Пф, тридцать, что нет. С чего ты вообще взял, что между ними что-то есть? Он бы, может, и послушал дальше но Малевола, завершила звонок. Роберт глубоко вдохнул. На секунду закрыл глаза, успокаиваясь, потом вернулся в квартиру… И застыл. На диване Водобой уже успел устроить небольшой недо-стрептиз. Гидрокостюм был расстёгнут почти до пупка, проризиненная ткань расползалась по сторонам. Герман полулежал, опираясь то локтем, то спиной, и что-то бессвязно бормотал. Его руки ёрзали по молнии, настойчиво пытаясь расстегнуть её до конца. — Так-так-так! — Роберт буквально подлетел к нему, перехватывая его запястья. — Парень, стой. Стой, стой, стой. Герман поднял на него взгляд, веки тяжёлые, почти сомкнутые. Лицо…было ещё влажнее, чем обычно. Вода, алкогольно-травяное тепло и краснота смешались в странный, обжигающе невинный образ. Мокрые волосы прилипли ко лбу, губы подрагивали, дыхание сбилось. Пальцы Водобоя дрогнули, отпуская молнию. И вдруг его руки легли Роберту на плечи. От неожиданности Роберт подался вперёд, едва не придавив его, пришлось упереться одной рукой в спинку дивана, а второй в подлокотник. В итоге он завис над ним, будто кто-то поставил на паузу очень сомнительную сцену из эротического фильма. — Герман?.. — выдохнул он с осторожностью, будто любое слово могло сломать юношу пополам. Водобой сглотнул. Его пальцы чуть сильнее сжали плечи Роберта, не крепко, но достаточно, чтобы тот почувствовал тепло под кожей костюма. — Я… э… — Герман едва дышал. — Мне… стало жарко… Его голос дрожал. Под ладонями Германа мышцы вдоль спины Роберта действительно напряглись, на секунду, инстинктивно, будто тело не сразу поняло, что происходит. Роберт тихо выдохнул и аккуратно, бережно разжал его пальцы. — Ладно… — сказал он уже мягче. — Давай просто тебя охладим и приведём в чувство. Никаких подвигов, ясно? Но Герман, судя по всему, услышал только последнее слово. — С-сэр… можно вопрос?.. — Водобой неловко пробормотал это, пока они всё ещё находились в этой странно двусмысленной позе. — Роберт, — мягко поправил он, не отводя взгляда. — Зови меня Роберт. И да… конечно. Герман сглотнул, заёрзал, будто собираясь с духом, и вдруг выпалил: — Я… привлекательный? Роберт замер и невольно скользнул взглядом ниже лица Германа, на шее блестели капли, стекавшие по ключицам, по узкой линии груди, по бокам. Парень был худощавым, но спортивным, в нём было что-то… уязвимое и неотёсанно красивое. И Роберт, совершенно неожиданно для себя, почувствовал то самое странное ощущение в затылке, будто кто-то провёл по голове массажной штукой с длинными гибкими прутьями. Во рту пересохло, и он рефлекторно облизал губы. — Да… — сказал он тихо, искренне. — Я думаю, ты привлекательный парень, Герман. Тебе не о чём беспокоиться. Всё, что тебе нужно это немного уверенности. Этого оказалось более чем достаточно. Словно получив сигнал, Герман внезапно привстал на локтях и их позиции резко поменялись. Теперь Роберт лежал на спине, ошарашенный, слегка приподняв голову, пытаясь понять, что вообще происходит. Он чувствовал, как к коже приливает жар, как тает внутри спокойствие, уступая место взволнованному, опасному трепету. А Герман нависал над ним. Капли с его мокрых волос и с костюма падали на Роберта, но тот даже не морщился, ему будто на секунду отключили способность реагировать. Водобой смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались страх, растерянность и какое-то почти детское ожидание. — Я… вам нравлюсь? — спросил он едва слышно. Роберт вдохнул резко, он видел, что Герман не понимает, что делает. Что им управляют эмоции, жара в костюме, дурь, тревога и привычка искать опору. Он поднял руку и осторожно коснулся плеча Германа стабилизируя, возвращая ему опору. — Герман… — прошептал он. — Сейчас ты не в состоянии. Он смотрел прямо в его глаза, мягко, но предельно серьёзно. — Давай сначала приведём тебя в себя. Потом поговорим. Хорошо? Герман задержал дыхание, будто не знал, что делать с этим ответом и как его понять. Роберт помог Германа подняться. Провёл в ванную, включил прохладную воду и мягко подтолкнул его к раковине. — Умойся ,остудись и… прими душ, полностью. Тебе станет лучше, справишься? Герман кивнул слишком уверенно для человека в его состоянии, но Роберт решил довериться, другого выхода всё равно не было. Он лишь задержался на секунду, проверяя, не упадёт ли тот, и закрыл дверь. Пока вода шумела за стеной, Роберт нашёл несколько полотенец и устелил ими диван. Тот уже промок почти до наполнителя, и запах гидрокостюма, смеси хлорки, резины и травы ударил бы по носу даже тем, у кого насморк. Дверь ванной открылась и Роберт обернулся. Герман стоял в дверном проёме, босой, с каплями воды, всё ещё стекающими по шее. На нём была майка Роберта, слишком широкая в плечах и слишком короткая по длине, едва закрывавшая живот. Шорты висели на бёдрах чуть небрежно, будто держались на честном слове. Гидрокостюм лежал в ванной комом, его нужно было стирать, а запах травы так и держался вокруг. Роберт сглотнул. — Иди сюда. Ложись, — сказал он тихо, но твёрдо, протягивая руку. Герман подошёл и чуть неуклюже плюхнулся на устеленный диван, тут же прижимая ноги к себе, усталость накрывала его волной. — А… а где вы будете спать? — спросил он, искренне обеспокоенный. Роберт хмыкнул, устало и немного нежно. — Когда у меня не было этого дивана, я вообще спал на полу. Так что… мне не привыкать. Отдыхай, парень. Он поднялся, выключил свет и оставил только один источник освещения, лавовую лампу. Ту самую, что Герман подарил ему на утешительной вечеринке. Среди всех абажуров, ночников и декоративных ламп, что ему тогда вручили, осталась только эта. Почему? Роберт никогда себе не объяснял. Или не хотел. На балконе он наконец смог выдохнуть. Мужчина провёл руками по волосам и опёрся ладонями о холодные перила, перед глазами как назло всплыло то, что он так старательно игнорировал последние полчаса. Герман, раскрасневшийся и мокрый, зависший над ним, полураскрытые глаза, тёплая тяжесть его рук на плечах и его сбившееся дыхание. Роберт закрыл глаза. Пульс участился, пробивался где-то в горле. Он наклонился вперёд, шумно выдохнул, будто пытаясь вытолкнуть из себя всю эту опасную смесь мыслей и эмоций. — Блять… — прошептал он в темноту двора. Впервые за долгое время он не знал, от чего именно пытается сбежать, от того, что почувствовал…или от того, что может быть дальше.

***

Следующая рабочая неделя тянулся как обычно, разве что один нюанс бросался в глаза с утра. Водобой был тише обычного. Не просто тише…А отстранён. На любые слова Роберта он либо не отвечал вовсе, либо коротко и сухо. Роберта это только больше сбивало с толку. На перерыве он наконец-то увидел Германа в кафетерии. Тот стоял у аппарата с кофе, держал стакан двумя руками и выглядел так будто на него навалился целый Лос-Анджелес. Но стоило ему заметить Роберта, как он резко развернулся и почти бегом покинул помещение, оставив стакан на столе. Роберт остановился на пороге, моргнул, слегка поморщился и потёр шею. Он сел за стол рядом с Купе и несколькими другими ребятами. — У него что-то случилось? — тихо спросил он, глядя на неё поверх подноса. Купе медленно подняла взгляд, прожевала кусок сэндвича, сделала почти театральную паузу. — Предположения, Шерлок? Призм, сидящая рядом, прыснула в кулак. — Откуда мне знать? — Роберт нахмурился. — Он весь день избегает меня. Купе закатила глаза так демонстративно, что Роберт аж поморщился. — Роберт, — сказала она, откинувшись на спинку стула. — Ты либо правда идиот… либо очень хорошо прикидываешься. Потому что иначе я не могу понять, почему тебе так непонятны очевидные вещи. Роберт уставился на неё, не моргая. Потом медленно потер подбородок, словно пытаясь нащупать там ответ. И, ничего не сказав, поднялся и вышел из кафетерия. Когда дверь закрылась, Купе и Призм переглянулись. — Я даже не знала, что ему нравятся парни, — тихо призналась Купе. — Правда? А по-моему очевидно. — фыркнула Призм. Купе тихо хмыкнула. — Думаешь… они оба в шоке? — О, милая… — Призм вздохнула. — Они оба в полном, абсолютном, катастрофическом ахуе.

***

Остаток дня прошёл в смазанном, взвинченном настроении, будто кто-то натянул между Робертом и Германом тонкую струну. Когда смена наконец закончилась, Роберт шумно выдохнул, откинувшись на спинку стула. Потёр глаза костяшками больших пальцев, пытаясь хоть немного сбросить усталость. Как обычно, он задержался дольше остальных: офис постепенно пустел, свет в кабинетах гас один за другим. Роберт машинально глянул на панель командного присутствия. Все значки потухли… кроме одного. Водобой, всё ещё на базе. Роберт поднял наушник и переключился на приватную линию. — Водобой? — позвал он тихо. В ответ ничего не последовало кроме громкого шума воды. — Герман? Эй… — попытался ещё раз Роберт. Но снова только вода. Нервы неприятно сжались. Роберт поджал губы, отключил канал и быстро поднялся из-за стола. По пути он прошёл мимо пустых кабинок, заглянул в раздевалку, там тоже никого. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре, пока он шёл к душевым. Когда он открыл дверь, воздух был тёплым и влажным, пахло шампунем и кафелем. И там, в дальней кабинке, он наконец увидел Германа. Водобой сидел на полу душевой, прямо под льющимся сверху потоком. Колени прижаты к груди, руки обхватывают их так крепко, будто они единственное, что держит его в этом мире. Вода стекала по его волосам, по лицу и плечам. В груди Роберта что-то болезненно щёлкнуло, он медленно подошёл. — Герман… — голос вышел тише, чем он ожидал. — Эй, парень. Ты меня слышишь? Водобой не поднял головы. Только пальцы дрогнули, будто отдалённо реагируя на голос, которого он так боялся и так хотел услышать. Роберт сделал пару осторожных шагов вперёд, выключил воду. Последние капли сорвались с душевой лейки и упали ему на лицо и ворот рубашки. Мужчина присел чуть ниже, чтобы говорить с Германом на одном уровне. — Герман? Мы можем поговорить? — О чём?! — неожиданно резко выпалил Водобой, и тут же отвернулся, будто хотел спрятать половину эмоций за плечом. Роберт сглотнул. — Хотя бы о том, что ты сидишь один под душем после конца рабочего дня. Герман… я переживаю. Он осторожно протянул руку, но Герман резко отбил её. Хлопок был такой громкий что Роберт опешал. На пару секунд повисла странная тишина. И Роберт, даже несмотря на то что Герман был мокрый с головы до ног, увидел, в уголках его глаз собирались тяжёлые, почти незаметные слёзы. Они смешивались с водой так ловко что никто бы не заметил, кроме Роберта. — Слушай, парень… выскажись. Тебе нужно сказать то, что тебя тревожит. Герман вдруг сорвался с места и резко поднялся, снова становясь выше, почти нависая. — Что меня тревожит?! — голос дрогнул. — Почему тебе не всё равно? Ты же прекрасно… делал вид, что всё в порядке. Бежал к Б-Блонд Блейзер по первому её зову… Смеялся с остальными… будто ничего не произошло!! — Герм.... — Роберт не успел договорить. Водобой вскинул руки, развернулся, собираясь выйти, сбежать, раствориться, что угодно, только не стоять рядом. Но Роберт действовал инстинктивно, схватил его за запястье и дёрнул на себя. Герман дёрнулся, попытался вырваться, но мокрый пол сыграл злую шутку, он слегка подскользнулся, и в следующее мгновение оказался прижатым к стене. При движении Герман случайно локтем задел кран, вода рванула вверх и обрушилась на них двоих. Гулкий поток разом размыл границы, волосы Роберта сразу прилипли к вискам, рубашка мгновенно намокла, плотно облегая тело, но он не отпустил, а смотрел прямо на Германа. — Спроси ещё раз, — тихо сказал Роберт, голосом низким, настолько спокойным, что Герман тут же осёкся, плечи парня опустились а губы дрогнули. — Ч-что? — уже менее уверенно, но и не так растерянно, переспросил Герман, пытаясь поймать его взгляд. — Спроси то, что ты хочешь знать. — повторил Роберт твёрдо. Он всё ещё держал его запястье, крепко, но совсем не больно. Герман дышал тяжело, вода стекала по его лицу, скрывая, где слёзы, где капли. — Я… я… т-тебе нравлюсь? Голос Германа осел до почти детской хрупкости, никакой агрессии, только чистый страх быть отвергнутым. Роберт задержал дыхание на секунду но потом улыбнулся. Мужчина отпустил запястье, пальцы дрожали, хотя он пытался этого не показать. — Боже… блять… да. — тихо сказал он. Герман моргнул, будто не поверил. И в этот момент Роберт поднял руки, положил ладони на его скулы. Пальцы сразу почувствовали и горячую кожу, и холодные струйки воды. Он привстал на носки и притянул Германа к себе. Поцелуй вышел не резким, а скорее немного неуклюже искренним. Герман сначала замешкался. Дыхание сбилось, плечи вздрогнули от того, что он не был готов. Но через мгновение он осторожно, будто спрашивая разрешения, положил руки Роберту на плечи.. Тихий выдох Германа потерялся в шуме воды. Роберт прижал его ближе, он не собирался давить. Его ладони скользнули по шее Германа, и в этом движении было больше нежности, чем страсти. Пальцы ненароком задели холодную собачку змейки на его цепи. Одна рука Германа почти без воли, опустилась на его талию, ощутив под тонкой тканью рубашки напряженные мышцы. На удивление самому Роберту, поцелуй внезапно углубил Герман, слегка неуклюже, но с таким искренним, почти отчаянным рвением, что Роберт не смог сдержать улыбки, позволив Герману вести, наслаждаясь этой внезапной уступленностью. Через мгновение Роберт сам отстранился, чтобы перевести дух. Он поднял на парня глаза и замер. Лицо Германа залила густая краска, от висков до линии челюсти, а его губы, порозовевшие и влажные, предательски подрагивали. Роберт потянулся за вторым поцелуем, но Герман внезапно отпрянул, словно обжегшись. Его движение было таким резким, что Роберт замер в неловкой позе, а в глазах мелькнуло неподдельное недоумение. — Что-то не так? — тихо спросил он, и в голове тут же зазвучал тревожный внутренний голос: “Слишком быстро. Я его спугнул.” Герман, не в силах поднять взгляд, уставился куда-то в сторону, нервно покусывая губу. Вода ручьями стекала с его мокрых волос на лицо, заставляя его постоянно моргать. — Я д-думал... ты и Б-Блонд Блейзер... — выдавил он наконец, и слова прозвучали как нелепое, жалкое признание. Роберт на секунду застыл, а потом тихо фыркнул. — С чего ты вообще взял, парень? — Н-не знаю... Мне п-показалось... — Герман безнадежно махну рукой, словно отмахиваясь от собственной глупости. — П-показалось, что вы вместе. Мысль о том, что у него и правда могло бы что-то выйти с Мэнди, мелькнула в голове Роберта чисто теоретически. Но сейчас он не хотел никакую Блонд Блейзер. Он хотел этого высоченного, нескладного парня, который стоял перед ним, нервно переминаясь с ноги на ногу и поджимая губы. — Нет, — мягко, но твердо сказал Роберт. — Мы не вместе, Герм... Он слегка сжал руку на талии парня, и гидрокостюм с тихим скрипом поддался под его пальцами. — Мы можем прекратить, если хочешь, — продолжил он тише, пытаясь разглядеть выражение его глаз сквозь мокрую, липнущую к лицу челку. Ответ последовал мгновенно. — Н-нет! Нет, я... я хочу. Пожалуйста. И, словно опасаясь, что слова недостаточно убедительны, он впился пальцами в плечи Роберта, притягивая его обратно к себе. Роберт в ответ кивнул, прильнув губами к его шее, снова привстав на носки. И в этот раз разница в росте ударила его с новой силой, он будто заново прочувствовал, насколько Герман высок, насколько ему приходится тянуться, чтобы дотянуться до его кожи. В ответ его губы услышали сдавленный стон, вырвавшийся из груди Германа. Этот звук прошелся по нему, как разряд электрического тока, от макушки до кончиков пальцев. Ему захотелось больше. Он готов был сделать что угодно, лишь бы услышать это снова, снова и снова. Внезапно он почувствовал на своей щеке тепло чужой ладони. Герман сгорбился над ним, нависая тенью, и его губы вновь нашли губы Роберта. Сначала неуверенно, почти робко, но с каждым мгновением становясь все смелее и настойчивее. “Ну, этот парень быстро учится... Во всём”, — подумал про себя Роберт, позволяя улыбке отразиться в поцелуе. Его собственная рука в это время скользнула к поясу Водобоя, жадно исследуя и сминая пальцами каждый сантиметр мокрого гидрокостюма. Чуть оторвавшись, чтобы перевести дух, Роберт пальцами нашел металлическую застежку-змейку у самого горла Германа. Парень на секунду замер, тело его напряглось в минутной нерешительности, но затем он коротко, почти сдавленно кивнул. И Роберт повел стопор вниз. Ловко, одним точным движением, будто распаковывая долгожданный новогодний подарок. Его руки скользнули внутрь, коснувшись горячей, влажной от пота и воды кожи груди, поднялись к плечам и аккуратно, но настойчиво начали сталкивать прорезиненную ткань вниз, освобождая тело. Гидрокостюм, тяжелый от воды, сполз до пояса, обнажив худощавое, юношеское тело. Роберт провел ладонями по влажной коже, ощущая под пальцами каждое ребро, каждую впадину. Когда его пальцы скользнули по груди, аккуратно задев розоватые, набухшие соски, Герман резко согнулся, впившись пальцами в его волосы на затылке. Из его горла вырвался сдавленный, почти болезненный стон. — Чувствительные... Очаровательно, — на выдохе промурлыкал Роберт, слегка зажимая их между большим и указательным пальцами и чувствуя, как все тело парня отвечает на прикосновение мелкой дрожью. Прислонившись лбом к его плечу, Герман начал неловко теребить пуговицы на его мокрой рубашке, которая прилипла к телу, будто вторая кожа. — Сними... — прошептал он, и в его голосе прозвучала не просьба, а настойчивое, нетерпеливое требование. Роберт послушался, с некоторым трудом отлепляя мокрую ткань от кожи. Скомкав, он с хлюпающим звуком бросил ее в сторону шкафчиков. — Не замерз? — по-хозяйски осмотрел он его. — Ладно, давай... Его взгляд скользнул по помещению, выхватывая в полумраке ближайшую деревянную лавочку. — ...Переместимся. Повернув ручку душа, Роберт взял Германа за руку и уверенно подвел к скамье. Он усадил его, и сам, поставив колено на деревянную поверхность между его ног, склонился над ним. Герман инстинктивно откинулся назад, опершись на локти, и теперь его взгляд, полный смеси страха и желания, был устремлен на Роберта снизу вверх. — Такой красивый, — тихо, почти воркующе, прошептал Роберт, наклоняясь, чтобы украсть еще один поцелуй. Он почувствовал, как все тело Германа содрогнулось от одного только его горячего шепота. — Ты такой молодец... В ответ он услышал лишь учащенное, сбившееся дыхание и тихое, беспомощное поскуливание. Из-под спущенного гидрокостюма явственно выпирала налитая кровью плоть, выдавая нетерпение. Не говоря ни слова, Роберт аккуратно просунул ладонь под резиновый пояс и, не спеша, начал стягивать его вниз, освобождая бедра. Под гидрокостюмом на Германе не оказалось белья. Роберт на мгновение удивился, но тут же отбросил удивление, да, это логично, всё равно промокло бы насквозь. Наконец, стянув с него остатки одежды, Роберт привстал на колени, и его взору открылась картина, от которой перехватило дыхание. Член юноши, напряженный и румяный, отчаянно пульсировал, истекая прозрачным предэякулятом на собственный живот. Роберт положил ладонь на самое основание, слегка сжав, но не двигаясь, давая тому привыкнуть к прикосновению. Герман вздрогнул всем телом, и из его груди вырвался сдавленный, беспомощный стон. — Ты был с кем-то? — тихо, почти бесстрастно полюбопытствовал Роберт, начиная аккуратно двигать ладонью вверх-вниз. Он растирал смазку большим пальцем, ощущая под кожей каждую напряженную венку. — Я... я н-нет... — Герман запнулся, его глаза были полны стыда и невыносимого наслаждения. — Я никогда н-не... Ах! Последнее сорвалось с его губ высоким, обрывающимся криком. Роберт смотрел на него, и в его взгляде смешались легкое удивление и... предвкушение. Осознание того, что он первый, кто прикасается к нему так, кто заставляет это тело трепетать под своими руками и стонать от простых слов, будоражило Роберта. Его собственные штаны стали тесны, и на ткани проступило темное пятно влаги, сочившейся от перевозбуждения. — Никогда? — переспросил Роберт, и его голос стал низким, бархатным, полным внезапной нежности. Его движения замедлились, стали еще более аккуратными, почти благоговейными. — Значит, всё впервые для тебя. Он наклонился ближе, его дыхание обожгло ухо Германа. — Расслабься, парень, я покажу тебе. Роберт слегка зажал основание двумя пальцами, создавая легкое, дразнящее давление, и поднял глаза на Германа. Взгляд его был темным, многообещающим. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Лицо Германа вспыхнуло таким румянцем, что казалось вот-вот задымится. Он шумно выдохнул, губы беспомощно шевелились, но слова застревали в горле, не в силах сложиться в связное предложение. Послышалось лишь невнятное, сдавленное лепетание. Роберт нахмурил брови, но в уголках его губ играла улыбка. — Мы же учимся уверенности в себе, Герман, — мягко, но настойчиво произнес он. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал... и я сделаю. Член парня отчаянно подрагивал при каждом его слове, и Роберт не мог отрицать, как забавляет и возбуждает его эта власть над ним. — В-возьми его в рот... пожалуйста... — проскулил Герман, с такой силой впиваясь пальцами в край деревянной лавки, что костяшки его пальцев побелели. Казалось, он боялся, что либо лавка, либо он сам сейчас исчезнут в небытии. Роберт коротко ухмыльнулся. Он наклонился, и губы его обхватили горячую, влажную плоть. Он медленно провел языком вокруг головки, чувствуя ее солоноватый вкус, а затем взял глубже, смочив слюной почти до самого основания. Его щеки впадали при каждом ритмичном движении, казалось, он не просто удовлетворял парня, а намеревался высосать из него саму душу. Герман заерзал, его тело извивалось в немом экстазе. Он запрокидывал голову назад, с силой ударяясь затылком о дерево, и снова поднимал ее, не в силах оторвать взгляд от происходящего. Он всхлипывал, стонал, дышал так шумно и прерывисто, что астма будто перекочевала от Инвисигал к нему. И тогда, в один прекрасный миг, его тело выгнулось в немой судороге, из горла вырвался громкий, срывающийся крик, и он излился Роберту в рот, так обильно и стремительно, будто все эти двадцать четыре года он был на воздержании. Роберт еще какое-то время не отпускал его, давая тому опомниться, прежде чем медленно отстраниться. — Ты быстро... — с добрым, немного хриплым смешком заметил он, вставая с колен и вновь склоняясь над обессилевшим Германом. — Я... я п-прости... э-это было так хорошо, я не... — бормотал тот, пытаясь отдышаться, его глаза были полны стыда и блаженства. — Всё хорошо, парень, я просто дразню тебя, — с теплым смешком ответил Роберт, проводя рукой по его мокрому от пота виску. Герман скользнул взглядом вниз, задержав его на напряженном бугре в области паха Роберта. Потом он поднял глаза, и в его взгляде читался немой, робкий вопрос. Роберт в ответ лишь тихо кивнул, давая молчаливое разрешение. Герман приподнялся на дрожащих руках. Его тонкие, нервные пальцы потянулись к ремню, нащупали металлическую змейку и спустили ее с характерным, громким в тишине шелестом. Штаны приспустились, и под промокшим насквозь бельем угадывался четкий, налитый кровью контур, Герман сглотнул. Пряной, мускусный запах ударил ему в нос, опьяняя и кружа голову. Он подцепил указательными пальцами резинку боксеров Роберта и, затаив дыхание, медленно стянул их вниз, высвобождая напряженную плоть. — Хорошо, — тихо, почти ободряюще выдохнул Роберт, положив ладонь на его голову и запустив пальцы в мокрые волосы. Ободренный, Герман неуверенно улыбнулся и аккуратно взял его член в руку. Кожа была горячей и бархатистой, пульсирующей в его ладони. — Теперь медленно, — прошептал Роберт, его голос был низким и хриплым. — Води туда-сюда. — Д-да... да, — быстро закивал Герман, послушно начиная движение. Не то чтобы он никогда не трогал член, свой-то он знал досконально. В тишине своей комнаты, при синем свете экрана, он изучал собственное тело, приглушенно постанывая в кулак. Он знал, что ему нравится, представляя себя на месте актеров из тех фильмов. Но сейчас, когда все было по-настоящему, его разум отказывался в это верить. Это была не фантазия, а реальность, тяжелая, пахнущая кожей и потом, отдающаяся живым трепетом в его руке. Он наклонился ниже и, открыв рот, аккуратно взял его в себя, стараясь, как видел в тех видео, не задеть зубами. — Ох... бля, — тихо, сквозь сжатые зубы, процедил Роберт, его пальцы слегка надавили на затылок Германа, не толкая, а просто направляя. — Хорошо... Ты молодец, такой молодец. И каждый раз, когда эти слова обрушивались на него, сердце Германа пропускало удар, а по спине пробегала горячая дрожь. Он с изумлением чувствовал, как его собственное тело, совсем недавно истощенное, снова отзывается на похвалу плотной, болезненной твердостью. Ему хотелось, чтобы эти слова звучали вечно. Язык скользил по всей длине, вырывая у Роберта низкие, удовлетворенные стоны. Он не переставал гладить Германа по голове, накручивая пряди мокрых волос на пальцы, засыпая его шепотом полуслов-похвал. И Герман, опьяненный этим потоком одобрения, старался изо всех сил, жаждая принести ему еще больше наслаждения. Внезапно тело Роберта напряглось в предвкушении, и Герман почувствовал учащенную, мощную пульсацию у себя во рту, безмолвный сигнал о приближающейся кульминации. — Блять... Герм... боже... — прошипел Роберт, его пальцы мягко, но неотвратимо сомкнулись на затылке парня, удерживая его в последние секунды перед пиком. Герман чуть вздрогнул, но не сопротивлялся, послушно приняв все, и лишь затем выпустил его изо рта. Роберт, почти не давая тому перевести дух, наклонился и впился в его губы глубоким, влажным поцелуем. Он чувствовал на них свой собственный вкус, пряный, откровенный и оттого невероятно возбуждающий. — Ты прекрасен, — тихо, прямо в его губы, промурлыкал Роберт, и в ответ Герман издал довольно-смущенное, глухое мычание. Затем Роберт привстал, поправляя одежду и подтягивая штаны. Взгляд Германа уловил это движение, и в его глазах мгновенно вспыхнула паника. — Мы всё? Я... я что-то сделал не так? — тут же выпалил он, и в его голосе звучала такая незащищенность, что Роберт буквально опешил от такой реакции. — Что? Нет, нет, парень, все в порядке, — поспешно успокоил он его, присаживаясь на корточки перед лавкой, чтобы быть с ним на одном уровне. — Просто... Погоди, ты что, хочешь...? Он не успел договорить, потому что Герман прервал его яростным, почти отчаянным кивком. — Я чистый! — выдохнул он, слова путались, вырываясь скороговоркой. — Я недавно сдавал анализы, когда устраивался на работу, и я... я почти не ел сегодня... Пожалуйста. Роберт смотрел на него, на его разгоряченное, искреннее лицо, на полные мольбы глаза и не мог сдержать удивленной, тронутой улыбки. Этот парень был настоящим сюрпризом. Роберт осторожно улыбнулся, его ладони мягко легли на узкие бедра парня. Он наклонился и прикоснулся губами к нежной коже на внутренней стороне бедра, слегка прикусив ее. В ответ Герман шумно выдохнул, и все его тело содрогнулось от предвкушения. — Ляг полностью и закинь ноги, — мягко, но уверенно попросил Роберт. Герман, покорный и завороженный, послушно приподнял свои длинные конечности, открывая взгляду Роберта сжатое, розовое мышечное колечко. Роберт тихо ухмыльнулся, восхищенный этой безграничной уязвимостью. Он провел пальцами по коже вокруг, дразня и лаская, прежде чем смочить пальцы в их общей смазке и осторожно ввести один палец внутрь. Герман вздрогнул, и из его груди вырвался тихий, сдавленный скулеж. — Ты как? Мы можем остановиться, — тут же отреагировал Роберт, немедленно приостанавливая движение. — Нет... нет, все хорошо, — поспешно проговорил Герман, пытаясь выровнять дыхание. — Я... я пытался себя растягивать. Но это было давно, я просто немного отвык... Роберт вскинул брови от неожиданного признания, и на его губах расцвела понимающая, одобрительная улыбка. — Ты полон сюрпризов, — прошептал он, медленно вводя второй палец, погружая их глубже и аккуратно раздвигая стенки. Он нашел нужную точку и уверенно надавил на нее. Тело Германа взметнулось на лавке а бедра затряслись в непроизвольном спазме. С его члена, будто отозвавшись эхом, закапала прозрачная жидкость. Второй рукой Роберт взял его в ладонь, начав медленные, ритмичные движения, соединяя две стимуляции в одно целое. От нахлынувшего наслаждения Герман застонал все громче, и его эхо покатилось под сводами душевой. — Р... Роберт... пожалуйста... — взмолился он, уже не в силах выносить это сладкое напряжение. — Чего ты хочешь, сладкий? — улыбнулся Роберт, на мгновение извлекая пальцы и снова лаская ими растянутый, влажный вход. — Ты м-можешь войти?.. — тихо, почти стыдливо попросил Герман, смахивая с лица капли воды, которые стекали по лицу пуще обычного. — Уверен? — переспросил Роберт, приподнимаясь с колен и проводя ладонями по его дрожащему, влажному телу, пытаясь успокоить. — Да... да, пожалуйста... — Тогда ляг на живот, — сказал Роберт. Герман, как всегда, послушно перевернулся, уткнувшись лицом в складку собственной руки. Роберт встал на колени сзади, его руки скользнули по его ягодицам, с нежностью сжимая и чуть раздвигая их в стороны. Он несколько раз легко похлопал своим напряженным членом по нервно пульсирующему отверстию, размазывая смазку, давая тому привыкнуть. И затем, без лишних слов, начал входить, медленно и неуклонно, пока головка не преодолела самое тугое сопротивление и не скрылась внутри с тихим, влажным звуком. Герман шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда Роберт вошел в него глубже. Но тот не торопился, наклонившись и накрыв его своим телом. Его ладони, нежные и успокаивающие, поглаживали напряженные бедра и бока, пока он медленно, почти до основания, продвигался внутрь, давая телу под ним привыкнуть к каждому новому сантиметру. Пальцы Роберта снова нашли его сосок, и все еще влажные от смазки подушечки принялись переминать розовую бусину, заставляя Германа выгибаться от двойного натиска ощущений. — О, боже... Боже, Роберт... Казалось, Водобой забыл все слова на свете, кроме : «боже», «Роберт» и «пожалуйста», чередуя их в разной последовательности и разрывая резкими, прерывистыми вдохами и глухими стонами. Войдя до самого предела, Роберт шумно выдохнул, оставив дорожку горячих поцелуев вдоль его позвоночника. Затем он выпрямился, крепко взявшись за его бедра, и начал движение, сначала медленное, вымеренное, а затем все более уверенное и настойчивое. Сначала была жгучая, разрывающая боль, но она была такой желанной, такой долгожданной, что уже через несколько минут волнами стало накатывать пьянящее, глубокое удовольствие. Оно смешивалось с постоянной, неумолимой стимуляцией простаты изнутри и ритмичными движениями руки Роберта снаружи, явно нацеленными довести парня до полного исступления. И у него прекрасно получалось. Капли пота стекали по вискам Роберта, падая на и без того влажную, раскаленную кожу парня под ним. — Роберт... Р-Робер... я сейчас... мх!! — его голос сорвался на высокий, беспомощный визг. Роберт почувствовал, как внутренности Германа судорожно сжались вокруг него, а затем его тело затряслось в финальном спазме, изливаясь горячими струями ему в руку. Герман замер, прерывисто и тяжело дыша, пальцы судорожно впились в край деревянной лавки. — Да... Ты такой молодец, — прошептал Роберт, не прекращая своих движений, его голос был хриплым от наслаждения. — Хочешь, чтобы я кончил в тебя? — Да... пожалуйста... — выдохнул Водобой, его тело все еще вздрагивало в такт толчкам. — Мх... Ты такой узкий... бля... — застонал Роберт, его ритм сбился, стал резким, животным. — Я сейчас... я сейчас кончу в тебя... Он согнулся, уткнувшись лбом в поясницу Германа, и с глухим, сдавленным криком его тело выплеснуло в него всю накопленную страсть, заполняя его горячими толчками. Он замер, тяжело дыша. Сознание Водобоя медленно возвращалось к реальности, но где-то там, высоко, еще парила эйфория. Ни один косяк травы в мире не мог поднять его так высоко, как это только что сделал Роберт. Он лежал, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца, чувствуя, как по его внутренней стороне бедра медленно стекает вязкая, теплая струйка. Роберт осторожно вышел, и его ладонь легла на влажную кожу спины Германа, мягко поглаживая. — Наверное, придется принять душ еще раз? — с легкой, сиплой ухмылкой в голосе спросил он, подходя со стороны головы и мягко касаясь губами его макушки. Герман, все еще не в силах открыть глаза, лишь слабо улыбнулся. Он смахнул со лба непослушную прядь волос и настойчивые капли воды или, может, пота. — Да... — тихо, почти мечтательно согласился он. — Наверное.