Have You Tried Bankai?

В квартире Орихиме пахнет песочным тестом. Тепло дома вместе с запахом сладких хлебобулочных изделий и горячего какао, с прекрасной метелью снаружи — идеальная погода для сидения на балконе, включающая непрекращающиеся сплетни. Поэтому Рукии не нравится, что здесь Ренджи. — Это не так уж и важно, — Ренджи говорит, держа чашку какао, переданную Орихиме. — Мы просто впервые так делаем после долгого времени, вот и всё. — Если это не так важно, почему ты здесь? — резко бросает Рукия. Она любит Ренджи, правда, но теперь у Орихиме есть так называемая «работа на полставки», и получить пропуск в Мир Живых на целый день достаточно сложно. — Подождите, — перебивает Орихиме. Она вовзвращается с кухни и садится с ними, скрестив ноги, за низким столиком. — Я не понимаю. Зачем проводить туры в Обществе Душ? — Это не тур, — Рукия объясняет, подперев голову. — Это скорее экскурсия по колледжу. — Ичиго однажды объяснил ей, что они устраивали такие в некоторых университетах. — Каждое лето дети из Академии могут посмотреть на разные отряды в Готее, — продолжает Ренджи. — В список ожидания невероятно сложно попасть, потому что мы предлагаем туры только десяти студентам на отряд, но идея заключается в том, что они могут прийти и посмотреть на те отряды, которые им интересны, так что когда приближается осень, они будут лучше подготовлены к тому месту, где им предстоит сдавать вступительные экзамены. — Вау. — Орихиме выдыхает, подпирая подбородок руками. — Студенты обычно вступают в отряд по своему выбору? Ренджи наклоняется вперед, вставая в свою позу инструктора. Рукия усмехается. Конечно же, ботаник был бы более, чем взволнован тому, как объяснить, как всё работает в Готее. — Что ж, обычно ты должен выбрать в какой отряд, ты бы хотел вступить до конца экзамена, — говорит он. — Но это не гарантирует тебе место. Некоторые отряды немного снисходительнее к тому, каких студентов им бы хотелось принять — как девятый — но некоторые требуют высоких оценок, особых способностей, подходящих отряду, и прочего. Если ты соответствуешь требованиям, ты можешь вступить в отряд по своему выбору, но если нет, тогда тебя всё равно примут, просто не по твоему первому выбору. — Звучит сложно. — Орихиме хмурится. — Что если тебе сложно принять решение, в какой отряд ты хочешь вступить? — Ты не обязан выбирать на экзамене, — Ренджи продолжает, дёргая свой хвост. — Многие детишки не делают так. На самом деле, я тоже не выбирал. Я не знал, куда пойти, так что просто как можно лучше сдал экзамен, а потом, эм, Айзен забрал меня в свой отряд. Меня и двух моих близких друзей. Рукия не знала об этом. Она смотрит на него. — Ты явно решил. Ты любишь шестой. — Да, — признает Рерджи. — Но я собирался потренироваться хотя бы в одном или двух отрядах до перевода туда. — Она закатывает глаза. Поверьте, уж у Ренджи будет сорокалетний план для того, что большинство людей просто выясняют по ходу дела. — А ты, Рукия? — Орихиме с любопытством спрашивает. Рукия краснеет, у неё скручивает желудок. — Для благородных всё по-другому, — объясняет она. — Я не сдавала экзамен для выпуска и брат приготовил мне место в тринадцатом. Рукия не совсем стыдится этого — раньше стыдилась- но сейчас она просто гадает, позволило бы провождение времени в Академии ей осознать и узнать о себе лучше. Её первые годы были одинокими и отвлекающими и её забрали, прежде чем она успела наконец-то найти своё место. Это казалось вырванным периодом критического роста, но она преодолела его. Тринадцатый был хорошим отрядом и там произошли все виды роста, желательные или нет. — Как здорово, — Орихиме говорит и Рукия с удивлением понимает, что она искренне подразумевает именно это. Впрочем, Орихиме никогда не судила людей. — Мне нравится, что нет единого способа, которым каждый должен присоединиться. Таким образом даже у нетрадиционно талантливых людей есть шанс вступить, да? Ренджи усмехается. — Вот как сформировался одиннадцатый. Там нет ни одного офицера, сдавшего экзамен для поступления. Все либо находят свой путь, либо переводятся из другого отряда. На самом деле, думаю, они — единственный отряд с самым большим количеством неграмотных офицеров за годы, согласно осмотру двенадцатого отряда, вышедшему в прошлом году. Рукия смотрит, как темные, мутные остатки горячего какао крутятся в её чашке, пока она вертит её. Ей тоже надо провести тур в этом году, но она и в половину так не нервничает, как Ренджи. Говоря о нем, Рукия поднимает брови. — Почему ты нервничаешь? Разве ты не проводил его раньше? — Только раз, — признает он. — У нас не было времени в прошлые пару лет, со всеми войнами. Теперь, когда реконструкции закончились, все капитаны проголосовали и согласились, что нам надо больше рекрутов на приближающийся год, так что мы, лейтенанты, застряли с обязанностями по туру. — Мне бы хотелось пойти. — Орихиме говорит, с мечтательным, отдалённым взглядом в глазах. Рукия сжимает её руку. Она знает, нехватка денег у Орихиме не позволяет ей поступить в университет, как думают остальные ее друзья, но девушка не позволяет себе слишком долго хмуриться. — Я уверена, вы, ребята, отлично справитесь. — Неа. — Ренджи качает головой. — В наш отряд обычно вступают наглые благородные детишки — Кучики или другие — которые ведут себя так, будто под их ногами застряла грязь. Обычно я могу справиться с ними, но в этом году мне правда надо выставить наш отряд в лучшем свете, потому что, эм… э… Рукия, прищурившись, смотрит на него. — Что? — Ну, ты же знаешь. — Он машет руками перед собой и нет, она не знает. — Мы должны хорошо выступить или мы никогда не найдём замену тем, кого потеряли. Обычно это спокойный процесс, но в этом году важно повысить число наших рекрутов. Он быстро говорит, что верный знак Ренджи, что он врет, но Рукия не знает, как спросить его об этом. Также есть возможность, что он не врет: Ренджи, которого она знала в Инузури, правда отличался от сидящего перед ней. Этого Ренджи, казалось, правда волновало численность и впечатление об отряде и прочее. Может быть, он действительно хочет отнестись к этому серьёзно, она бы не знала. Она только недавно начала узнавать об этом Ренджи. — Я уже расписал наши силы и слабости, нашу привлекательность и рабочую этику, и остальное, — Ренджи говорит, скрестив руки за головой и потягиваясь. — Капитан и я создали большое портфолио, но там есть то, что им точно наскучит, потому что «к будущему молодых учеников следует относиться серьезно», — он говорит пугающе точным тоном Бьякуи, задрав нос и полуприкрыв глаза, — но этим ребятам будет наплевать на шестой, если мы действительно не покажем им наши самые выгодные предложения. Рукия чувствует небольшую вину. Её собственный отряд был на пути медленного исцеления после потери Укитаке, и она думала, что у них всё идет хорошо, пока Ренджи не сказал «Мы создали портфолио». — Я понимаю, о чем ты. — Орихиме тихо говорит. Ренджи и Рукия поднимают брлви, глядя на неё. Понимает? — Когда на школьных семинарах мне попадались действительно скучные темы, я просил Тацуки и Урю задавать мне вопросы, которые я им уже задавала, чтобы я могла рассказать о интересных моментах, которые я хотела подчеркнуть. Это действительно спасло меня в некоторых неприятных ситуациях, так что я предложила сделать это и для них, и у нас действительно хорошо получилось. Она содрогается при мысли и Рукия прячет улыбку. Только Орихиме назвала бы школьной проект «неприятной ситуацией». Она смотрит на Ренджи, чтобы они могли поделиться ласковым взглядом, но Ренджи хмурится. — Подожди, — говорит он. — Так они задавали вопросы, которые ты просила их задать? — Ну да, — отвечает она. — В этом и заключается идея. Таким образом, вы сможете высказать всё, что хочет услышать учитель, но у вас также будет возможность рассказать о том, что вы хотите сказать. Победа для всех. — И ты говоришь, что ты хороша в этом? Рукия чувствует слабый ужас. — Ренджи, нет. — Иноуэ Орихиме, что ты делаешь в это воскресенье днем?

***

Форма Орихиме не совсем подходит, но она удобная. Глубокая красная ткань её штанов не сочетается с её пылающими рыжеватыми волосами, но она вписывается, так что это облегчение. — Попроси Йоруичи оставить тебя у пункта сбора возле Академии, — сказал Ренджи. — Она всё ещё должна мне, так что я посмотрю, сможет ли она украсть для тебя форму с запасного шкафа. Если она не сможет, тебе придётся придумать оправдание, почему у тебя её нет. К счастью, этот шаг был довольно лёгким. Она тайно прошла в Общество Душ с Йоруичи, которой как-то удалось украсть форму в пушистом кошачьем теле, прежде чем уйти, пообещав забрать её позже. Следующим шагом было плавно вписаться в толпу студентов и ждать на станции шестого отряда, с остальными «сверстниками». — О, привет, — сказала другая девушка в той же форме, что Орихиме. Хотя её выглядела намного лучше на ней, поскольку у неё не было необычно ярких волос. — Не думаю, что видела тебя раньше? Ты старшекурсница? Она вспоминает слова Ренджи. — Если кто-то спросит, кто ты, соври. Скажи, что ты из семьи Канисава. Это небольшая благородная семья, но благородные достаточно, чтобы хотеть вступить в шестой. Вежливые, но посредственные. Тихие, но общительные. Постарайся не выделяться и не социализируйся. Она делает глубокий вдох и предлагает лучшую улыбку Исиды Урю. Не слишком широкая, но достаточно, чтобы показать, что ты серьёзен. Она кажется странной на её естественно большом и счастливом лице, но она думает, она справляется. — Канисава Иноуэ. — Скажи, что ты с четвёртого курса, что правдоподобно для девушки твоего роста. — Четвёртый курс. — Мизуки Томоё, — девушка приятно говорит, протягивая руку для рукопожатия. — Третий курс. — Она кивает на толпу, где стоят все остальные. — Ты заинтересована в шестом? — Почему шестой? Будь креативна, но не усердствуй. Многие студенты будут знатью, так что они скажут: «Это семейная традиция», или вроде того. Не говори такого. Не говори ничего, что начнёт разговор о твоём происхождении. Не звучи слишком уверенно в своём ответе, иначе выделишься и станешь запоминающейся. Ты не хочешь этого. — Ну, я раздумывала между пятым и шестым, но я слышала, группа для пятого заполнена, — Орихиме объясняет, со смущенной улыбкой потирая затылок. — Пятый? — Томоё поднимает бровь. — Смело. Это был старый отряд Айзена Соске, верно? Вот черт. Орихиме кусает внутреннюю сторону щеки. Как она могла забыть об этом? Это было плохо? Это точно было плохо. — Я слышала, отряд стал лучше под новым командованием, — парирует она. Она думает о Шинджи и его глупой причёске и сдерживает смешок. Она никогда не осознавала, сколько смеялась с собственных шуток. Она смотрит на Томоё, которая лишь молча смотрит на неё, а потом пожимает плечами. — Каждому свое. Орихиме улыбается, медленно начиная отходить назад. Она слишком долго вела этот разговор, и ей нужно как-то выйти из него. — Внимание, все студенты Академии! — объявляет привратник. — Уважаемые лейтенанты Готея здесь, на контрольно-пропускных пунктах их отрядов. Пожалуйста, возьмите свой регистрационный билет и пройдите а гиду вашего отряда на день. Мы все встретимся здесь снова, когда тур закончится, так что, пожалуйста, оставайтесь со своими группами. Орихиме осматривает толпу. Возле 2 поста стоит большой, честно неприятный мужчина, ковыряющийся в носу. На 3 стоит тощий блондин. Он разговаривает с высоким, косматым лейтенантом с татуировкой на лице и очень классным чокером на шее, как у одного из сценических артистов дома. Возле них, к удивлению Орихиме, стоит Рангику, возбужденно махающая руками перепуганным студентам. Она ловит взгляд Орихиме и подмигивает ей, прежде чем обойти студентов из своей собственной группы. Она внезапно ахает, двигаясь. Она так отвлеклась на лейтенанта с чокером, что почти забыла найти Ренджи. Он стоит между Рангику и другим, низким лейтенантом с аккуратными, чёрными волосами. Рукия почти такого же роста, как Рукия, с милым, небольшим пучком на голове. Орихиме смутно узнает её. Они дружелюбно общаются, Ренджи время от времени толкает её. Она присоединяется к толпе, формирующейся вокруг Ренджи. Как он объяснял, с ней здесь девять других студентов. Она крепко сжимает билет и пробирается к началу группы. — Хорошо, — Ренджи говорит, приставив руки к бёдрам. Его глаза на краткий миг замечают её, достаточно, чтобы слегка приподнять губы в крошечной усмешке, прежде чем перейти на других студентов. — Мы подождём ещё две минуты. «Ух ты, он хорош», думает Орихиме, ощущая себя шпионом. Это так волнительно. Так круто. В дальнем конце стоит Рукия. Орихиме поднимает руку, чтобы помахать, затем вспоминает, она, возможно, не должна махать лейтенантам. Она быстро успокаивается и улыбается Томоё, с любопытством смотрящей на неё.

***

«В шестом отряде очень красиво», думает Орихиме. Всё поле покрыто пышной весенней зеленью, со всех сторон его окружают красивые деревья сакуры в цвету. В центре офицеры стоят рядами и колоннами, отрабатывая приемы владения мечом. Некоторые из них бросают взгляд на группу студентов, но большинство продолжает заниматься своими делами, пот и решимость капают с их лиц. Воздух приятный и прохладный, наполненный реяцу. — В шестом мы ценим решительность и дедукцию, — Ренджи объясняет громким и гулким голосом, что немного смешно. Он напоминает ей учителя физкультуры, хотя у Ренджи и близко нет того размаха, который был у ее учителя с усами. — Мы хотим, чтобы наши мужчины и женщины заслужили свои заслуги здесь. Они проходят поле и приходят на небольшой участок земли, который гол, как игровая площадка. — Но, — говорит Ренджи. — Мы также любим веселиться. — Он обводит рукой поле. — Чего многие из вас могут не знать, в шестом есть собственная эпичная команда по кикболу, где любят играть многие офицеры, когда мы не тренируемся. — Поддержи меня здесь. Я на время остановлюсь и расскажу об истории отряда и трудовой этике. Когда я закончу, я остановлюсь для вопросов. — Как у многих отрядов в Готее, шестой исторически владел боевой специальностью, — объясняет Ренджи. — С нашего первого капитана, Кучики Асами, до нашего нынешнего капитана Кучики Бьякуи — все капитаны шестого одни из самых опытных бойцов в Сейрейтее. Мы безжалостны, но в крутом смысле, в отличие от новичков в девятом или одиннадцатом. Некоторые студенты смеются, другие скрещивают руки. — Итак, прежде чем мы пойдём дальше, у кого-то есть вопросы? — Подожди, пока кто-то другой не начнёт первым. Первый, кто задает вопросы, обычно старается изо всех сил. Ты не хочешь этого делать. — Почему здесь так много сакур? — спрашивает парень слева от Орихиме. Он ниже неё, вероятно, один из самых младших. Некоторые старшекурсники хмыкают. — У каждого отряда есть своя эстетика, — говорит Ренджи. — Цветущие сакуры отражают нашего капитана и его свирепую Сенбонзакуру, пожалуй, самый эффективный банкай среди всех капитанов. Присоединяйтесь к шестому отряду, вы станете свидетелями этого воочию и сможете рассказать историю. Он уверенно усмехается. Многие охают и ахают, а несколько человек начинают с волнением шептаться. Одного слова «банкай» хватает, чтобы привлечь внимание студентов. Через некоторое время всё затихает, группа замолкает, в основном потому что Ренджи забывает сказать: «ещё вопросы?», как они тренировались. Она всё равно улавливает намёк. — Эм, лейтенант Абараи? — Орихиме мягко спрашивает. К счастью, здесь достаточно тихо, чтобы ей не приходилось повышать голос. — Да, студент! — Он громко говорит. — Какой у тебя вопрос? Орихиме сдерживается, чтобы не засмеяться от его невыносимого голоса. — Ну, мне просто интересно, есть ли другие активности, кроме особого кикбола? — Хороший вопрос! — кричит он. На этот раз она правда смеётся, поэтому подносит рукав формы, чтобы спрятать это. — В нашем отряде проводятся ежегодные фестивали икебаны, — говорит Ренджи. — Мы единственный отряд, кроме десятого, кто проводит такие грандиозные мероприятия ежегодно для наших трудолюбивых и достойных уважения офицеров! — Спасибо, лейтенант Абараи, — она легко говорит, чувствуя гордость за успешное выполнение. Они переходят в спортзалы и столовую. Орихиме не останавливает его в столовой — «потому что, честно говоря, еда там дерьмовая», — но она обязательно спрашивает, сколько офицеров может вместиться в спортзале и установлено ли там оборудование на основе кидо, в отличие от традиционного оборудования хакудо — что бы это ни значило. Она внимательно кивает всякий раз, когда он повышает голос, чтобы ответить, а в остальное время старается слиться с фоном. Некоторые другие студенты тоже задают вопросы, что, по мнению Орихиме, невероятно мило. Должно быть, приятно представлять себя где-то и стремиться к этому. Она почти может обмануть саму себя, поверив, что она молодая шинигами в Академии, влюбившаяся в одного из своих сильных, молчаливых и задумчивых одноклассников ближе к концу года. — Лейтенант Абараи. Сейчас они в офисах. Ренджи только закрыл дверь за своим кабинетом, аккуратным и организованным. — Да? — Я слышал от моего отца, который сам принадлежит к одной из многочисленных ветвей семьи Кучики, что лейтенанты и капитаны этого отряда обычно из знати, — говорит парень сзади. Как и сказал Ренджи, он выглядит по-снобистки, его толстый нос задран наверх, руки сложены так, словно он не впечатлен. — Я имею в виду, что так написано на эмблеме — благородная причина. — Это был вопрос, малыш? — Ренджи спрашивает с лёгким рычанием в голосе. Некоторые ребята нервно смотрят на парня, пока другие кивают в согласии. — Мне просто интересно, как кто-то вашего статуса попал сюда, вот и всё, — он спокойно говорит, словно не ожидая ответа. Словно это был удар, который он намеревался нанести. Орихиме чувствует, как ее захлестывает волна гнева, которую она никак не может унять. Этого не было в вопросах-ответах, которые они отрабатывали, но она крепко сжимает кулаки и всё равно повышает голос. — Лейтенант Абараи! — Она громко кричит. Несколько людей поворачиваются к ней. Ренджи щурится, бросая на неё взгляд, предлагающий либо «не делать этого», либо «прямо сейчас я страдаю запором». Орихиме надеется, это не последнее. — Я слышала, вы один из нескольких лейтенантов с банкаем, — она уверенно заявляет. — Это правда? Её компаньоны снова впадают в возбужденное, бешеное движение. Болтовня возобновляется, слова «банкай» и «нескольких» всё повторяются в воздухе. Ренджи поднимает брови, словно он удивлён, но успевает закрыть рот и не разинуть челюсть. — Это правда, да, — Ренджи спокойно продолжает. — Как я сказал, ветвь Кучики, — он смотрит на студента, задавшего вопрос, целеустремленно возвышаясь над ним. — Мы в шестом отряде ценим усердную работу. Банкай часть сделки. Что до того, как же я прошёл экзамен… что ж, я сдавал тест, как все остальные. — Он невинно пожимает плечами. — Спросите у ваших безранговых кузенов. ГОРИ!» Орихиме даже не помнит, когда в последний раз чувствовала себя такой возбужденной, а её лучшие друзья — Тацуки, Ичиго и Исида. Она победоносно качает головой. Команда рыжих — 1, грубый сопляк — 0. Ренджи заговорщицки подмигивает ей, после они начинают идти к залу ожидания. — Откуда ты знаешь? — Томоё шепчет, хватая Орихиме за рукав. — Я, эм, кажется, я где-то прочитала об этом. Тур прекращается после того, как все буквально умоляют Ренджи показать свой банкай. Он устраивает из этого великолепное представление, и Орихиме раньше его видела, но она всё равно радуется, подпрыгивая на носочках. Она многого не знает, но быть поддерживающим другом? В этом она хороша.

***

— А потом она спрашивает: «Это правда, что вы один из нескольких лейтенантов с банкаем?» — Ренджи восклицает, плохо изображая Орихиме, звуча больше как Ячиру. Он поворачивается к Рукии. — Как Ичиго ещё не встал на одно колено ради этой девушки? Рукия закатывает глаза. — Он идиот, как иначе? — она говорит, тянясь к пиву Ренджи. Он передаёт его ей. Она берет стакан одной рукой, скользя другой в его ладонь на колене. Он переплетает их пальцы. — Но это жульничество, Абараи, — Хинамори подводит итог, поднимая брови, глядя на него. — Не у всех есть бесконечный запас риока. — Пожалуйста, — он фыркает. — Кира заплатил одному из его учеников «Хайку для начинающих», чтобы тот написал ему поэму. Я просто попросил её задать два вопроса. — Боже, правда? — Рукия с беспокойством спрашивает. — А я считала мои снежные демонстрации классными. — Я не платил, он вызвался. — Кира защищается. Он поворачивается к Ренджи. — В любом случае, почему ты так отчаянно делал это. Это самая неважная чушь на свете. Теперь все ожидающе смотрят на Ренджи. Он чувствует, как его лицо краснеет, так что смотрит на колени, поворачивая руку Рукии в своей. — Ну, как вы все знаете, я собираюсь попросить Рукию выйти за меня в этом году, — он слабо говорит, избегая всеобщих взглядов. — Я не хочу, чтобы что-то было не так, когда я попрошу у её брата её руки. Даже что-то настолько маленькое, — он тихо заканчивает. — Кроме того, именно Иноуэ вложила мне в голову идею, правда, поэтому… — О, Абараи, — Хинамори пищит, строя такое лицо, которое пересекается между грустной улыбкой и взволнованной. — Слюнтяй, — дразнит Кира. — Ренджи, какого черта! — Рукия кричит, толкая его в грудь. — Почему ты не сказал мне? — Ты бы посчитала это глупым, дурочка, — парирует Ренджи. — Теперь ты должен возместить всё мне и Орихиме, — решает Рукия. — Почему тебе? — Ты забрал наше драгоценное девчачье время! — говорит Рукия. — И потому что ты полный отстой и я ненавижу тебя за то, что ты такой милый и внимательный, ты худший. Ренджи усмехается. — Тоже тебя люблю. Он смотрит на неё, её тело прижато к его груди, и не может перестать улыбаться. — Хорошо, прекратите, приберегите это для свадьбы!

***

— Абараи. — Да, сэр? — Ты действительно предположил, что я бы не заметил, что ты привёл девушку-риока во вчерашнюю группу? — … — Абараи. — Ну, однажды она всё равно умрёт, так что я устроил ей ранний тур? — …