Показать?

      Полуденный летний зной бывает весьма сносным и даже желанным, когда проводишь его на отдыхе где-нибудь рядом с морем и охлаждающим коктейлем на перевес. Увы, Юнхо не числился в любимчиках у судьбы и вместо того, чтобы наслаждаться вполне заслуженным отпуском, вынужден был прозябать на работе в жарком и людном аэропорту. Не сказать, что таможенный контроль был делом особой сложности, но вот наблюдать за толпами зевак, выжидающих свои рейсы, чтобы отправится в путешествие, было сродни искусной средневековой пытки. Сам же парень мог только оттягивать противопоказанный при такой жаре галстук и в перерывах между досмотром граждан и их багажа, снимая форменную фуражку, тормошить свои угольно черные отросшие волосы. День тянулся бесконечно долго. Из доступных развлечений оставались только шутки с коллегами и разглядывание пассажиров. Так Чон нечаянно и зацепился взглядом за парня, вальяжно стоявшего в конце очереди. А посмотреть действительно было на что. Свободные рваные джинсы не могли скрыть ладные бёдра. Тесно облегающая тело борцовка очень выгодно подчеркивала результаты неустанной работы в зале. Наконец, образ завершала джинсовка небрежно спущенная до локтей. Юнхо почти физически манили эти смоляные волосы, собранные на затылке в пучок, позволявшие разглядеть обилие пирсинга в ушах. Жаль только солнцезащитные очки скрывали глаза этого парня. Юнхо даже не знал, чего ему сейчас больше хотелось. Быть им или быть с ним. Когда парень наконец дошёл до прохождения рамки, Юнхо уже знал: она точно зазвенит. Несколько лет работы отшлифовали профессиональное чутье, а жадный взгляд, что успел вдоль и поперек изучить тело парня, только больше убеждал в собственной правоте. Характерный сигнал ни для кого не стал новостью. Ещё бы с таким-то количеством металла в ушах и аксессуаров на длинных тонких пальцах.       Юнхо, кажется, даже задержал дыхание, когда парень после короткой просьбы подойти для осмотра с ручным металлоискателем, наконец снял очки и бесшабашно подмигнул бедному таможеннику. Чон прекрасно видел пирсинг парня, ему лишь надо было проверить, не перевозит ли он что-то запрещённое в других частях своего тела. Медленно, смущаясь от того, что парень неотрывно смотрит ему прямо в глаза, Чон подрагивающей рукой начал вести детектором от самой шеи вдоль этого горячего тела. Но долго водить и не пришлось. Уже в районе груди прибор запищал, сигнализируя о нарушениях. На вопросительный взгляд Юнхо парень с абсолютной легкостью и не сходящей с губ ухмылкой ответил:       – У меня там пирсинг. Показать? – голос незнакомца был хриплым и глубоким, от чего Чону пришлось крупно сглотнуть вязкую слюну.       На неловкий кивок рокер, как в голове окрестил его Чон, отреагировал молниеносно задирая футболку и продолжая острым взглядом гипнотизировать Юнхо, в то время как сам Чон усиленно боролся за свою жизнь. Картина, открывшаяся перед ним, заставила член в штанах нервно дернутся, а разум подкинуть далеко не самые пристойные фантазии. Но таможенник был вынужден всё-таки оторвать глаза от потрясающе тонкой талии с точеным прессом, в последний раз скользя взглядом по блестящим в сосках металлическим штангам. С тихим выдохом Юнхо уговорил себя продолжить досмотр. Однако Вселенная была видимо против такого расклада. Ведь всего через пару секунд металлоискатель зазвенел. Снова. На этот раз рука Юнхо остановилась прямо напротив паха парня. Здесь уже заалевшие уши таможенника скрыть было невозможно.       – Там у меня тоже пирсинг, – издевательски протянул парень, добивая с придыханием коротким, – Показать?       Для Юнхо это слишком. Он так давно не был с кем-то, поэтому парню совсем не составляет труда вывести его из душевного равновесия. Чон уже готовится сказать позорное «нет», хоть это и не по уставу, но такой опыт он вряд ли сможет спокойно пережить и потом как ни в чем не бывало доработать остаток смены. Однако совсем не вовремя в разговор вклинивается его коллега, наблюдавшая за этим позором, не давая Юнхо пространства для маневра.       – Иди, я подменю, – беззаботно кидает она, вряд ли до конца осознавая на что обрекает бедного Чона.       И Юнхо, долго не думая, сопровождает рокера в туалет для персонала, прекрасно понимая, что вести этого парня в кабинет, утыканный камерами, на которых пирсинг точно будет запечатлен с лучших ракурсов – себе дороже.       – Знаешь, а мне нравятся парни в форме, – абсолютно бесстыдно делится тот, чьего имени Юнхо до сих пор не знает, но очень хочет это исправить, – Это заводит…       – Вы не могли бы приспустить штаны и белье, чтобы я мог убедиться… – Юнхо осекается не в силах закончить фразу, потому что парень подходит ближе, подталкивая таможенника в кабинку и предусмотрительно закрывая за собой дверь.       – Конечно могу, – с самой искренней и доброй улыбкой, на какую он вообще способен, выдает парень.       И все бы ничего, только Юнхо совсем непонятно, почему человек со столь необычным пирсингом так непринужденно тянет за собачку на молнии ЕГО черт возьми брюк. Чон, опешивший от такой наглости, даже не успевает что-то предпринять, как рокер абсолютно невозмутимо опускается перед ним на колени, продолжая лучезарно улыбаться, приспуская штаны таможенника прямо с бельем. Тяжело признаться даже самому себе, но Юнхо просто от картины, открывшейся перед ним, сносит волной возбуждения.       – Как же удачно я именно сегодня решил собрать волосы в хвост, – мурлычет парень, наблюдая за Юнхо из-под трепещущих ресниц, – Щеночек, расслабься. Обещаю, тебе понравится.       Для Юнхо это все ощущается так неправильно, но стоит только языку парня пройтись по крупной влажной головке, как Чону становится абсолютно наплевать. Парень снизу умело водит кончиком языка по чувствительной дырочке уретры, а потом проходится и по всей длине слегка наклоняю голову в бок. Рокер не отводит глаз, проникая кажется в самую душу, считывая самые грязные желания бедного таможенника. Наконец он пускает член за щеку, выглядя при этом так греховно красиво, что Чон сжимает руки в кулаки, не позволяя себе прикоснуться к своему личному наваждению. Рокер на мгновение отвлекается, чтобы тихонько подуть на алеющую головку, чем вызывает табун мурашек и несдержанный стон сверху. Парня отчего-то забавляет такая невинная отзывчивость на каждое свое действие.       – Ты такой красивый, почти что принц, – шепчет рокер, чтобы дать Чону отдышаться.       – А ты тогда кто? Принцесса? – Юнхо давится вдохом от прикосновений парня и оттого звучит совсем не так насмешливо, как ему бы хотелось.       – Милый, для тебя я буду кем угодно, – с этими словами рокер наконец-то опускается на уже крепко стоящий член.       Юнхо захлебывается вязким удовольствием и даже не сразу замечает какое-то странное ощущение, которое дарит ему рот принцессы.       – Что это? Я чувствую что-то… странное…       – Щеночек, мне кажется, тебе пора бы уже перестать удивляться пирсингу на моем теле, – парень запрокидывает голову так, чтобы Юнхо было прекрасно видно, как, отрываясь от члена, тонкая нить слюны тянется прямо до высунутого языка, о который парень пару раз похлопывает крупным достоинством Чона.       Юнхо требуется пара секунд на то, чтобы навести резкость и разглядеть в языке металлическую горошину, способную дарить такие необычные ощущения. Таможенник разочарованно выдыхает, когда парень поднимается с колен и по-прежнему безапелляционно приближаются к его лицу. Принцесса целует жарко и слюняво, даря совсем не невинные аристократические чмоки. Из кабалы ярких ощущений его вырывает тихий шепот в самое ушко.       – Вообще, я предпочитаю быть снизу, но раз вам, господин Чон, нужно провести досмотр моего пирсинга, я так и быть посодействую вам всем чем смогу, – Юнхо почти пугается своей фамилии в устах этого парня, но вовремя соображает, что на его форме по-прежнему есть нашивка с именем.       Чон не успевает понять, как его резко разворачивают лицом к стене, удерживая сильной рукой между лопаток. Не то чтобы Юнхо собирался оказать отчаянное сопротивление, но всё-таки не рассчитывал на такой финал этого тяжелого дня.       – Не бойся, я буду очень нежным, – как будто в подтверждение своих слов парень ласково проводит руками по талии Чона, параллельно выправляя форменную рубашку из классических брюк.       Он ведёт руками выше, накрывая чувствительные соски и Юнхо не в силах сдержать стон откидывает свою голову на крепкое плечо. Парень улыбается ему тепло и даже искренне. Проникая большими горячими ладонями под штаны и белье Чона, он жарко мнет мягкие ягодицы, наконец стягивая до колен, мешающие сейчас элементы одежды.       – Такой славный мальчик, такой отзывчивый, – воркует над ним рокер, оглаживая плотно сомкнутые мышцы ануса.       Парню даже не требуется отрываться от окончательно поплывшего Чона, чтобы вытащить из заднего кармана джинс пакетик смазки и презерватив. Он аккуратно рвет первое и смазывая свои пальцы, тихонько ласкает вход, стараясь максимально безболезненно проникнуть внутрь первым пальцем. Поначалу Юнхо не испытывает особого дискомфорта, даже когда два пальца беспардонно хозяйничают в нем. Тяжелее становится, когда рокер решает, что Чон уже готов принять все три. Юнхо жмурится и задерживает дыхание, пока юркие пальцы растягивают тугие стеночки. Зрелище, которое открывается парню позади, будоражит воображение. Он будто завороженный наблюдает, как легко влажные от смазки пальцы скользят между пышных румяных половинок, проникая внутрь дырочки и вновь покидая ее с пошлым мокрым хлюпаньем.       – Расслабься и дыши, мой хороший, – шепчет парень, выцеловывая напряженную шею.       Чтобы немного отвлечь от болезненных ощущений, парень второй рукой накрывает чувствительную головку, одновременно с этим наконец-то находя заветную точку в организме Чона. Тело Юнхо внезапно простреливает ни с чем не сравнимым удовольствием. Он чувствует себя так, как будто все его нервы полностью оголены. Удовольствия слишком много, и оно заставляет не привыкшего к таким острым ощущениям Чона трястись и тяжело дышать в умелых руках.       – Думаю, ты уже готов, но придётся немного потерпеть, – доверительно делится с ним принцесса, раскатывая презерватив и подставляя собственный давно напряжённый член к уже разработанному проходу, медленно почти издевательски проезжаясь по нему.       Чон нервничает, но поцелуи, щедро сыплющиеся на его лицо, шею и плечи, так хорошо отвлекают, что осознание собственной наполненности становится для него неожиданным сюрпризом. Юнхо чувствует, как бёдра парня плотно вжимаются в его мягкие ягодицы, давая привыкнуть. Рокер нежно гладит его тело, оставляя следы прикосновений на каждом участке открытой кожи.       – Ты молодец, так хорошо принимаешь меня, – парень начинает двигаться медленно, сначала совершая аккуратные, но глубокие толчки, полностью выходя из Чона и снова загоняя член в изнывающую дырочку по самые яйца.       – Ах, так глубоко, – сладко и жалобно блеет Юнхо, чем заставляет парня позади себя ускорится.       Непонятно почему, но парню так хочется разобрать этого бедолагу по кирпичикам и подарить такое удовольствие, которое ему никто и никогда ещё преподносил. Рокер тянет галстук таможенника на себя, заставляя бедного Юнхо на секунду практически лишиться воздуха, закатив глаза в немом восторге. Продолжая натягивать галстук, будто поводок, парень звонко шлепает Чона по раскрасневшейся ягодице, в ответ получая разбитое хныканье.       – Е…ещё, ах, пожалуйста, вот тут, – слышит парень, когда заставляет Чона прогнуться и выпятить сладкую задницу.       В ту же секунд, ускоряясь и набирая амплитуду, рокер буквально вколачивает Чона в стену туалета в погоне за их общим таким неуловимым удовольствием. Юнхо крышу сносит от трения сосков о холодную плитку, член бесстыдно течет, а сзади его так хорошо берут, каждый раз попадая треклятым металлом пирсинга по чувствительному комочку нервов, тем самым вырывая хриплые стоны. Принцесса тоже стонет, громко и протяжно, не имея привычки сдерживать себя ни в чем. Парень прижимается к Чону всем телом, нуждаясь в чужом тепле и присутствии.       Оргазм ослепляет Юнхо, он выгибается дугой и вдох не может сделать, сотрясаясь в сладкой судороге. Его дырочка туго сжимается вокруг члена рокера, утягивая за собой в пучину наслаждения. Парень, последовавший за ним, головой упирается Чону в изгиб шеи и тяжело дышит, но продолжает надежно поддерживать обмякающее тело Юнхо. Сил хватает только на то, чтобы вновь откинуть голову на плечо парню и притянуть того для нежного и ленивого поцелуя. Чон даже не испытывает удушливого стыда за то, что позволил делать с собой все эти вещи, он хочет ласковых поцелуев и уязвимых объятий, все остальные переживания отступают на второй план. Парень же тем временем отрывается наконец от Юнхо, наматывая туалетную бумагу и вытирая Чона везде, где остались следы их безумной близости. Рокер даже помогает Юнхо снова одеться и привести себя в более-менее сносный вид. Чуткой рукой он приглаживает волосы Чона, пропуская мягкие длинные копны сквозь пальцы.       – М… могу я узнать твое имя? – Чону неловко спрашивать, но в действиях парня столько заботы, что ему совсем не хочется считать все это близостью на один раз.       – Прости, щеночек, не знакомлюсь, – Юнхо вмиг сникает и грустно тупит взгляд в пол, – Но, видимо, для такого хорошего мальчика буду вынужден сделать исключение.       В глазах парня мерцают шальные огоньки, а на губах расцветает лукавая улыбка. Ему так нравится смущать этого милого и немного неловкого таможенника.       – Сон Минги, – парень протягивает руку, на которую Чон косится, переживая вьетнамские флешбеки и вспоминая ощущение этих длинных пальцев в себе, – Но, если тебе так понравилось, можешь продолжать звать меня принцессой.        – И кстати принцессе полагается хороший уход за все ее старания. Скажем, может быть, вкусный ужин, а после – тёплая постель с долгими поцелуями. Что думаешь? – Минги наконец-то позволяет себе показать свою истинную натуру — немного вредную и избалованную, но такую нуждающуюся.       – Думаю, принцесса заслужила, чтобы ее носили на руках и сделали утром самый вкусный завтрак с долей сонных нежностей, – глаза Чона округляются, когда он запоздало вспоминает кто они и где находятся, – Боже, во сколько твой рейс? Ты, наверное, опоздал на свой самолет! Господи, мне так жаль!       Виноватые глаза Юнхо встречаются с искрящимися смешливостью глазами Минги. Чон не понимает почему парень не испытывает и толики волнения по поводу такой кошмарной ситуации. Решая не слишком долго мучать Чона, Сон разрешает немую сцену.       – Послушай, милый, с чего ты решил, что я куда-то лечу? – легко, будто само собой разумеющуюся информацию Минги доводит до ушей Юнхо.       – Чего? – Чон окончательно впадает в ступор, несмотря на то, что думал – этот день его ничем уже не удивит.       – Я пришел к сестре, которая работает тут же. Но даже чтобы просто попасть в здание аэропорта, нужно сначала пройти вас, героических ревнителей закона, – они все-таки выходят из туалета и направляются к пункту досмотра.       – Тогда почему ты был с той большой сумкой, будто собирался через пару часов уже нежиться где-то на Мальдивах? – не сдается Чон, отказываясь принимать все логические объяснения.       – Это для сестры! Она попросила принести ей сменные вещи, чтобы после работы она смогла сразу же пойти на свидание, – неизвестно зачем продолжает оправдываться Минги, когда они наконец возвращаются к месту работы Юнхо спустя столь длительное время отсутствия.       – А вот и она кстати, – невинно отзывается Сон, подходя к той самой коллеге Чона, которая и отправила его тщательно досматривать пирсинг своего младшего брата.       – Ну что, показал? – весело интересуется девушка, заставляя Юнхо мгновенно покраснеть, а Минги залиться громким смехом.       – Показал, – еле слышно шелестит в ответ смущенный Чон.