Кинотеатр

— …И вот он узнаёт её тайну. Оказывается, у него тоже есть секрет — такой, что способен всё разрушить. Но меня грубо перебили, ткнув пальцем в плечо. Я обернулась — и увидела Роберта, стоящего надо мной с целой охапкой вкусняшек. Он скользнул взглядом по моим ногам, уютно вытянутым на переднее сиденье. Я быстро сгруппировалась: убрала ноги, выпрямилась, будто меня застукали за чем-то интимным. Он прошёл и сел рядом. А я так и осталась смотреть на него, всё ещё не понимая — зачем он вообще пришёл? — Так ты ничего не слышал, да? Роберт хмыкнул и закинул попкорн в рот. — Не-а. Но уверен, твой рассказ был захватывающим. Я бросила взгляд на его лицо, пытаясь прочитать хоть намёк на выражение, на желание, на намерение. Что у него там? Чего он хочет? — Так мы теперь друзья? Или это для укрепления командного духа? Роберт рассмеялся, чуть не подавившись солёным снэком. — А разве непонятно, что это свидание? Я уставилась на него, приоткрыв рот. Он глянул на меня — уголки губ поползли вверх, будто ему доставляло удовольствие наблюдать мою реакцию. Он взял ещё одну попкорину и сунул её мне прямо в рот, посмеиваясь. Я прожевала, проглотила, не сводя с него взгляда. — А как же Блонди? У вас же вроде что-то намечалось. В первый день ты сказал, что у вас был поцелуй. Роберт перестал смеяться, но лёгкая улыбка всё равно оставалась. На экране гремели взрывы, кто-то кричал, в зале кто-то всхлипывал. Но мне было плевать — весь мир сузился до него. — Да… Ну, я не думаю, что это что-то значит. Мы поцеловались, конечно, но мы были нетрезвыми. И атмосфера тогда была… подходящая. Он кинул в рот ещё несколько попкоринок. — Сейчас мне кажется, что это было просто несерьёзно, понимаешь? Я улыбнулась. — Да. Возможно, я тебя понимаю. Мы замолчали, уставившись в экран. Но я понятия не имела, что там происходило. Мои мысли были далеко — слишком далеко от фильма. — А ты любишь… — Это правда… Мы начали одновременно, оба замолчали. — Давай ты первая, — сказал он мягко, почти приободряюще. — Я хотела сказать, что это… правда очень мило, что ты пришёл, — произнесла я и почти шёпотом добавила: — спасибо. А что хотел сказать ты? Роберт чуть смутился, но ответил: — А ты любишь эти кислые Sour Patch Kids? Он достал упаковку токсично-зелёных мармеладок с ядрёной кислой посыпкой. Вкус моего детства. Отец покупал их мне, когда хотел загладить вину или просто откупиться на вечер. Но конфеты действительно были потрясающие. — Я их пиздец как люблю, — хохотнула я и взяла у него пакетик, словно маленькое сокровище. Роберт довольно улыбнулся и уставился в экран. Но я краем глаза видела: он, как и я, совершенно не следил за сюжетом. Его мысли были где-то рядом — слишком близко ко мне. Не отрываясь от фильма, я потянулась за попкорном — не рассчитала расстояние. Оказалось, Роберт переставил стаканчик на соседнее сиденье. В попытке дотянуться мы оказались лицом к лицу. Слишком близко. Моё лицо мгновенно вспыхнуло. Роберт тоже выглядел немного смущённым… но потом его взгляд стал чуть ленивым, прищуренным. Он облизнул губы — на них блестели крупинки соли. Он поднял руку, аккуратно обхватил моё лицо ладонью и потянул к себе. Когда наши губы сомкнулись, я перестала дышать. На пару секунд — точно. Со стороны он, наверное, выглядел нелепо. Чувак, целующийся с воздухом. Он целовал осторожно, почти неуверенно, едва касаясь моих слегка искусанных губ. Наверняка он почувствовал металлический привкус крови — я часто кусаю губы, когда нервничаю. А рядом с ним я нервничаю всегда. Он прижал меня крепче, зарываясь пальцами в волосы, большим пальцем мягко проводя по скуле. Я выдохнула прямо ему в губы — и он отстранился, но всего на пару сантиметров. — Теперь это точно свидание, — хихикнул он, поглаживая мою щёку и медленно отпуская. Я выпрямилась, слегка ошарашенная, с солью на губах и жаром под кожей. Теперь мне точно было не до фильма. А Роберт будто полностью погрузился в сюжет — или делал вид. Я открыла пачку Sour Patch Kids, высыпала почти все мармеладки в рот. Вкусовая атака была такой мощной, что у меня моментально потекли слюни, рот заполнило кислое жжение. Я сморщилась, но продолжила жевать, как одержимая, а потом запила колой, оставленной Робертом на подлокотнике. И только тогда моё бешено колотящееся сердце наконец чуть-чуть замедлило темп. Я поднялась слишком резко — настолько, что стул тихо скрипнул. Роберт сразу повернул голову, вопросительно вскинув брови, но я уже быстрым шагом направлялась к выходу. Мне срочно нужно было в туалет: умыться, прийти в себя, вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Подальше от душного зала. И от самого Роберта. Я выскочила за двери. Контроллер посмотрел на меня так, будто видел впервые — не помнил, чтобы пропускал меня с билетом. Я проигнорировала его взгляд и скрылась в туалете. Быстро ополоснула лицо и встретилась глазами с собственным отражением в зеркале. Похоже, в помещении никого не было. И вдруг — тихий скрип. Дверь открылась. В пустой комнате шаги отозвались гулким эхом, разлетаясь по кафельным стенам. В зеркале появился он. Роберт. Он вошёл чуть неуверенно, словно боялся увидеть то, чего не хотел. Он выглядел растерянным… или даже напуганным. — Ты в порядке? — спросил он, прищурившись, пытаясь уловить на моём лице хоть тень привычных эмоций. Как жаль, что я научилась прятать их слишком хорошо. Я медленно повернулась, облокотившись на холодную раковину и скрестив руки на груди. — Почему ты пришёл ко мне в зал, Робби? Если честно. Он нахмурился, будто пытался собрать в голове разрозненные кусочки ситуации. Может, это и правда была моя паранойя. — Хочешь честно? — произнёс он, делая шаг вперёд. — Я скажу тебе, зачем пришёл. Он двигался медленно, почти хищно. Как лев, неторопливо загоняющий добычу в угол. Но ланью я быть не собиралась. Не сегодня. Я задержала дыхание и стала исчезать прямо у него на глазах. Он распахнул глаза — явно не ожидал этого, хотя уже должен был привыкнуть. Наверное, решил, что я действительно сбежала. Его плечи едва заметно опустились. Он выглядел расстроенным… но оставался на месте. Достаточно близко, чтобы я могла... Крепкая рука внезапно легла мне на плечо. — Роберт? — выдохнула я, ошеломлённо глядя на него. Он смотрел прямо мне в глаза, не отводя взгляда, как будто намеревался удержать меня силой одной лишь воли. Как он понял, что я была прямо здесь? — Хочешь правду, Невидива? Тогда не исчезай. Он поднял руку к моему лицу, осторожно обхватывая его, и притянул меня ближе. Поцелуй на этот раз был совсем другим — порывистым, жадным, будто он слишком долго сдерживался. Будто ради этого и пришёл. Он отстранился лишь на секунду, всё ещё удерживая меня так, будто боялся потерять. — Дело в том… — голос дрогнул едва заметно. — Ты мне нравишься, Дива. Безумно. И я сделаю всё, что смогу, чтобы ты стала героиней. И чтобы ты осталась в «Фениксе». Со мной. Так серьёзно, так отчаянно… невозможно было не поверить. Его взгляд будто прибивал меня к полу — в нём было слишком много эмоций, слишком много открытости для человека, привыкшего закрываться. — Кажется, я потекла, Мехамен, — усмехнулась я тихо. Я притянула его к себе и снова поцеловала. Ближе, глубже. Я ощущала его тепло, его силу, скользила ладонями по шрамам и рельефу под тонкой рубашкой, зарывалась пальцами в его волосы, притягивая к себе ещё крепче. Его руки легли мне на талию, сжали уверенно, почти властно — и от этого по телу прошёл электрический разряд. Я мягко отстранилась, ловя дыхание. — Ладно, герой. У нас ещё недосмотренный фильм и недоеденный попкорн. Пойдём. Я переплела наши пальцы и потянула его за собой к выходу. Перед входом в зал заметила, как Роберт с натянутой, сияющей улыбкой пытается убедить контроллера, что у меня действительно есть билет. Мы вернулись на свои места, усевшись рядом так, будто между нами теперь протянута невидимая нить. Продолжили есть попкорн, перекидываясь короткими, почти заговорщическими взглядами. И я точно знала: это — только начало.