Хогвартина

Последние лучи августовского солнца, теплое и ленивое, цеплялись за горизонт, окрашивая небо в нежные тона спелого персика и увядающей лаванды. Воздух был густым и сладким, пахнущим скошенной травой, хлоркой и далеким дымком от гриля — безмятежными ароматами уходящего лета. В этот час затишья, между днем и ночью, четверо подруг наслаждались остатками тепла, растянувшись у огромного бассейна, чья бирюзовая гладь отражала медленно гаснущее небо. Их маленький оазис был искусно подсвечен: разноцветные гирлянды, обвивавшие перила террасы, мерцали в сгущающихся сумерках, как россыпь пойманных в сеть светлячков. За спиной у девушек высился огромный, почти дворцовый дом Селены. Его панорамные окна сияли ровным золотым светом, придавая сцене идеальную, почти открыточную картинку. Но эта картинка была обманчива. За сверкающими стеклами царила полная тишина. Дом был пуст. Он сиял, как дорогая шкатулка, из которой навсегда уплыла ее жемчужина. Центром этой маленькой вселенной, несомненно, была Селена. Длинноногая, с безупречными чертами лица, она даже сейчас, лениво развалившись на шезлонге, напоминала фотомодель, случайно забредшую на чужую вечеринку. Ее поза излучала красоту и сногсшибательность, каждый изгиб тела выверен для максимального эстетического эффекта. — Девочки, подайте мое мохито, пожалуйста. И сигареты, — ее голос, томный и ленивый, прозвучал как приказ, замаскированный под просьбу. Она даже не повернула головы, лишь протянула изящную руку в сторону столика, до которого вполне могла дотянуться сама. Перекладывать мелкие дела на других было ее врожденной, королевской привычкой. — Ты же в курсе, что мы не твоя прислуга, а твои лучшие подруги? — раздался звонкий хохоток. Это была Сьюзан. Она бодро вскочила с полотенца, потянулась, как проснувшийся кот, и ее спортивное тело на мгновение напряглось, поймав последний луч солнца. Несмотря на колкость, она уже тянулась к столику, чтобы взять запотевший бокал и пачку сигарет. — Держи, твое высочество. Сью сделала преувеличенно глубокий, шутовской поклон, протягивая добычу. — О, госпожа, тысяча извинений за задержку! Я, как могла, бежала на поля, чтобы сорвать для вас самый чистый табак, лично засушила и скрутила эти первоклассные сигареты. Надеюсь, они удостоятся вашего высочайшего одобрения. Уголки губ Селены дрогнули, и на ее лицо легла хитрая, довольная улыбка. — Я тебя люблю, Сью. Ответ не заставил себя ждать. Сьюзан, словно пружина, выпрямилась, сделала несколько быстрых шагов и с громким боевым кличем прыгнула в бассейн «бомбочкой». Мощный всплеск ледяной воды накрыл Селену с головой, безжалостно разрушая ее идеальный образ. — Я ТЕБЯ ТОЖЕ, ЛЕЙН! — весело проорала Сью, уже выныривая и отряхивая мокрые рыжие волосы. Селена медленно, с театральным ужасом, сняла с лица мокрую прядь. Вода стекала по ее щекам, капала с ресниц. Она не произнесла ни слова. Она просто уставилась на Сьюзан, и ее зеленые глаза, еще секунду назад ленивые, теперь испепеляли подругу взглядом, в котором читалась бездонная, но почти что ритуальная ярость. Это был взгляд, обещавший немедленную и изощренную месть. — Я тебя изничтожу и сотру с плана этого бытия! — провозгласила Селена с поистине шекспировским пафосом, срываясь с шезлонга. Вода с ее капала на нагретую каменную плиту, но ее ярость была сильнее стыда за испорченный внешний вид. Сьюзан, будто водяная нимфа, ловко вынырнула у края бассейна и в мгновение ока оказалась на ногах. — О! Значит, хочешь соревнований? — она тут же перевела все в свою любимую плоскость. — Кто быстрее сделает три круга вокруг бассейна?! Не дожидаясь ответа, Сью рванула с места, намеренно выбирая самый сложный маршрут: прыгая через низкие лежаки и огибая зонтики. Она прекрасно знала, что ее изнеженная подруга терпеть не может бесцельно «двигать ногами», как та сама выражалась. Тихий, мелодичный смешок донесся с края террасы. Теодора, именинница, сидела, поджав ноги, в огромном плетеном кресле. На ее коленях, словно живое облако уюта, устроился белоснежный кролик, которого она нежно гладила по бархатной спинке. Ее светло-карие глаза, теплые, как мед, с любовью следили за хаотичным преследованием. — Как думаешь, долго они еще продержатся? — тихо спросила она, обращаясь к четвертой подруге. Та даже не оторвала взгляда от толстой книги в кожаном переплете, страницы которой были испещрены сложными формулами. Она просто подняла палец, требуя минуты тишины для финальных расчетов. — Думаю, запасы гликогена в мышцах Лейн подойдут к критическому минимуму, и ее центральная нервная система откажется подчиняться приказам мозга примерно через... — она сделала театральную паузу, — ...три... два... один... Ровно в момент, когда прозвучала последняя цифра, разъяренный бег Селены превратился в неуверенную трусцу, а затем она, с громким и драматичным выдохом, рухнула на ближайший надувной матрас. Он жалобно заскрипел, приняв ее влажное и безвольное тело. Погоня окончилась, так и не успев начаться по-настоящему. Изи, до этого момента бывшая неподвижным монументом Знания, наконец-то оторвала взгляд от книги. Она посмотрела на закат, где последняя алая полоска уступала место индиговой синеве, и поднялась во весь свой немалый рост. Сидя, она казалась просто высокой, но стоящая Изи была настоящим живым небоскребом, затмевающим даже некоторых подруг. — Предлагаю переместиться в дом, — заявила она своим ровным, логичным тоном. — Температура воздуха стремительно падает. Учитывая влажность наших тел и одежды, риск переохлаждения становится статистически значимым в ближайшие десять минут. — Ага, понятно, — фыркнула Сью, переставая на секунду дразнить Селену. — Тебе просто уже не видно, что написано в твоей умной книжке? Изи лишь чуть скосила на нее голубые глаза, в которых мелькнула искорка вызова. — Освещенность и ее влияние на мои когнитивные процессы также входят в расчеты. Подруги засмеялись, и маленькая процессия тронулась в сторону сияющего дома. Сью, все еще полная энергии, продолжала скакать и уворачиваться от Селены, которая, словно разгневанная кошка, махала полотенцем в тщетных попытках если не поймать, то хотя бы накрыть им рыжую голову непоседы. В этот момент Тео, аккуратно опустив кролика на траву, неловко поднялась сама. Она сделала неверный шаг, ее нога поскользнулась на мокрой плитке, и, описав неуклюжую пируэт, она полетела в сторону бассейна. Однако падение не состоялось. Длинная, уверенная рука Изи метко поймала ее за локоть, стабилизировала и поставила на ноги, будто заранее зная траекторию этого маленького хаоса. — Спасибо... — выдохнула смущенная Тео, поправляя бумажную корону, сидевшую на ее голове. Изи кивнула с тем же невозмутимым видом, с каким минуту назад говорила о термодинамике. — Это я тоже рассчитала. Спустя час огромная гостиная превратилась в идеальное убежище для пижамной вечеринки. Мягкий плюшевый ковер утопал в подушках, а на огромном диване устроились четверо девушек в разноцветных пижамах — от шелковистой и минималистичной у Селены до веселой, с единорогами, у Тео. В центре, на низком столике, красовался испещренный завитками кремовый торт, увенчанный шестнадцатью трепещущими огоньками. — С днем рождения те-е-е-бя! — хором, с разной степенью попадания в ноты, вывела четверка. Селена, устроившись поудобнее, снимала все на телефон с видом голливудского режиссера. Сью, сияя от нетерпения, подхватила торт на руки, и от ее взгляда было ясно — она готова поглотить его целиком, не дожидаясь свечей. Изи, с хлопушкой в руках, с научной сосредоточенностью вычисляла идеальный момент для ее активации, чтобы не нарушить акустику поздравления. — Спасибо вам, правда, большое, — прошептала Тео, и ее глаза блестели от нахлынувших чувств. Широкая, сияющая улыбка не сходила с ее залитого румянцем лица. — Ну, давай, загадывай желание, именинница! — подтолкнула ее Сью, едва сдерживаясь. — А то свечи сейчас сами догорят! Тео прикрыла глаза, собираясь с мыслями, глядя на дрожащие огоньки, отражавшиеся в ее влажных глазах. — Только, умоляю, не загадывай «мир во всем мире», — с легкой насмешкой в голосе бросила Селена, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Подумай о чем-то материальном. Новая сумочка, например. Биркин был бы неплохим стартом. — Статистически, большинство желаний, загаданных на день рождения, не сбываются, — парировала Изи своим ровным, лекторским тоном. — Но с эмоциональной точки зрения, сам ритуал имеет значительный психологический эффект, создавая иллюзию контроля над будущим. Но Тео их уже не слышала. Она набрала в легкие воздух, глядя на лица своих подруг, освещенные теплым свечным светом — самоуверенную Селену, нетерпеливую Сью, невозмутимую Изи. В этот миг ей не нужно было ничего, кроме того, что уже было у нее. «Хочу, чтобы мы всегда оставались вместе. Вот так. Всегда». Она сделала глубокий выдох, и шестнадцать огоньков разом погасли, выпустив в воздух тонкие струйки дыма с запахом паленого фитиля. В этот самый момент... ВЖЖЖ! Гирлянды над камином вспыхнули ослепительно-белым светом и тут же погасли, погрузив часть комнаты в темноту. Воздух сгустился, стал вязким, как сироп, и на секунду звуки мира — шуршание листвы за окном, гул холодильника — полностью исчезли, оставив после себя оглушительную, звенящую тишину. Наступила мертвая тишина, густая и тяжелая. Девушки застыли, будто в толще прозрачного льда, их мозг отказывался обрабатывать то, что только что произошло. Разум цеплялся за привычные объяснения — скачок напряжения, галлюцинация, коллективный психоз, — но на животном, первобытном уровне каждая из них понимала: мир только что сдвинулся с оси. Взгляд Тео, все еще полный слез от умиления, прилип к каминной полке. Букет невзрачных лилий, купленный Селеной для антуража, вдруг взорвался буйством красок. Бутоны раскрывались с сухим, шелестящим треском, лепестки выгибались с неестественной скоростью, обнажая тычинки, усыпанные ядовито-оранжевой пыльцой. Секунда — и комната наполнилась удушающим, пьянящим ароматом, таким густым, что его почти можно было видеть. Резкий, хрустальный звон заставил всех вздрогнуть. Стакан с апельсиновым соком, который только что стоял перед Сью, теперь представлял собой лишь сверкающую россыпь осколков на столешнице. Сок растекался липкой лужей, как кровь из невидимой раны. Никто не задел бокал. Он просто… разлетелся. Изи, обычно невозмутимая, медленно опустила взгляд на книгу, лежавшую у нее на коленях. Том по квантовой физике, который она читала, теперь был открыт на странице, которой раньше в нем не существовало. На ней, вместо привычных формул, вились причудливые, змеящиеся символы, похожие на сплав древних рун и звездной карты. Они будто пульсировали в такт ее учащенному сердцебиению. Селена, побледнев, смотрела в панорамное окно, превратившееся в черное зеркало. В нем отражалась она сама — с широко раскрытыми глазами и лицом, застывшим в маске шока. Но затем ее отражение повело себя независимо. Уголки его губ поползли вверх, складываясь в уверенную, властную, почти жестокую улыбку. Улыбку, полную знания и силы, которой у настоящей Селены в эту секунду не было и в помине. Она отшатнулась, и отражение мгновенно вернулось в норму, но в глазах остался холодный ужас. Она бы поклялась чем угодно — своей будущей сумкой Биркин, всем своим состоянием, — что сама она в этот миг не улыбалась. Тишина, последовавшая за всплеском аномалии, была оглушительной. Она висела в воздухе густым, звенящим одеялом, сквозь которое слышалось лишь учащенное дыхание четверых девушек. Шок парализовал их, но ненадолго, уступая дорогу индивидуальным реакциям, которые лишь подчеркивали их суть. — Скачок напряжения, — первым нарушил молчание ровный, но натянутый голос Изи. Она уже лихорадочно ощупывала стену возле розетки, хотя гирлянды снова горели ровным светом. — Совпадение. Статическое электричество... резонансная частота... — ее слова звучали как заклинание, попытка наложить знакомые формулы на абсолютно незнакомое явление. Но в ее глазах, обычно таких ясных, читалась растерянность ученого, столкнувшегося с магией. Тео, вся дрожа, прижала ладони к лицу. Ее взгляд метался от разбитого стакана до неестественно пышных лилий. Испуг, чистый и детский, сжимал ее горло. Она искала утешения у подруг, но нашла лишь собственное отражение в потухшем экране телефона — бледное и испуганное. — Это было... круто! — выдохнула Сью, и ее глаза загорелись азартом. Вся ее поза выражала не страх, а дикое, животное возбуждение. Она смотрела на осколки стекла не с ужасом, а с восхищением, как на свидетельство могучей, необузданной силы. Ее пальцы сжались в кулаки, будто жаждая действия. — Всем молчать, — властно, сквозь зубы, прошипела Селена. Она уже встала, выпрямив спину, и ее лицо было маской холодного спокойствия. Внутри все кричало, но годы тренировок брали верх. Она быстро провела рукой по волосам, отбрасывая несуществующие пылинки, и окинула комнату оценивающим взглядом, пытаясь вернуть себе контроль над вышедшей из-под контроля ситуацией. Ее сердце бешено колотилось, но внешне она была ледяной статуей. И в эту напряженную, наэлектризованную тишину, словно в самом тихом месте театра, раздался новый звук. Не громкий, но абсолютно четкий. Тук. Тук-тук. Четыре пары глаз синхронно устремились к стеклянной двери, выходящей в сад. На перилах террасы, освещенная призрачным светом луны, сидела сова. Большая, серая, с огромными круглыми глазами, которые с невозмутимым спокойствием взирали на них из темноты. В ее клюве, белея в лунном свете, зажаты четыре конверта из плотного, шершавого пергамента. Сью первой нарушила оцепенение. Без тени сомнения, с тем же решительным выражением лица, с каким она прыгала в бассейн, она встала и твердыми шагами направилась к двери, не сводя глаз с неожиданной гостьи. Остальные замерли, не в силах пошевелиться, инстинктивно чувствуя, что их обычная, привычная жизнь только что подошла к концу.

***