Часть 1
20 ноября 2025 г., 19:58
Крутя в пальцах нужные ключи, я уже начинал закипать, пытаясь подобрать из десяти ключей от квартиры. Наконец остался последний, и, сунув его в замок, тот наконец подошёл. На радостях я быстро повернул два раза в левую сторону, и дверь открылась.
В ноздри сразу ударила пыли, от чего я чихнул. Утерев нос, я прошёл в квартиру, в которой не бывал с того дня, когда она опустела после смерти отца.
Я помнил только то, какой квартира стала. Пустая, будто в неё только заезжать молодая семье после покупки дешёвой квартиры.почему-то я вспомнил,как мы мучались с вечными коробками, которые мы с моим старшим братом — Тимуром Гавриловым — то выкидывали, то передавали родственникам, то оставляли себе.
Закрыв за собой дверь, я осмотрел коридор, будто впервые в нём был. Почему раньше он казался больше?
Пройдя из коридора в кухню, я остановился в проёме. Старый холодильник уже давно пора продать, если он вообще рабочий. Газовая плита была чище обычного — на ней уже как пять лет не варили кофе, которое вечно убегало. Посуда слегка покрылась пылью — до сих пор не понимаю, почему мать отказалась забирать её. Они же так скандалили с отцом по поводу этой посуды в мои четырнадцать, что это чуть до драки в магазине не дошло. Стол был застелен скатертью, хотя в жизни мы на него ничего не стелили.
Обернувшись на ванную, я не стал заходить в неё, зная, что ничего интересного, кроме засохшего мыла или остатков шампуня, не найду. Я направился в зал.
Зал был самой светлой комнатой в квартире, поэтому я её и не любил. Летом подыхаешь от жары, а когда засыпаешь около телевизора, тебя будит солнце с самого утра. Большой чёрный кожаный диван был напоминанием о кошке Мурке, которая переехала к бабушке в деревню, стоило ей один раз подрать этот дорогущий диван.
Такой же сервантом во всю стену — в детстве мне казалось, что в нём есть всё на свете. Хотя там были одни документы, книги в несколько рядов, какие-то фигурки из поездок и также фото.
Даже после развода с матерью отец хранил фото, где все мы вчетвером на последней поездке с семьёй на море.
Я всегда кривился, стоило мне взглянуть на десятилетнего меня — эта кривая улыбка из кривых зубов, худое тело, если не сказать что тошее, с которого вечно норовили спасть плавки.
Точная картина, поэтому я отворачивал его, стоило только появиться этой возможности, а после получал от матери.
Телевизор, кажется, ещё работал, но не проверишь — света нет. А идти и рыться в счётчиках не очень хотелось.
В комнату родителей я не захотел соваться — слишком много хранила эта комната. А вот в комнату старшего брат я зайти был просто обязан.
Кровать, на которой я вечно прыгал в детстве, была разобрана. Стол не был завален вещами, а наоборот — был весь в пыли. Шкаф-купе был передвинут к стене, я помнил всё возмущение отца, когда Тимура приспичило сделать перестановку. Ковёр, на который я когда-то разлил сок, был скручен и оставлен к разобранной кровати.
Осталась последняя комната — моя.
Даже после того, как я переезжал в другой город на учёбу в университет, я не брал ничего, кроме вещей и пары безделушек в плане книг, которые хотел бы дочитать или прочитать.
Остановившись около закрытой двери, пальцы почему-то замерли около ручки. Я помнил, как с таким же ступором «прощался» с этой комнатой после поминок отца.
Сжав губы в тонкую линию, пальцы уверенно сжали ручку и точно так же толкнули дверь в комнату.
Всё было таким же, каким и оставалось. Кровать в углу комнаты, рядом с ней тумба. Около окна стол, шкаф около двери, придвинутый к стене. И пустота.
Гнетущая — в ней тянулись все моменты жизни. Будто перед глазами пролетали те моменты, которые я бы хотел увидеть перед смертью.
Все посиделки, все ссоры, переживания, улыбки этих людей, все поцелуи и даже то прощание в виде «простой» ночёвки.
Переступив порог, я сразу пошёл к тумбе. Присев на корточки, пальцы снова застыли.
— Да что ты будешь делать… — прошипел я, и пальцы снова обрели шанс двигаться.
Открыв верхний ящик, я увидел заветный дневник.
Чёрный блокнот на двести страниц, который был истерзан всем, чем только можно.
Я помнил, что там исписана каждая страница, каждый пустой угол. Оттуда торчали скрепки — явно с добавлениями каких-то реплик или моих мыслей, а ещё фото.
Сев на кровать, я открыл первую страницу.
Дневник Марка Гаврилова.
***
1 сентября 2017 год. Одиннадцатый класс был для меня чем-то мучительным. Этот последний год в школе, эти репетиторы, уроки, недосып, который меня ждёт из-за сбитого режима летом… Ещё после случая в прошлой школе мне предстоит идти в новую. Потому что мать хочет лучшего — чтобы я снова не обрёл в новом году новые проблемы. Какие проблемы? Я и не виноват даже в той драке… Тем более, этот учебный год пройдёт без надоедающего Тимура под боком, который подкидывал на переменах булку или сок. Теперь он поступил в университет, после того как отдохнул годик от школы, при этом пахая как конь. А ещё этот год пройдёт без ссор родителей и вечных угроз про развод — это-то меня и радовало. Слыша, как дверь в квартиру хлопнула, я понял, что отец ушёл на работу. Выйдя из ванной, я получше замотал полотенце на бёдрах и прошёл на кухню. На холодильнике записка: «Буду к ночи. Не жди.» Было уже тошно от таких напоминаний. Когда я последний раз ждал отца? Лет в пять? Отбросив эти мысли подальше, я поставил чайник на плиту и посмотрел на часы. 8:20. К девяти он уже должен быть в школе, так как на линейку я не явился, тупо не видя в ней смысла. Чайник закипел через пару минут и начал свистеть. Выругавшись себе под нос, я схватил полотенце и залил свой чай кипятком. Телефон в комнате зазвонил, и, в спешке наливая чай, кипяток вылился сначала на стол, а после чашка не удержалась и вообще упала. — Чёрт! — не сдержался я. Поставив чайник на плиту, переступил разлитый чай на полу и пошёл в комнату. Схватив телефон с кровати, я не удивился звонку брата. Большой палец быстро смахнул трубку в принятии звонка, и я прижал телефон к уху. — Что надо? — раздражённо выдал я. — И тебе доброе утро, — раздался голос Тимура в трубке. — Готов к школе? — спросил он, явно улыбаясь. — А ты к универу? — съязвил я. — Что ты хотел? — повторил вопрос. — Тебя в школу подкинуть? — спросил Тимур. Закатив глаза, я вспомнил о той машине, которую ему подарили родители на день рождения. Хотел пожелать, чтобы он разбился по дороге в университет, но выдохнул. — Ну давай, — протянул я, будто это мне не на руку. — Через двадцать минут буду, — сообщил Тимур и сбросил звонок. Оторвав телефон от уха, я посмотрел на потемневший экран и откинул его обратно на кровать. Тяжко вздохнув, я пошёл вытирать несбывшийся чай с пола. Меня тошнило все двадцать минут, пока мы ехали. Но зато я придумал подарок на следующие день рождения Тимура — нормальную пахучку в машину. Остановившись на заднем дворе школы, мы оба не промолвили ни слова как минимум минуты две. Первым подал голос Тимур, перестав стучать пальцами по рулю: — Мама просила заехать за тобой после классного часа, — Тимур замолчал, наверное думая, что я захочу съязвить или же откажусь. Но после добавил: — Я, конечно, сказал, что я не твой личный шофёр… — Хорошо, — сказал я, и, открыв дверь машины, вышел. Подойдя к двери водительской, я постучал по стеклу. То съехало вниз, и я добавил, при этом улыбаясь: — Закончу к одиннадцати, будь добр, не опаздывай. Тимур понял мой конченный тон и, цокнув языком, закрыл окно машины и без слов начал выезжать с парковки. Я лишь помахал ему вслед. Затянувшись воздухом, я развернулся и зашагал к школе. Школа была как и все школы в нашем городе. Мне даже показалось, что я никуда не переводился — просто поменяли цвет стен и кабинеты, перевесив таблички. Школа состояла из двух этажей: на первом — первые классы, класс трудов, гардеробная, столовая и физкультурный зал,ещё я забыл про медпункт и библиотеку. Мне явно на второй, так что я, поздоровавшись с охранником, пошёл к лестнице. Коридор на втором этаже не пустовал, как на первом. Я, осматривая каждого, повстречал интересные лица и почувствовал на себе пристальные взгляды. Ну конечно, новенькие же привлекают внимание. Проходя по коридору, я пробегал глазами по надписям кабинетов. — Девятый, десятый… — тихо бормотал я себе под нос. Завернув в другой коридор, тут и мой одиннадцатый — также кабинет информатики, учительская и туалет. Тут я тоже не обошёлся без пристальных взглядов. Отводя своей взгляд,я почувствовал, что столкнуося с кем-то плечом, сразу обернулся — хотел извиниться, но тут на меня посыпалось обвинение: — Тебе чё, место мало? — фыркнул какой-то парень. осмотрев этого гопоря,я лишь фыркнул в ответ: — А ты чё, широкий? Обойти не можешь? Развернувшись, я направился в класс, не обращая внимания на какие-то слова в мой адрес. Зайдя в класс, меня сразу встретили взгляды — снова. Две девчонки, осмотрев меня с ног до головы, начали шушукаться. Пара парней тоже посмотрели на меня, но классная руководительница, заметив меня, сразу вскочила с места. Оказавшись около меня после пары шагов, та начала: — Здравствуй, ты же Марк Гаврилов? Я Марина Сергеевна, классный руководитель, — сказала женщина, улыбаясь. Я улыбнулся в ответ, подмечая её красоту для своих лет. — Да, я, — ответил я, слегка кивнув. — Можешь занять любое место, которое свободно. Когда начнётся классный час, я представлю тебя твоим одноклассникам, — сообщила женщина, продолжая улыбаться, но стоило ей посмотреть в коридор — улыбка исчезла и тёплого тона как и не было: — Жигалов, Ковалёв, отстаньте от Ванюши! — заорала она и сразу вышла в коридор. Я проводил её взглядом, убедившись, что у меня заложило ухо от её крика. Пройдя к свободному месту, я решил сесть на последней парте, при этом надеясь, что со мной никто не сядет. Классный час наконец начался, и меня сразу вызвали к доске, чтобы я представился своим новым одноклассникам, которым, кажется, было плевать, кто я такой и с кем отбывать последний год учёбы. Стоя около доски, я мялся так, будто мальчишка на утреннике, забывая стишок, который зубрил с матерью весь прошлый вечер. Но Марина Сергеевна, стоявшая около меня, сразу заняла тишину: — Можешь рассказать о себе что-то. — Думаю, того, что меня зовут Марк, им будет достаточно, — ответил я. Все остальные сорок минут я мучался от того, что сказал у доски. Честно, самому стыдно, что сразу показался каким-то загадочным. Я дожидался Тимура, который должен был приехать за мной, как и обещал. Также параллельно гадал, что такого могла передать мне мать. Подарок? Сразу нет. А что же? Деньги или что ещё? Пальцы быстро побили по экрану — я в очередной раз писал сообщение Тимуру и возмущался, что на такси бы уже быстрее доехал. Хотя… откуда у меня деньги на такси? Услышав свист сзади, я оторвал глаза от телефона и услышал следующее: — Слышь, Гаврилов! — крикнул незнакомый голос. Нахмурив брови, я обернулся. Я узнал в этих лицах своих новых одноклассников. С тем, с которым я столкнулся — Артём; тот, который мучал с Артёмом какого-то Ваньку в коридоре — Дима; с ними был ещё один, но уж его я не знал. Все трое подошли ко мне. Убрав телефон в карман брюк, я оглядел троих. — Чё ты там в коридоре вякнул? — спросил Артём. — А ты не расслышал? Не думал, что в моём классе есть инвалиды, — ответил я. Кажется, ещё пару «хороших» слов из моих уст — и меня отпинают эти трое как псы котейку. — Слушай, ты не борзей, — встрял незнакомец. — А ты не влезай, — ответил я, переводя глаза на него, после снова на Артёма. — А ты своих для уверенности привёл? Сам подойти не можешь? О своём длинном языке я явно пожалею попозже, когда буду заклеивать раны или прятать синяки от отца. Перед глазами пронёсся кулак — но не успев среагировать, на меня набросились. Кажется, первым ударил Артём, после подключился этот Дима, а незнакомцу не досталась участь сделать третий удар — подошёл Тимур. — Эй! Хорош! — сразу появился он между нами и оттолкнул Артема. — Слышь, ты кто вообще? — бросился Артём, снова подходя ближе. — Брат его старший, — ответил Тимур. — Вы чего на него набросились? — спросил он, оглядывая всех троих. Компания трёх «гопарей» явно не очень хотела втягивать Тимура в наш «конфликт», поэтому кроме как съехать с темы и угрожающе крикнул на будущее: — Свидимся ещё. сказать что-то нормальное не смогли. Тимур обернулся на меня, и я увидел, что он где-то потерялся, явно съехав не в сторону универа. Новый повод манипулировать старшим братом. Из мыслей Тимур меня вывел, когда перед глазами показался огонёк зажигалки. — Ты как, нормально? — спросил он, убирая огонёк от глаз и засовывая зажигалку в карман брюк. — Да, я в порядке, — кивнул я. — Поехали. Бровь твою уже у мамы на квартире обработаем, — ответил Тимур и двинулся к своей машине. Боль кольнула бровь. Провёл пальцами — кровь. Стряхнув алые капли, я молча пошёл за Тимуром. — Хорошее у меня начало учебного года… — бросил я себе под нос.
