take my hand, make a wish on a star

- Канцлер хочет, чтобы миссию возглавил я, – говорит Энакин. Члены Совета посмотрели на Энакина с менее чем восторженными лицами. На щеке Винду дернулась мышца. - Совет сам решит, кто отправится на Утапау, а не Канцлер. - Да, решение принимать нам, – сказал мастер Мунди. В значительной степени униженный, Энакин стиснул зубы и оглядел зал Совета в поисках поддержки. Но даже в Оби-Ване ее не было ни капли. Он молчал, а его лицо было непроницаемым. - Мастер, опыт имеющий, требуется, – произнес Йода. Энакин уставился на свои руки. Новая волна унижения и злости заставила его горло сжаться. Он вновь посмотрел на Оби-Вана, надеясь, что, наконец, тот скажет что-то в его поддержку, но его Учитель продолжал молчать…он молчал так же, как когда падавану Энакина требовалась его поддержка. Молчал так же, как когда Совет сказал ему солгать Энакину, позволить ему поверить в смерть Оби-Вана ради криффовой миссии. Молчал так же, как когда Винду унизил Энакина перед всем Советом, дав ему место среди них, но отказав ему в звании Мастера…что было абсолютно неслыханно. Оби-Ван был хорош в том, чтобы молчать, когда Энакин нуждался в нем. Боль, злость и чувство предательства переплетались внутри Энакин в крепкий узел. Почему Оби-Ван никогда не говорил в его защиту? Почему для него было в порядке вещей позволять его драгоценному Совету унижать Энакина снова и снова, и снова? Что за Учителем он был? Что за другом он был? В последнее время казалось, что единственный настоящий друг, единственный друг, который верил в него, это Канцлер. Оби-Вану он явно был ни карка не нужен. На мгновение Энакин закрыл глаза и позволил себе представить Оби-Вана, который всегда прикрывал его спину, Оби-Вана, который ценил Энакина больше, чем свой драгоценный Совет. Его внутренности физически болели от силы его желания, и Энакин попытался вытолкнуть его в Силу… Но Сила отказала. Сила сотряслась, сжалась, а затем запульсировала вокруг него. Она превратилась в цунами, бушующее и вихрящееся по комнате, пока не сформировала… человека? Да, на полу лежал мужчина. Он слабо застонал и подтолкнул себя в сидячее положение. А затем замер, уставившись на Мастера Винду. Энакин нахмурился, неуверенный в том, что происходило. Со своего места он не мог рассмотреть лицо мужчины, но Винду выглядел ошеломленным. И он не тянулся к своему световому мечу, несмотря на внезапное появление незнакомца в зале Совета. - Мастер Винду? – сдавленно спросил мужчина. Его голос звучал знакомо. Очень знакомо. Прежде чем Энакин смог полностью сформулировать эту мысль, незнакомец вскочил на ноги и лихорадочно осмотрелся вокруг. Его взгляд упал на Энакина и остановился. - Энакин, – прохрипел он, уставившись на него словно на призрака. Энакин моргнул. - Учитель? – это действительно был Оби-Ван, только намного старше, вероятно лет на десять или больше. Он был сильно загорелым, бедно одет, волосы были длиннее и перемежались седыми прядями, а борода была неухоженной. Но Энакин всегда узнает своего Учителя. Полностью сбитый с толку, Энакин бросил взгляд на место Оби-Вана, но Оби-Ван, его Оби-Ван, все еще был там, выглядя молодо и, как и сам Энакин, озадаченно. - Энакин, – повторил более старший Оби-Ван, притягивая взгляд Энакина на себя. - Как…, – произнес Винду. – Оби-Ван, это действительно ты? Но старший Оби-Ван проигнорировал его (Это было впервые! С каких пор Оби-Ван игнорировал членов Совета?), его взгляд был прикован к Энакину, пока он двигался ближе к нему. - Энакин, – старший Оби-Ван повторил вновь, подойдя ближе. Энакин не шевелился, когда более старшая версия его Учителя опустила теплые, огрубевшие руки на его лицо. Пальцы Оби-Вана дрожали. В его серо-голубых глазах стояли слезы. В ужасе и ошеломлении, Энакин сидел, не шевелясь, и смотрел. Он не видел Оби-Вана плачущим со смерти Мастера Квай-Гона. - Энакин, – произнес старший Оби-Ван и внезапно притянул Энакина в объятие, мягко прижимая его лицо к своей груди. Энакин замер. Этого не могло происходить. Прошли годы с тех пор как Оби-Ван, его Оби-Ван, обнимал его. И он определенно никогда не делал этого в общественном месте, перед своим драгоценным Советом. Но это происходило. Этот Оби-Ван пах точно, как его Учитель. Руки, обнимающие Энакина, ощущались так же. И в Силе он ощущался таким же, разве что подозрительно слабее. - Энакин, – вновь хрипло прошептал старший Оби-Ван, словно имя Энакина было единственным, что он мог произнести. Он звучал… сломленным. Так, будто его сердце было разбито. Спустя мгновение Энакин поднял свои руки и обнял его в ответ. Он не понимал, что происходило, но это был Оби-Ван, и ему было больно, и потребность защищать своего Учителя была так глубоко вплетена в него, что Энакин просто не мог ничего не делать. Винду прочистил горло. - Оби-Ван? Может, уже скажешь, что происходит? Прекращай стискивать Скайуокера и расскажи нам! Старший Оби-Ван снова его проигнорировал. Проигнорировал Мейса криффова Винду. Чувствуя радость, Энакин обнял его сильнее, но, честно говоря, ему было так же любопытно, как и Винду. Он немного отстранился и встал. - Учитель? – произнес Энакин, смотря в наполненные слезами глаза. – Что происходит? Как вы здесь оказались? Вы из будущего, да? Сколько вам лет? - Мне сорок восемь, – ответил Оби-Ван. Мгновение он просто смотрел на Энакина, скользя глазами по его лицу взглядом, который Энакин назвал бы голодным, если бы речь шла о ком-то другом. - Мои воспоминания меня подводят, – хрипло произнес он, проводя большим пальцем по щеке Энакина. – Я забыл, каким красивым ты был. Мой прекрасный мальчик. Энакин моргнул, пораженный. Он никак не мог осознать смысл слов Оби-Вана, его разум застрял на том, как Оби-Ван назвал его своим прекрасным мальчиком. Его. Прекрасный. Мальчик. Это… он просто не мог это обработать. - Что? – Оби-Ван, молодой Оби-Ван, резко спросил, и Энакин посмотрел на него через плечо его двойника. На лице его Учителя было очень странное выражение. Энакин также чувствовал что-то необычное через их узы, что-то взволнованное. Почти напуганное. Впервые, старший Оби-Ван (Энакин решил звать его Кеноби, чтобы не запутаться), отвернулся от Энакина. Он повернул голову и посмотрел на молодого себя… со смесью зависти и жалости? - Да, – без эмоционально сказал Кеноби. – Энакин мертв уже несколько лет. Оби-Ван дернулся словно его ударили, страх-отчаяние-отрицание наполнили их обычно спящие узы, его щитов словно и не было. Широко раскрыв глаза, Энакин направил волну успокоения в узы, и Оби-Ван уцепился в его ментальное прикосновение, притягивая его сильнее, глубже в разум Оби-Вана так, как его Учитель никогда не делал. Ошеломленный, но воодушевленный, Энакин позволил ему, касаясь своим отражением в Силе отражения Оби-Вана (Я здесь, Учитель) пока не почувствовал, что страх его Учителя уменьшается. Уменьшается, но не исчезает. - Когда это случится? – хрипло спросил Оби-Ван. - Мастер Кеноби, – с упреком прервал Винду. – Вопрос смерти Скайуокера не является приоритетом. Есть более важные вопросы, о которых нам может рассказать твоя старшая версия. О войне, личности Лорда Ситхов. Ты знаешь? На лице Кеноби было странное, отстраненное выражение, когда он посмотрел на Винду, словно видел то, что они не могли. - Иногда я думаю, закончилось бы все иначе, если бы вы больше доверяли Энакину, если бы вы помогли ему чувствовать себя желанным и любимым остальными Джедаями. Желудок Энакина сжался. Он подразумевает, что… Глаза Винду сузились. - Оби-Ван, ты имеешь в виду то, что я думаю, ты имеешь в виду? Скайуокер падет? Кеноби вновь обернул руку вокруг Энакина, в успокаивающей манере поглаживая его руку. - Энакин был лучшим из нас всех, – без эмоционально сказал он, смотря на Винду. – Он не заслуживал… не заслуживает чтобы его отвергали и не доверяли. Грудь Энакина наполнилась теплом. Его Учитель защищает его перед Советом – это все, чего он когда-либо хотел. Это ощущается так приятно. Энакин с благодарностью подался ближе к прикосновению Кеноби и обернул свою руку вокруг его талии в ответ. - Спасибо, Учитель, – произнес он. Что-то вспыхнуло в узах на задворках его сознания. Энакин пораженно уставился на молодого Оби-Вана. На его лице было странное выражение пока он смотрел на Энакина и Кеноби. В уголках его рта, в развороте плеч было какое-то напряжение. - Возможно, для начала мы должны удостовериться в том, что эта личность действительно является версией меня, а не самозванцем, – произнес Оби-Ван довольно жестким голосом. - Конечно, он это вы, Учитель, – ответил Энакин. – Он точно так же ощущается в Силе. Губы Оби-Вана сжались в тонкую линию. - Не соглашусь, – сказал он, вставая и двигаясь вперед пока не достиг Энакина, а затем положил руку на его плечо. Прикосновение было мягким, но уверенным. – Его отражение в Силе отличается. Оно слабее. - Ну, да, но он ощущается так же. Я знаю, что он это вы, Учитель, – нахмурившись, ответил Энакин. - Он не я, – произнес Оби-Ван, крепче сжимая плечо Энакина. – Так же как его Энакин – не ты. Будущее всегда в движении. Ты не его Энакин. - Прав юный Оби-Ван, – внезапно заговорила проекция Мастера Йоды, затем повернувшись к Кеноби. – Исследовать вопрос должны мы. Наедине говорить с Оби-Ваном старшим буду я. Кеноби покачал головой. - На приватные беседы нет времени, Мастер Йода. Если Энакин уже в Совете, то времени мало. Все на этой встрече, кроме вас и меня, будут мертвы через несколько дней, если вы не начнете действовать немедленно. Энакин моргнул. Что? Он умрет через несколько дней? Каждый член Совета умрет, за исключением Оби-Вана и Йоды? Как? Он чувствовал шок и ужас остальных членов Совета, но их эмоции не шли ни в какое сравнение с Оби-Ваном. Он буквально оторвал Энакина от своей копии, запихнув себе за спину, словно Энакин все еще его юный падаван, требующий защиты от слов Кеноби. Энакин лишь моргнул и уставился на него, больше пораженный странным поведением своего Учителя, чем новостью о своей неизбежной смерти. - Как? – требовательно спросил Оби-Ван. – Как Эн... все умрут? Кеноби вздохнул и оглядел зал Совета, прежде чем вернуть взгляд к Энакину. В его глазах была бесконечная печаль, когда он сказал с едва ли каплей эмоций: - Палпатин – Лорд Ситхов, которого мы искали. Он срежиссировал всю войну и годами манипулировал Энакином, вбивая клин между ним и остальными Джедаями. Энакину показалось будто земля затряслась под его ногами. Часть его хотела рассмеяться и сказать, что это было смешно. Невозможно. Но. Глядя в печальные глаза Кеноби, Энакин знал, что он не лгал. Это должно было быть правдой, неважно насколько абсурдной. Отдаленно он ощущал ужас остальных Джедаев, но едва ли замечал. Все, что он видел, это Оби-Ван, его Оби-Ван, и его собственные чувства, отраженные в глазах напротив: шок, ужас, вина, стыд, ярость. Энакин не знал, кто из них придвинулся ближе, но внезапно они опираются друг на друга, плечом к плечу, их рукава соприкасаются. Теперь, когда он чувствовал своего Учителя гораздо ближе, Энакин мог чуть свободней дышать. Оби-Ван всегда его приземлял. - Ты имеешь в виду, что Палпатин убьет нас всех через несколько дней? – спросил Винду. Его рука дернулась в сторону светового меча. Кеноби кивнул. - Кого-то он убил лично, но большинство джедаев были убиты клонами по его приказу. По залу прокатился еще один шокированный ропот. Клоны? Энакин не мог представить, чтобы они обратились против своих генералов. - Что насчет Энакина? – спросил Оби-Ван напряженным голосом, стискивая запястье Энакина. Энакин не был уверен, пытался ли он успокоить его или себя. Боль наполнила отражение Кеноби в силе. - Ситх манипулировал Энакином, чтобы он пал, – ответил он. – Его нужно было остановить. Я выполнял свой долг. - Что? - прошептал Энакин. Рука Оби-Вана сильнее сжалась на его запястье. - Невозможно, – задохнувшись, сказал он. – Я бы никогда... - Ты бы сделал это. Я сделал, – глаза Кеноби были наполнены болью, когда он посмотрел на Энакина через плечо Оби-Вана. – Мастер Йода сказал, что тебя больше нет, и приказал мне уничтожить Ситха. У меня не было выбора. Я должен был это сделать, Энакин, несмотря на то, как сильно я тебя любил. У Энакина перехватило дыхание. Его уже не волновало признание Учителя в его убийстве. Несмотря на то, как сильно я тебя любил. Это означало, что Оби-Ван, его Оби-Ван, любил его. Оби-Ван. Любил. Его. - Все хорошо, Учитель, – мягко ответил Энакин. – Я прощаю вас. Кеноби издал сдавленный звук. Он обошел неподвижное тело Оби-Вана и коснулся лица Энакина грубой, мозолистой рукой. - Я не заслуживаю твоего прощения, дорогой, – прошептал он дрожащим голосом. – Ты заслуживал Учителя лучше, чем я. - Не говорите так, – сказал Энакин, кладя руку на руку старшего. – Я никогда не хотел другого учителя. По правде говоря, это было не совсем так. Бывали времена, когда он возмущался Оби-Ваном и его идеальным джедайским поведением, ненавидел его за то, что он был таким добрым и святым, в то время как Энакин... не был. Но правда была в том, что, несмотря на его негодование, любовь его учителя была всем, чего он когда-либо жаждал. Всё, чего он когда-либо хотел, – это чтобы учитель любил его и выбирал его среди всего остального. Но это была глупая надежда. Оби-Ван никогда бы не выбрал Энакина всему остальному. Даже слова Кеноби это доказывали. Несмотря на то, что Кеноби признавал свою любовь, он предпочёл долг ему. Так же, как это сделал бы Оби-Ван. Сглотнув ком в горле, Энакин заставил себя сосредоточиться на самом важном – подразумевалось, что это будет Падме. Человек, который любил его безоговорочно, несмотря на тьму внутри. Оби-Ван не любил его так. - Вы знаете, выжила ли сенатор Амидала? – он не мог точно спросить, умерла ли Падме при родах, хотя всегда подозревал, что Оби-Ван знал об их отношениях. Медленно Кеноби покачал головой. - Мне жаль, – очень тихо ответил он. – Твое падение убило ее. Энакин на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь сохранить самообладание. Этого ещё не случилось. Если он не падет, Падме будет жить. Когда он снова открыл глаза, то увидел, что Кеноби жадно смотрит на него, словно пытаясь запечатлеть его образ в памяти. Это снова разбило сердце Энакина. - Мне жаль, Учитель, – хрипло произнес он. – Простите, что не был достаточно силен. Глаза Кеноби наполнились слезами. Его тело начало расплываться по краям. Что бы ни привело его сюда, оно уносило его прочь, вероятно, обратно в тот мир, откуда он пришёл. Сердце Энакина сжалось при мысли о том, как эта более старшая версия его Учителя возвращается в мир, где всё, что ему было дорого, давно исчезло. Не потому ли этот Оби-Ван ощущался таким ничтожным в Силе по сравнению с более молодой версией себя? Было ли у него хоть что-то, ради чего стоило жить? Кеноби схватил его за руку, отчаяние и тоска были написаны на его лице. - Дорогой, – прошептал он, и даже его голос звучал как-то издалека. – Это была не твоя вина. А моя. Я подвёл тебя. Ты умер, ненавидя меня. - Я не ваш провал, Учитель, - сказал Энакин, качая головой. - Не вини себя. Что бы он ни сказал тебе перед смертью, я знаю, что он все еще любил тебя. Всегда любил и всегда будет. Ничто этого не изменит, даже Темная сторона. Я люблю тебя, помни это. Он знает. Он коснулся темной стороны после смерти матери. Это ничуть не ослабило его любви к Учителю. На самом деле, первое, что он почувствовал, глядя на бесчисленные тела у своих ног, было не виной. Это было не сожаление. Это был страх. Он подумал: Я не могу потерять Оби-Вана из-за этого. Оби-Ван никогда не должен узнать. Энакину было трудно представить хоть одну версию себя, не любящего Оби-Вана Кеноби, как бы ни была болезненна эта любовь. Он сжал руку Кеноби. - Я люблю вас, Учитель. Пожалуйста, помните это. Последнее, что он увидел перед тем как по Силе прошлась волна, и Кеноби окончательно исчез, было его заплаканное лицо. Энакин смотрел в пустоту перед собой, чувствуя… он сам не понимал, что именно. Это была смесь горя, потери и облегчения. Хотя ему не нравилось видеть такую ​​сломленную, маленькую копию своего сильного, неприкасаемого Учителя – это казалось таким неправильным – тот Оби-Ван любил его и не стеснялся этого показывать. - Прискорбно, что другой Оби-Ван не смог рассказать нам больше, но он рассказал нам достаточно, и мы должны решить, что делать, – сказал Винду, вырывая Энакина из раздумий. – Если Палпатин – тот самый Лорд Ситхов, который организовал всю эту войну, это всё меняет. - Лояльность клонов – еще один вопрос, который следует рассмотреть, – добавил Мунди. Йода склонил голову, выражение его лица было мрачным. - Возможно, нам стоит исключить Скайуокера из Совета, прежде чем обсуждать наши планы, – сказал Винду. Мунди согласно кивнул. - На самом деле, поместить его в камеру предварительного заключения было бы разумно, чтобы он не рассказал Канцлеру, что мы знаем правду. Энакин хотел бы сказать, что удивлён недоверием Совета, но не был. И он даже не мог их в этом винить, правда? Кеноби лишь подтвердил их опасения, лишь доказал их правоту – Энакин не был одним из них. Он не был тем Джедаем, которым должен был быть. - Вы не можете этого сделать. Энакин замер. Медленно, он повернул голову в сторону Оби-Вана. Его Учитель сердито смотрел на остальных членов Совета, его взгляд был холоден как лёд. - Энакин не сделал ничего, чтобы заслужить, чтобы его заперли и обращались с ним как с врагом. - И всё же, – печально сказал Йода. – Падет мальчик. Подтвердил это, твой старший двойник, Оби-Ван. - Будущее ещё не решено, Мастер, – возразил Оби-Ван, расправив плечи. – Если мы просто примем то, что произошло в другой временной линии, неужели мы ничего не сделаем и с Палпатином? Неужели мы ничего не сделаем со смертью стольких Джедаев? Если это произойдёт, то нам следует просто принять это. В конце концов, это подтвердило моё старшее «я». Энакин не мог поверить своим ушам. Его Учитель принял его сторону, а не сторону Совета! Он вел себя пассивно-агрессивно и язвительно, чтобы защитить его. Энакин мог бы поцеловать его. Ну. Он мог бы поцеловать его, не будь он женат. Не то чтобы он много думал о поцелуях с Оби-Ваном. Конечно, нет. Он давно не думал о том, чтобы поцеловать своего учителя – с тех пор, как женился. Ну, в основном. Не его вина, что Оби-Ван выглядел так, как выглядел, и практически умолял быть заткнутым, когда он поучал и упрекал его, словно Энакин всё ещё был его падаваном, а не взрослым Рыцарем-Джедаем. В любом случае, его Учитель его защищал. В кои-то веки он был на его стороне. Энакин знал, что был не совсем честен. Оби-Ван не раз защищал его, когда Энакин был его падаваном. Но с тех пор, как он вступил в Совет, Оби-Ван стал более отстранённым, вероятно, пытаясь казаться беспристрастным. Энакин понимал, но всё равно было очень больно. Канцлер всегда говорил... Канцлер был Лордом Ситхов. Вероятно, ему стоит отбросить все, что Канцлер говорил о Совете Джедаев в целом и Оби-Ване в частности. Хмурясь, Энакин заставил себя обратить внимание на разговор. - ...нужно ли мне напоминать тебе, что ты не совсем беспристрастен в этом вопросе, Оби-Ван? – спросил Винду. Энакин нахмурился, подойдя ближе к Оби-Вану. - Оби-Ван не более предвзят, чем все вы, – сказал он. – Разница в том, что вы все предвзяты против меня. - Скайуокер, – процедил Винду. - Нет, я больше не буду молчать, – сказал Энакин, твердо встретив его взгляд. – Я достаточно хорош, чтобы выигрывать для вас бесчисленное количество сражений, но недостаточно хорош, чтобы доверять мне, что бы я ни делал. Мне это надоело, надоело, что меня используют и не доверяют. Неудивительно, что другой Энакин в итоге перешел на Темную сторону. С такими друзьями кому нужны враги? – Он насмешливо поклонился Совету. – Спасибо, Мастера, за вашу бесконечную мудрость. Я сам найду дорогу в камеры заключения. Оби-Ван схватил его за рукав, когда тот повернулся, чтобы уйти. - Энакин, тебе не нужно этого делать. Энакин криво, безрадостно улыбнулся и покачал головой. - Мне надоело доказывать им, что они неправы, Оби-Ван. По крайней мере, так они не смогут обвинить меня, когда всё покатится под откос. Оби-Ван лишь мгновение смотрел на него, прежде чем сказать: - Тогда я пойду с тобой. Энакин моргнул. - Извини? – спросил Винду. - Если вы считаете, что Энакина следует поместить в камеру, я присоединюсь к нему, – ответил Оби-Ван, не отрывая взгляда от Энакина. - Нужен ты нам, Оби-Ван, – с явным неодобрением сказал Йода. - Возможно, – согласился Оби-Ван, беря Энакина за руку. – Но есть много способных джедаев. У моего падавана только один Учитель. - Долг Учителя перед своим падаваном заканчивается с посвящением в Рыцари, Оби-Ван, – вмешался Мунди. Встретив взгляд Энакина, Оби-Ван возразил: - Это не долг. Сердце Энакина замерло в горле. Он сжал руку Оби-Вана и подумал: Сила, я так сильно тебя люблю. Глаза Оби-Вана слегка расширились. Затем его отражение в Силе дотронулось до отражения Энакина, коснулось его разума и мягко проникло в его разум. Я тоже люблю тебя, Энакин. У Энакина перехватило дыхание. Хотя Кеноби и говорил то же самое, это был его Оби-Ван. Да, сказал Оби-Ван через узы. Ты не его Энакин. Я не сделаю того, что сделал он. Мы справимся с Палпатином вместе. В конце концов, Лорды Ситхов – наша специализация. Энакин с изумлением уставился на него – он ощущал чувство собственничества в Оби-Ване, – прежде чем слова дошли до него. Он усмехнулся. Оби-Ван выгнул брови. - Я сказал что-то забавное? - Я только что вспомнил, как ты говорил Лорду Ситхов не беспокоиться, и что Лорды Ситхов – наша специализация. Он, должно быть, хихикал про себя. Оби-Ван посмотрел на него равнодушно, но в его глазах читалось веселье, а губы дрогнули. Сила, Энакин хотел поцеловать их. Падме наверняка поймёт, если он поцелует своего Учителя разок-другой? Наверняка это не будет считаться изменой? Это же Оби-Ван. - Если подумать, нет нужды сажать Скайуокера в камеру, – сказал Винду, заставив Энакина вздрогнуть и вспомнить, что они были не одни, и за ними наблюдали. Оби-Ван склонил голову с полным уважением, но Энакин чувствовал его мрачное удовлетворение. Он чуть не рассмеялся. - Переговоры были короткими, – пробормотал Энакин себе под нос. Тише, дорогой, – прошептал Оби-Ван через узы, но его веселье было очевидным. Дорогой. Энакин знал, что его улыбка совершенно неуместна в данной ситуации, но ему было всё равно. Дорогой. Он был дорог своему Учителю. - Ты дорог, Энакин, – тихо сказал Оби-Ван, сжимая его руку. – А теперь давай спасём мир, ладно? И они спасли, вместе. (Когда Палпатин был повержен и всё закончилось, Энакин всё же украл поцелуй, не в силах сдержать облегчение и радость. Оби-Ван был поразительно восприимчив – и целовался, как чёртова шутта. Энакин быстро безнадёжно пристрастился к этому. А потом, будучи жадным человеком, всегда желавшим большего, Энакин не остановился на поцелуях.) (Падме была не особо впечатлена. Она никак не могла понять, что Энакин был сначала влюблен в Оби-Вана. Конец их брака был довольно некрасивым, но время и совместное воспитание детей помогли. В конце концов, они снова стали друзьями, и она дожила до старости, поэтому Энакин считал это победой. Она выжила. Он сберег ее. Он даже не ревновал Падме к ее новому мужу. Да и как он мог, когда у него было двое прекрасных детей – и человек, которого он боготворил, в его объятиях? У него было все, чего он хотел. Может быть, он не был тем джедаем, которым должен был быть, или тем мужем, которым должен был быть, но Энакин не мог заставить себя беспокоиться об этом. Он всегда был эгоистичным. Главное, что его Оби-Ван так и не стал той маленькой, сломанной версией себя. Его Оби-Ван был цел, его глаза сияли, и Энакин был готов на всё, чтобы он таким и оставался.)

***

В другой, менее удачливой, жизни, Оби-Ван Кеноби не спас мир. Он не смог защитить своего падавана от падения. Он потерял все: семью, друзей, веру. Он убил мальчика, которого вырастил, которого любил больше, чем что-либо на свете, своими собственными руками. Только вот судя по всему не убил. Энакин... Дарт Вейдер... был все еще жив. Он выжил. Этот монстр в черной броне был его бывшим падаваном. Каким-то образом все еще живым. - Энакин? – прошептал Оби-Ван, уставившись на до боли знакомый голубой глаз, что стал видимым после того, как шлем Дарта Вейдера был сломан. До этого момента часть него не верила, что Вейдер действительно был Энакином. - Энакин мертв, – сказал Вейдер, злобно глядя на него и с трудом дыша. – Я все, что осталось. Зрение Оби-Вана расплылось. Значит, Энакин действительно был мертв. - Прости, Энакин, – прохрипел Оби-Ван. – За все. - Я не твой провал, Оби-Ван, – вымученно проговорил Вейдер. – Ты не убивал Энакина Скайуокера. Я убил. Так же, как я уничтожу тебя! Оби-Ван замер, внезапно вспоминая то, что Энакин сказал ему месяцы назад, когда Оби-Ван на какое-то время оказался в прошлом. Я не ваш провал, Учитель. Не вини себя. Вейдер... пытался облегчить боль Оби-Вана? Дать ему столь необходимое завершение? Мог Энакин все еще существовать в нем? Тонуть во тьме, но все же пытаться помочь? Что бы он ни сказал тебе перед смертью, я знаю, что он все еще любил тебя. Всегда любил и всегда будет. Ничто этого не изменит, даже Темная сторона. Я люблю тебя, помни это. Оби-Ван сглотнул. Надежда была ужасной вещью. Надежда могла уничтожить то, что осталось от его души. Но ему было нечего терять... и половину души обрести. Делая глубокий вдох, Оби-Ван отключил свой световой меч. Вейдер уставился на него с явным недоумением. - Что ты делаешь? – потребовал он, но прозвучал странно. Молодо. Почти напугано. Он звучал так же, как его падаван когда-то в те моменты, когда он нуждался в помощи Оби-Вана, но не хотел этого признавать. Совершая прыжок веры, Оби-Ван бросил световой меч на землю и сделал шаг вперед.