Я + ты

      Все любили Пак Чимина.       Он походил на ангела, которого обожали и учителя, и одноклассники. Каждый день его школьная форма была чистой и идеально выглаженной, а его пушистые светлые волосы были аккуратно уложены на макушке. Яркая белоснежная улыбка украшала его милое личико, чем бы он ни занимался и кому бы ни помогал, отчего его круглые щечки надувались, а глаза щурились. Он был веселым и популярным. У него был самый приятный голос, которым он говорил самые добрые слова каждому, с кем разговаривал.       Он также был очень умным. Отличные оценки и высокие баллы не считались для него чем-то из ряда вон выходящим. Он всегда отвечал на вопросы учителей и сдавал работы вовремя, иногда даже за несколько дней до дедлайна. Все папки всегда были аккуратно разложены и подписаны. Не говоря уже о том, сколько усилий он прикладывал к учебе. Он был просто идеальным учеником.       Не любить Чимина было очень сложно.       Вот почему его стало просто необходимо сделать старостой класса.       Из-за этого он всегда оказывал учителям небольшие услуги, за что удостоился чести сидеть за первой партой в классе. После того как учитель ушел делать копии заданий, ему поручили проверить домашние задания по математике, которые его одноклассники сдали несколько дней назад. Ученики сидели в полной тишине и читали учебники. Чимин помечал неправильные ответы красной ручкой, а другой рукой подпирал левую щеку. В целом оценки были хорошими, с небольшими простыми ошибками, которые можно было исправить, но его улыбка сменилась недовольством, когда он закончил проверять одну конкретную работу. Задание было исписано красными чернилами, каждый второй вопрос был отмечен как неправильный.       «Как такое могло случиться», — подумал он.       Обычно, если у учеников возникали трудности с пониманием материала, они обращались к нему за помощью. В конце концов, он был одним из лучших учеников в школе. Чимин слегка нахмурил брови, читая имя ученика, написанное небрежным почерком в верхней части страницы.       Чон Чонгук       Бедняга Чонгук был его одноклассником. Он никогда не соблюдал дресс-код: мешковатая черная куртка была надета поверх школьной формы, а галстук свободно болтался на шее, словно мог свалиться в любую секунду. Учителя много раз отчитывали его за это, но Чонгуку было все равно. Он просто сидел на задней парте, уткнувшись в телефон. Его готический внешний вид — слишком длинные волосы, закрывающие глаза, проколотые уши и накрашенные черным лаком ногти — тоже вызывал неодобрение. На правой руке он всегда носил черную перчатку с обрезанными пальцами, из-за чего ходили слухи, что под ней скрываются татуировки. Однако все, что о нем шептались в коридорах, никогда не обсуждалось, потому что он ни с кем не разговаривал. По иронии судьбы, он был очень застенчивым — краснел и заикался каждый раз, когда ему нужно было с кем-то заговорить, — полная противоположность тому, что можно было предположить по его мрачной внешности.       Чимин поджал губы и поднял глаза на ряды учеников перед собой. Взгляд остановился на Чонгуке, который откинулся на спинку стула, прислонив голову к стене, и смотрел куда-то вдаль. Блондин вздохнул. Чонгука часто можно было увидеть невнимательным. На самом деле это происходило постоянно.       Через несколько минут прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока, и все бросились собирать свои вещи. Чонгук очнулся от шума вокруг и начал делать то же самое. Чимин, в отличие от остальных одноклассников, не спеша убирал школьные принадлежности и аккуратно складывал проверенные домашние задания на учительском столе. Как староста класса, он должен был убедиться, что в классе чисто и никого нет, прежде чем запереть его и оставить ключ в учительской, так что он все равно должен был выйти последним. Он попрощался со всеми и дождался, пока в классе не останется только один ученик.       — Чон Чонгук, не мог бы ты задержаться ненадолго? — спокойно спросил он.       Парень резко повернул голову в его сторону, лишь кивнул и сел за парту, но когда Чимин подошел к нему, то увидел на его лице тревогу.       — Я хотел кое о чем поговорить, Чонгук-щи. Ты не против?       Чонгук снова кивнул, рассматривая лак на своих ногтях, лишь бы не встречаться взглядами. Чимин заметил, как его щеки медленно начинают розоветь.       — Хорошо, — начал он, усаживаясь на стул перед партой Чонгука, — я только что закончил проверять домашнее задание по профильной математике, и ты справился не очень хорошо. Как староста класса, я хочу, чтобы каждый ученик добился успеха, и готов помочь тем, кому тяжело.       Чонгук прикусил нижнюю губу и оторвал взгляд от рук, но не посмотрел на Чимина.       — Я… я не понимаю, о чем говорят на уроке. Я тупой.       Он вздохнул.       Чимин был слегка ошарашен не только потому, что впервые слышал его голос, который оказался пугающе тихим, но и потому, что он так негативно отзывался о себе.       — Нет, нет, Чонгук. Ты не тупой, — он покачал головой и накрыл руку младшего своей. — Я думаю, что ты просто не прилагаешь усилий, чтобы усвоить материал. Ты согласен?       Чонгук нервно провел рукой по волосам.       — Наверное, да? Но я все равно не понимаю, даже несмотря на то, что внимательно слушал.       Чимин почувствовал в его голосе смущение и мило улыбнулся.       — Я даю бесплатные уроки. Ты можешь выбрать время и место, и я научу тебя всему, что тебе нужно знать. Как тебе такое предложение?       В ответ щеки Чонгука снова слегка порозовели. Он посмотрел на Чимина из-под длинной черной челки.       — Я… я не знаю.       Старший нежно сжал его руку.       — Я хочу, чтобы ты хорошо учился. Ты ведь тоже этого хочешь, так ведь?       — Да. Да, хочу. Я бы предложил позаниматься у меня дома, но у меня есть младшая сестра, которая будет нам мешать…       — Все в порядке. Мы можем пойти ко мне домой, если хочешь.       — Хорошо. Около шести? — он дернул себя за рукав куртки. — Я… если нет, то ничего страшного, я просто…       — Чонгук, — перебил его старший, — шести будет достаточно, — затем он убрал руку и достал из кармана телефон. — Вот. Дай мне свой номер, чтобы я мог отправить тебе адрес.       Чонгук подчинился и вернул ему телефон.       — Я, э-э… Спасибо, Чимин-щи. Это очень мило с твоей стороны.       Он снова опустил взгляд на свои ногти, на что Чимин хихикнул.       — Можешь звать меня хеном, Чонгук-а. И, конечно, я тебе помогу, в конце концов, это мой долг как старосты класса.       «Он очень серьезно относится к своей роли», — подумал Чонгук, поджав губы и глядя куда угодно, только не на сидящего перед ним парня.       — Ну, я, эм, думаю, мне пора идти.       Он медленно встал, взял рюкзак, и Чимин сделал то же самое.       — Хорошо. Было приятно поговорить с тобой, Чонгук. Увидимся через несколько часов.       — Да, увидимся. Я не заставлю тебя ждать, — ответил младший, почесав затылок, а затем развернулся на пятках и практически выбежал из класса. Дверь громко захлопнулась за ним, оставив Чимина одного.       — О, Чонгук-и, — он вздохнул, и его милая улыбка превратилась в ухмылку. — Ты даже не представляешь, как долго я тебя ждал.

—————

      Хотя Пак Чимин являлся ангелом в глазах всех учеников школы, в глубине души он был совсем не таким.       Люди склонны забывать, что у всего хорошего есть и обратная сторона, и Чимин использовал это в своих интересах. Он знал свои сильные стороны: красивое лицо и миниатюрное, но потрясающее тело были так же полезны, как и милая внешность, которая очаровывала всех вокруг. Он в совершенстве овладел искусством манипулирования и использовал его, чтобы получать желаемое.       Он хотел Чонгука.       И он его получит.       Он стоял перед зеркалом в своей спальне и ждал, что Чонгук подъедет к его дому с минуты на минуту. Чимин не смог бы сдержать улыбку, даже если бы захотел. Он с нетерпением ждал этого момента и даже накрасился, чтобы выглядеть неотразимо. Нежно-голубая школьная форма все еще была на нем. Он раздумывал, не переодеться ли ему в домашнюю одежду, но в конце концов с ухмылкой решил этого не делать. Напевая себе под нос, он взъерошил волосы и накрутил несколько прядей на указательный палец, пока снизу не донесся отчетливый звук дверного звонка.       Когда Чимин спускался по лестнице, мама опередила его и открыла дверь. За ней стоял Чонгук, с головы до ног одетый в черное, с той же перчаткой на руке.       — З-здравствуйте, — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу на крыльце и теребя лямки рюкзака. Женщина потеряла дар речи и обернулась, недоуменно посмотрев на сына, но тот лишь улыбнулся, схватил Чонгука за руку и потащил его в дом.       — Мамочка, это мой друг Чонгук, о котором я тебе рассказывал. Я буду заниматься с ним наверху, хорошо? Пожалуйста, не мешай нам.       Он поцеловал ее в щеку и, прежде чем она успела ответить, потащил Чонгука в свою комнату. Он убедился, что там идеальная чистота, прежде чем привести гостя.       — Чонгук-а, ты можешь посидеть за столом, пока я все подготовлю, хорошо?       Младший кивнул и сделал так, как ему сказали: сел за деревянный стол у стены и достал из рюкзака кое-какие школьные принадлежности.       — Еще раз спасибо, Чимин-хен. Я очень благодарен.       Его голос звучал тихо.       Чимин одарил его сияющей улыбкой, даже несмотря на то, что Чонгук не смотрел на него, доставая кое-какие вещи для их занятия.       — Чонгук-и, не за что. Конечно, я тебе помогу.       И тут Чонгук закусил нижнюю губу.       — Просто… я-я не думаю, что понравился твоей маме. Я не виню ее, но…       — Не беспокойся о том, что она думает, — перебил Чимин, кладя на стол учебник по профильной математике и какую-то бумагу. — Или о том, что вообще кто-то думает. Ты такой, какой есть, — он протянул Чонгуку карандаш. — Кроме того, я думаю, что ты довольно милый, а это самое главное, верно?       Он убрал длинную прядь волос с лица Чонгука, наблюдая за тем, как у того краснеют щеки.       — О-о, хорошо.       Чимин хихикнул и придвинул к Чонгуку маленький табурет.       — Ладно, думаю, нам пора приступать к работе. Что именно в задании тебе непонятно? — спросил он, став серьезным.       Он все еще был старостой класса и хотел помогать людям — это являлось правдой. Даже если он создал себе фальшивый образ, чтобы обманывать других, он все равно усердно работал, чтобы получить эту должность.       — Эм, ну, наверное, уравнения? Наверное, это слишком тупо…       — Ничего страшного. Давай начнем с чего-нибудь.       Чимин открыл рабочую тетрадь на странице с материалом и приступил к занятиям. —————       Чимин так гордился Чонгуком.       Хотя было очевидно, что он стесняется своего незнания математики, он старался изо всех сил и решал все уравнения, которые ему давали. Чимин подбадривал его тихими, ободряющими словами, легонько касался руки, когда он начинал нервничать, и наблюдал за тем, как Чонгук расслабляется и спокойно исправляет свои ошибки. Они работали целый час, пока Чонгук не начал слишком сильно переживать из-за одного конкретного уравнения. Он пыхтел, сопел и потирал лоб, потому что никак не мог его решить. Чимин предложил сделать перерыв. Чонгук согласился, кивнув и робко произнеся: «Извини»       — Ты очень хорошо справился, Чонгук-а. Я доволен твоими успехами.       Он мысленно похвалил себя за то, как младший заправил прядь волос за ухо, тихо сказав: «Спасибо,» — а затем откашлялся.       — Обычно, когда ученики, которых я наставляю, показывают успехи, я их поощряю.       Чонгук заинтересовался, широко раскрыв глаза.       — Конфетами?       Чимин хихикнул.       — Обычно да, но, думаю, тебе я дам кое-что получше конфет.       На губах Чонгука появилась небольшая растерянная складочка.       — Что может быть лучше конфет?       Старший лишь вытянул руки над головой.       — Ах, — вздохнул он, — здесь немного жарко. Не возражаешь, если я переоденусь?       Чонгук покачал головой и мило улыбнулся, прежде чем он встал со своего места и подошел к шкафу. Он что-то напевал, проводя пальцами по одежде, висевшей на вешалках, пока не остановился на предмете гардероба, спрятанном в углу.       — Я на минутку, Чонгук-а.       Старший закрыл дверцы шкафов, и в спальне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды. Чонгук напевал, медленно вращаясь в кресле за столом и ожидая. Уже начало темнеть, так что он хотел спросить, можно ли ему уйти после получения награды. Щелчок открывающейся дверцы шкафа привлек его внимание, и он резко обернулся.       — Хен, можно я… а?       Легкие словно лишились воздуха, когда перед ним появился Чимин, одетый немного не так, как раньше. Голубая рубашка и темно-синий блейзер школьной формы сменились на футболку оверсайз, а брюки в тон — на обтягивающие черные шорты. Они облегали его упругую задницу как вторая кожа, заканчиваясь на середине бедра.       — Что такое, Чонгук-а, — промурлыкал он.       Младший застыл с приоткрытыми губами и широко раскрытыми круглыми карими глазами. Щеки покраснели так, как Чимин никогда раньше не видел, а грудь внезапно начала быстро вздыматься и опускаться, как у испуганного зверька.       — Я-я-я, — заикаясь, произнес он, сжимая подлокотники стула так, что побелели костяшки пальцев.       Чимин медленно подошел к нему.       — Ты что, Чонгук-а?       Он остановился прямо перед ним.       Чонгук с трудом сглотнул, не сводя глаз с тела напротив.       — Малыш стесняется, да? — проворковал Чимин, опустив руку и погладив правую щеку.       Младший напрягся от его прикосновения, так что он замаскировал ухмылку под надутые губы.       — Ты не собираешься мне ничего сказать? В конце концов, я надел это ради тебя.       Другой рукой он потянул за пояс узких шорт, и в комнате раздался шлепок, когда он отпустил его. Услышав приглушенные слова Чонгука, он погладил его по щеке.       — Говори громче, дорогой.       — Ч-что ты делаешь?       Это прозвучало торопливо и грубовато, но Чимин все равно улыбнулся.       — На что это похоже, Чонгук-а? Я просто хотел показать тебе свои новые шорты. Разве это преступление?       — Хен, э-это… — он потерял нить рассуждений, когда Чимин откинулся на спинку стула, а шорты натянулись на мускулистых бедрах, недвусмысленно подчеркивая очертания члена, — это неправильно.       — И что же в этом такого неправильного? Я бы даже сказал, что тебе это нравится.       Взгляд Чонгука последовал за взглядом Чимина, устремленным на то место, где в спортивных штанах начала формироваться выпуклость. Он всхлипнул и быстро прикрылся руками.       — Нет. Н-неправда.       Старший вздохнул.       — О, детка. Ты меня очень ранишь, знаешь ли. Я предложил позаниматься с тобой, чтобы ты сдал профильную математику, нарядился и накрасился ради тебя, а ты так со мной поступаешь?       — Я просто…       Чимин приложил палец к губам Чонгука, и тот тут же замолчал.       — Я не хочу этого слышать. Может, я просто переоденусь.       Он встал из-за стола и направился к шкафу.       — Нет!       Старший оглянулся через плечо, прищурившись.       — Что нет?       Чонгук съежился, опустив голову и наблюдая, как пальцы шевелятся на ковре под ногами.       — Я-я прошу прощения, Чимин-хен. Пожалуйста… не переодевайся.       — То есть ты хочешь, чтобы я остался в такой одежде?       Младший посмотрел на него снизу вверх, хлопая ресницами, и кивнул. На его лице читалась мольба, а щеки покраснели.       — Почему ты сразу не сказал?       Чимин подошел к нему, а Чонгук пожал плечами.       — Я никогда раньше не видел ничего подобного…       Старший хмыкнул, словно раздумывая, что сказать дальше, и этим привлек внимание Чонгука.       — Думаю, мне стоит преподать тебе урок.       — Пожалуйста, только не математика.       Чимин хихикнул в ответ на этот неожиданный комментарий.       — Нет, глупыш, не математика.       Чонгук громко выдохнул, когда старший оседлал его, практически дрожа от возбуждения.       — Милый, расслабься, ладно? Ты хочешь, чтобы я это сделал?       Младший кивнул, стараясь не обращать внимания на то, как член Чимина упирается ему в бедро.       — Д-да. Просто нервничаю. Хен такой, э-э, красивый.       Последняя часть фразы прозвучала едва слышно. Тем не менее Чимин мило улыбнулся ему, поднял руку и провел ею по длинным густым волосам, убирая их с глаз.       — М-м, посмотри на себя. Такой красивый мальчик.       Чонгук густо покраснел от похвалы и прикусил нижнюю губу, а рука старшего опустилась на его грудь, теребя ткань рубашки.       — Можно я сниму это?       — Да, пожалуйста, — прошептал он, на что Чимин снова заворковал.       — Какой вежливый. Ты просто идеален.       И впервые за весь день, да и вообще за всю жизнь, он увидел, как на губах Чонгука появилась робкая улыбка.       — Ну, я-я-я не знаю, что на это сказать…       Он переплел пальцы, прижался левой щекой к плечу и отвернулся, медленно моргая.       — Я говорю правду, прекрасный мой.       Затем Чимин стянул черную рубашку и отбросил ее куда-то в сторону. Чонгук резко выдохнул, когда прохладный воздух коснулся его обнаженного тела, из-за чего маленькие коричневые соски тут же затвердели. Теперь настала очередь Чимина разглядывать. Чонгук был стройным и мускулистым, с тонкой талией и рельефным прессом — такого не ожидаешь увидеть под мешковатой толстовкой. На груди и руках оказалось несколько татуировок, и Чимин с благоговением разглядывал их.       — Так вот что ты скрывал от мира, да?       — Хен, — заныл он, — ты меня смущаешь.       Старший усмехнулся, проводя пальцем по прессу и татуировкам.       — Что тебя так смущает?       Чонгук вздрогнул от его прикосновения.       — Просто стесняюсь… а ты продолжаешь дразнить меня… ах.       Чимин провел большим пальцем по одному из сосков, и тихий стон привлек его внимание.       — Тебе это нравится, так ведь?       И, как по волшебству, младший снова отреагировал на прикосновение.       — Тебя когда-нибудь так трогали, Чонгук-а?       — Н-нет, хен. Никогда.       Старший поднес руку к лицу напротив и посмотрел на губы.       — Скажи мне, тебя хотя бы целовали раньше?       Сердце Чонгука бешено заколотилось, когда он покачал головой.       — Бедняжка, — Чимин опустил голову и посмотрел на соблазнительные губы. — Можно?       — Да, — прошептали в ответ.       Чимин погладил младшего по лицу, прежде чем поцеловать в лоб, затем в щеку и, наконец, в губы. Через несколько секунд он отстранился. Чонгук выглядел совершенно ошеломленным: его губы приоткрылись, а глаза уставились в пол.       — Ого, — прошептал он, на что Чимин хихикнул.       — Ты в порядке, милый?       Чонгук вышел из легкого транса и кивнул.       — Можно мне еще один поцелуй? Пожалуйста? — спросил он, глядя на Чимина своими красивыми круглыми глазами и слегка надув розовые губки.       — Конечно.       Чимин снова соединил их губы, на этот раз углубив поцелуй. Чонгук все еще сидел неподвижно, вцепившись руками в подлокотники, и пытался поцеловать старшего в ответ. Его лицо покраснело. Он понимал, что, скорее всего, у него не очень хорошо получается, но все равно старался изо всех сил. Чимин поерзал у него на коленях, устраиваясь поудобнее, и бедный измученный малыш застонал. Смутившись, он быстро отстранился и закрыл губы руками.       — Я-я прошу прощения! Я не хотел…       — Чонгук-а, милый, все в порядке, — он погладил младшего по черным волосам, заглушая бормотание с извинениями. — Тебе было хорошо, вот и все. Это естественно, — Чонгук медленно кивнул, и Чимин снова поцеловал его в щеку. — Ты такой чувствительный. Хочешь, я сделаю так, чтобы тебе стало еще лучше?       Он указал на выпуклость в спортивных штанах Чонгука.       — Хен, я не знаю. Я, я… девственник, — он запнулся, лихорадочно вглядываясь в лицо Чимина в поисках признаков отказа. Но тот лишь кивнул.       — Я понимаю, Чонгук-а. Неужели в тебе есть какие-то сомнения, из-за которых ты не хочешь этого? — его голос был нежным и успокаивающим.       — Ну, э-э, нет, — ответил тот, глупо моргая.       — Хорошо, тогда как насчет такого варианта: я сделаю тебе минет, и если ты захочешь, чтобы я остановился, просто скажи мне. Я остановлюсь. Звучит неплохо?       Наступила тишина, а затем Чонгук откашлялся.       — Да, хорошо…       Большая футболка Чимина присоединилась к рубашке Чонгука на полу, когда он стянул ее через голову, предоставив младшему возможность полюбоваться его гладкой загорелой кожей. Затем он перекинул ноги через Чонгука и встал на колени. Он слегка приподнялся, чтобы Чимин мог стянуть с него спортивные штаны и боксеры, и прикрыл глаза рукой.       — О боже, — всхлипнул он, покраснев до корней волос.       Его член был твердым и по цвету сливался с лицом, истекая смазкой. Это было не самое впечатляющее зрелище, которое видел Чимин. На самом деле он считал, что у него член толще, чем у Чонгука, но он мог не обращать на это внимания, потому что в данный момент перед ним сидел сам Чон Чонгук. Безумно привлекательный «плохой парень», который слишком сильно смущался. Чимин протянул руку и провел указательным пальцем по стволу, удивленно хихикнув, когда тот дернулся от его прикосновения.       — Малыш такой чувствительный. Ты часто себя трогаешь?       — Н-не совсем, — Чонгук начал задыхаться, когда Чимин обхватил его рукой. — Это стыдно… ах.       Он запрокинул голову в ответ на ласку. Скольжение было немного грубым из-за недостатка влаги. Он нерешительно убрал руку от глаз, чтобы посмотреть вниз на Чимина, и у него тут же отвисла челюсть.       Чимин по-прежнему походил на ангела. Даже когда без проблем взял возбужденный орган в рот.       Глядя на Чонгука снизу вверх, он растянул пухлые губы в улыбке, увидев неприкрытое вожделение на лице младшего.       Чонгук растворился в этом процессе. С покусанных губ срывались громкие и прерывистые стоны каждый раз, когда Чимин двигал головой. Бедра дрожали, а таз подавался вперед.       — О боже, — повторял он, теряя рассудок, когда старший практически полностью заглатывал его. Левая рука оставалась на подлокотнике, вцепившись в него изо всех сил, а правая металась, сбрасывая вещи со стола Чимина.       — Х-хен, не могу. Слишком хорошо, слишком хорошо, я сейчас кончу… а-а-ах, — вскрикнул Чонгук, когда Чимин снова взял его в рот, прежде чем отстраниться.       — Уже, малыш? Прошло всего несколько секунд.       Когда младший продолжил двигать бедрами, Чимин отпустил его, ухмыльнувшись.       — Почему… почему ты остановился?       — Хочешь трахнуть меня?       — Хен.       — Хочешь засунуть в меня свой член и наполнить меня до отказа?       — Хен, пожалуйста.       — Будь хорошим мальчиком и контролируй себя ради меня.       Затем он встал и быстро стянул с себя узкие черные шорты, после чего сел на колени к Чонгуку. Теперь оба были полностью обнажены, и отсутствие преграды делало контакт «кожа к коже» еще приятнее. Чонгук чувствовал, как член Чимина прижимается к его собственному, такому же твердому. Он с трудом сглотнул и, тяжело дыша, посмотрел вниз.       — Ангел, у меня нет ни презервативов, ни чего-то еще, — прошептал Чимин, прижавшись губами к щеке младшего. — Не хочу чтобы мама случайно их нашла.       Чонгук же продолжал смотреть на обнаженную кожу. Сам того не осознавая, он положил руку на его талию.       — И-и т-так нормально.       — Блять, я так хочу тебя, — прошептал Чимин, потянулся вниз и привел головкой по приоткрытому отверстию.       — Хен, я не хочу, не хочу причинять тебе боль, — протараторил Чонгук, напрягаясь всем телом. Его красивые оленьи глаза были полны беспокойства, на что старший, вздохнув, поцеловал его в губы.       — Ты не причинишь. Я поиграл с собой, пока ты не пришел.       Он усмехнулся, услышав слабый стон, а затем прошептал:       — Ну что ж, милый, приступим.       Он медленно начал опускаться, приоткрыв губы от проникновения. Младший под ним сделал то же самое, блаженно закрыв глаза от нового ощущения тесноты вокруг себя.       — О, малыш, — промурлыкал Чимин, — мне так хорошо с тобой, — он наклонился вперед и обхватил руками шею Чонгука, играя с его длинными волосами на затылке. — Я мечтал об этом несколько месяцев.       Он задвигался на пульсирующем члене, опираясь на мускулистые бедра, и прижался губами к шее младшего, целуя и покусывая тонкую кожу. Он давно не был удовлетворен, но застенчивого парня под ним стало достаточно, чтобы насытить его.       — Ах, блять, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Такой хороший мальчик, позволяешь мне использовать тебя. Милому малышу это нравится, да?       Но Чонгук был слишком ошеломлен, чтобы даже ответить. Никогда в жизни он не думал, что будет делать что-то подобное, особенно с президентом класса Пак Чимином. Его тело покрылось потом и сильно дрожало от удовольствия, которое накатывало на него волнами. Пальцы на ногах поджались, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжимал кулаки. Мышцы напрягались, а челюсти сжались, из груди вырывались короткие вздохи и стоны каждый раз, когда Чимин опускался. Волосы растрепались и прилипли ко лбу, но он все равно уткнулся лицом в изгиб шеи старшего, прислушиваясь к прерывистому дыханию у своего уха.       — Моей куколке нравится? — миниатюрная ладонь, все еще лежащая на затылке Чонгука, поглаживала длинные темные локоны. — Ты выглядишь чертовски сексуально.       Затем Чимин замер, почувствовав, как что-то влажное стекает по его шее, и оттянул Чонгука за волосы.       — Чонгук-и?       У бедного мальчика на глазах выступили слезы. Он был настолько измотан, что просто сидел без движения и позволял Чимину делать с ним все, что тот хотел.       — Ох, милый, — он отпустил его волосы и погладил по щеке, — ты так возбужден?       Чимин был так нежен и ласков с ним, что это сводило его с ума.       — Пожалуйста-пожалуйста. Так приятно. Я собираюсь… ах, ах.       Еще одна крупная слеза скатилась по щеке, пока Чимин начал дрочить. Вены на его шее напряглись, а зубы стиснулись. Медленно, но верно он терял контроль над собственным телом.       — Давай, милый, кончи для меня. Ты справишься, ангел, — подбадривал он своим нежным, как всегда, голосом.       Он быстро отстранился от Чонгука, поморщившись от того, как член выскользнул из него и с влажным шлепком ударился о живот младшего, а затем опустился на колени между его ног.       — Тише, все в порядке, — прошептал он в ответ на сдавленный всхлип. Он начал быстро двигать рукой, приближая лицо к пунцовой головке,.       — Кончи мне на лицо, куколка.       Сделав последнее движение бедрами, Чонгук напряг все тело, сильно дрожа. Он с жалобным стоном откинулся на спинку стула, закатив глаза, и его измученный член выстрелил белыми струями на красивое лицо напротив. Тело постепенно успокаивалось после оргазма, ноги изредка подергивались.       — О боже мой, — вздохнул он, тяжело дыша.       Чимин улыбнулся, увидев, что Чонгук удовлетворен, а затем издал стон, когда нежная ладонь начала грубо надрачивать возбужденный орган.       — Малыш, я сейчас кончу.       — Хен, кончи на меня, — тихо ответил Чонгук, по-детски потянув его за руку. Старший быстро встал и еще несколько раз провел ладонью, прежде чем кончить на чужую грудь.       — Вау.       Он хихикнул, а затем устало опустился обратно на колени к Чонгуку. На мгновение воцарилась тишина, пока они смотрели друг на друга. Младший увидел, как капля его спермы скатилась по покрасневшей щеке и попала на полные губы. Чимин тут же высунул язык, слизывая ее. Чонгук хрипло вздохнул и откинул голову на спинку стула.       — Не могу поверить, что я больше не девственник…       — Это хорошо или плохо?       Чимин усмехнулся, положив голову на плечо Чонгука и рисуя на его коже маленькие узоры указательным пальцем.       — Ну, хорошо, — более крупная рука неловко зависла над телом Чимина, прежде чем опуститься ему на поясницу. — Знаешь, ты ведешь себя немного не так, как в школе.       Чимин закатил глаза, а затем игриво ущипнул его за пресс.       — Эй, — он сел, — а ты не заикался.       Чонгук сделал паузу.       — И правда. Я не заметил.       — Кажется, ты начинаешь испытывать ко мне симпатию, малыш.       Чимин заправил прядь волос Чонгука ему за ухо и мягко улыбнулся, увидев, как густо тот покраснел.       — Не говори глупости.