За гранью любых ощущений и знаний

– Куда ты хочешь пойти? Тэнэ не знал что может предложить. Пусть в этом городе он живет почти всю свою жизнь, но не знал никаких красивых мест, кроме "курилки" при универе, если ее таковой вообще можно было назвать. Облажаться не хотелось, но вариантов почти что не было. – Есть одно место, но там красиво только ночью... – воспоминания постепенно прогрызали мозг, заставляя окунуться в те времена. – Ну, сейчас как раз вечер. Оно далеко? – Думаю, за час дойдем, – они переглянулись и молча решили, что обязаны туда пойти. На улице давно царствовала осень, но почему-то именно этот день был безумно теплым для типичного начала октября в городе. Светило солнце, напитывая цветом листья, что не опали, а те что уже прилипли к земле отражали этот свет, придавая атмосфере, воздуху, желто-оранжевый цвет, который только усиливал закат. Из-за такой погоды все люди повылазили из домов в свой выходной. Тэнэ переживал из-за этого. Место, в которое он вел Дэма, в его детстве отличалось безлюдностью, своей тишиной, если там будет хоть один лишний человек, то сама загадочность и красота его пропадут. Конечно, оно не было в центре города или в любом другом оживленном районе, но и не дотягивало до "края", что-то далекое от цивилизации, нетронутое никем, при этом, на удивление, из живности там были только бродячие собаки, которые приходили туда крайне редко, если вообще приходили. Разнося по их телам небольшой разряд тока, в этой толпе Кенигу то и дело приходилось хвататься за запястье Дэма, чтобы не потерять его. Оба были влюблены, пытались скрыть это, с переменным успехом это получалось, но случайные взгляды, какие-то слова, прикосновения выдавали их двоих. Это было что-то больше симпатии, не лёгкая влюбленность, что-то одновременно и меньше и больше, чем любовь, но не она. Какое-то чувство, передающееся на ментальном уровне, где-то в подсознании они оба понимали, что их общение больше не дружба и больше никогда ею не будет. Это не то самое «передружба, недоотношения», что-то, что простыми словами невозможно описать, они оба никогда раньше этого не чувствовали и не понимали что чувствуют сейчас. Дэмон больше всего переживал по этому поводу, до сих пор он не до конца это принял, не мог принять. Его это и пугало, и нравилось одновременно, его "любовь" словно была каким-то экспериментом и над собой, и над Тэнэ, попытки внушить себе, что его смесь чувств к Кенигу – простая дружеская любовь, были безуспешными. Поведение его становилось все страннее и страннее, больше похожим на социальный эксперимент. Как Тэнэ скрывать свои чувства он не мог. Он и от себя их скрывал с другом. Этот вечер заставляли все больше и больше погружаться в самокопание, в голову, в свои чувства, обдумывая все, что он когда-либо испытывал по отношению к Тэнэ. Кениг с сокрытием своей "любви" справлялся отлично, по крайней мере, Дэм этого не замечал. Эти импульсы, передающиеся от руки к руке по венам только больше и больше разогревали "влюбленность". Каждое прикосновение ощущалось как удар током, слабый удар, даже приятный, заставляющий сжаться сердце на одну секунду, а потом биться сильнее, разнося по всему телу тепло. Смеркалось. На небе только-только начали появляться редкие звезды, тонкий месяц ярко сверкал в небе. Чем-то он всегда привлекал внимание больше, чем обычная луна. Он был тонким, изящным и загадочным, при этом светился всегда ярко, может, даже ярче, чем в полнолуние. В мыслях Тэнэ крутилось только «мы вовремя». Они вышли на какую-то небольшую полянку среди деревьев, почему-то вокруг было их очень много, создавалось ощущение, что это лес; именно этот участок земли, находившийся на какой-то небольшой возвышенности, холмике, был пуст, полностью пуст. Там не было ни пеньков, ни кустов, ни цветов, только пока еще зеленая трава и ничего больше. – Мы пришли, но нужно еще чуть-чуть подождать, пока солнце полностью зайдет, – казалось, что он говорил это с полным энтузиазмом, в ожидании волшебства. Дэм пока ничего красивого не увидел кроме спокойствия. Тут оно подчинило себе все. Тэнэ повел их к дереву, возле которого они остались, ожидая того самого момента. – Тэнэ, – резко и неожиданно для него раздался голос Келлермана, сидевшего сбоку от него, – а почему ты привёл меня именно сюда? – говорил он мягко и тихо, с искреннем интересом. – Скоро поймешь, – он повернулся в его сторону. Их взгляды пересеклись, между ними пролетела какая-то искра, создавшаяся из их блеска в глазах. В лице Дэма он увидел оставшийся вопрос «почему», – ну... – Тэнэ отвернулся. В горле образовался какой-то небольшой ком, – я люблю это место... Любил, давно тут не был, – он говорил почти шепотом, смотря в небо, наблюдая за появлением звезд на нем, – когда отец сильно напивался, я просто сбегал сюда, может, на 2 часа, может на 3, пока не был уверен в том, что отец уже уснул. Ночью нет солнца, поэтому улица почти полностью безопасна для меня... – небольшая пауза, воспоминания надавливали, давая снова окунуться в детство, – тут тихо, спокойно. Почему-то здесь я чувствую себя в безопасности. Хотя... В целом понятно почему, – он вновь повернулся на Дэма, из взгляды снова пересеклись. Глазами они поймали друг друга в какую-то сетку, оба не могли отвернуться, хотя хотелось, очень хотелось. В голове появилось какое-то приятное чувство легкости, мягкости, вокруг них будто бы выстроился шар-сфера, создающий в себе особую атмосферу из новых химических и физических элементов, что-то новое, к чему мир не был готов. Тут же Дэм подвинулся к Тэнэ чуть ближе. Они соприкоснулись плечами. Снова разряд тока полетел по их телам, какая-то вибрация пошла по венам прямиком в сердце. Они одновременно повернулись в разные стороны: Дэм смотрел куда-то вглубь этого небольшого леса, а Тэнэ опять сконцентрировался на небе. Каждый тонул в своих мыслях. До полного захода солнца оставалось около 15-20 минут. Дэма изнутри сжирала эта влюбленность, снова смешивались все чувства вместе, мысли, не зависящие друг от друга, сливались в один портрет, играющий своими красками, яркими, безумно яркими. Сердце билось очень быстро, но при этом ему удавалось сохранять спокойствие или что-то очень похожее на него. Тут, на этой полянке, действительно нашла свой дом безопасность, как будто это не просто полянка, а целый необитаемый остров, защищённый от цивилизации со всех сторон морем. Пусто, но все было наполнено любовью, каждый атом переполнялся ею, доводя чувства до абсолюта. Тэнэ видел и понимал все это, он обладал каким-то невероятным, для Дэма, навыком схватывать атмосферу и эмоции, как-то он угадывал эту обстановку, успевая при этом устранять все переживания. У него же в голове закреплялось все больше и больше ощущение того, что Дэм разделяет его чувство, он улавливает его взгляды, прикосновения, слова, каждую букву будто бы проживает вместе с ним, разделяет и понимает его, у них словно одно чувство разделенное на двоих, при этом раздувающееся с каждой секундой все больше и больше, кажется, оно сейчас лопнет, но его стенки становятся все прочнее и прочнее. Кениг все это понимал, он знал это, но боялся признать, казалось, что это все неправда, и ему кажется, знал, но думал, что ошибается. Он не надеялся на это, хотелось верить в то, что он всё-таки прав. – А ты когда-нибудь влюблялся? – Да, – оба понимали к чему был этот вопрос. – А как это было? – «Это» и есть, – казалось, что вопрос его не удивил, – Дэм, зачем тебе это? – оба прощупывали почву, пытались понять к чему все идёт, знали, где-то в глубине знали, но нужно было проверить, убедиться. – Просто интересно. Решили замолчать. Где-то вдалеке были слышны сверчки, еще дальше – шум машин. Поднялся легкий ветер, от чего листва деревьев зашумела и заполнила неловкую тишину на поляне. На небе не было ни единого облачка, звезды были видны очень хорошо, они все еще были редкими и неяркими, но совсем скоро, с минуты на минуту небо заиграет новыми красками, засияет. – Интересно? – снова пауза, но уже растопившая эту минутную странную тишину, – это что-то необычное, но очень приятное. Я не могу назвать это ни влюблённостью, ни любовью, это что-то между, что-то больше, но между... – он пытался объяснить то, чего никогда не ощущал тому, по отношению к которому это все испытывал, – знаешь, эти взгляды, прикосновения, слова, между нами будто бы есть какая-то удивительная связь, – сглаживал каждый угол, говорил размыто и непонятно, про кого именно, но обращаясь именно к Дэму, – это первый близкий друг в моей жизни, первый... – Тэнэ закрыл глаза, растворившись в своих чувствах, было как-то тепло в груди, в то же время тревожно, даже немного страшно, легко и тяжело, речь не контролировалась, но слова давались как-то сложно, будто бы он пытался говорить на другом языке. Выдох. Дэм начал догадываться про кого шла речь, он понимал все чувства Тэнэ, сам он проживал то же самое, только по отношению к Кенигу, он знал все это, каждый этап был пройден, – о, пошли на поляну, наконец-то, настало время, – непривычно громко сказал Тэнэ как-то резко и для себя, и для Дэма и открыл глаза. Он взял Келлермана за руку, переплетая пальцы в замок. Никто из них не был против. Дыхание перехватило двум одновременно, ожидание чуда объединило их еще сильнее. Пульс как будто передавался друг другу через руки, все рядом с ними словно стало одним целым организмом. Выйдя на поляну, оба, не договариваясь, подняли головы в небо. Перед ними открылось чистое ночное небо, оно не было чёрным или темно-синим, оно залилось яркими красками: красным, синим, фиолетовым, они растворялись в этом просторе космоса, как-то растекались по небу, создавая цвета, которых никто еще не видел. От звезд и месяца исходил светло-желтый свет, сам месяц повис в середине неба, рассыпая искры вокруг себя, заполняя и освещая ими все небо. Они сверкали, переливались, сияли, украшая все вокруг себя. Они были похожи на росу туманным утром, когда все еще вроде как темно, но от солнца отсвечивали маленькие капельки на траве, заставляя землю светиться. Само небо подобно перламутру переливалось разными цветами, казалось, что те самые картинки из интернета и учебников астрономии ожили и были на этом небе. Ветер нежно ласкал все живое, он не был холодным, не был жарким, он был мягким, спокойным, заставляющим остыть и не дающим согреться, сохранял идеальную температуру на улице, создавал приятный тихий шелест листьев и травы. Любовь пульсировала в крови обоих, скрывать это уже было бессмысленно, уже бы и не получилось. Так вышло, что не говоря прямо, Тэнэ раскрыл все карты в своей колоде, отгадав при этом каждую карту колоды Дэма. Кениг смотрел только на него, убедившись в том, что небо приняло именно тот вид, который был знаком ему с самого детства. Теперь он не переживал то же, что и тогда, теперь тут намного спокойнее и приятнее находиться, нет чувства, что когда он уйдет отсюда, то станет хуже. Начался какой-то новый, незнакомый, пугающий, но влекущий за собой этап жизни, нельзя было ни оступиться, ни сделать шаг назад. Это безумное чувство достигло своего апогея: Дэмон в освещении звезд казался еще красивее, еще более идеальным он был, в глазах его было видно восхищение, та искра возродилась в нем самом, передалась от Тэнэ ему, раздвоившись, тем самым осталась у обоих и зажглась в одно время. Все это: небо, деревья, Тэнэ, полянка, звезды, – для Дэма приобрели какое-то невероятное, большое значение, он понял – Тэнэ за сегодняшний вечер поделился двумя откровениями, при этом признавшись в любви, разжег ещё больший огонь между ними, заразил этими невероятно яркими эмоциями. От того небо складывалось в еще более красивую картину, глубокую, тихую, интимную, скрытную, отражающую все, что они испытывали, все, что было между ними отражалось в этом небе, каждая эта звезда светила воспоминанием друг о друге, бьющимся в голове каждого. Каждое прикосновение, разносившее ток по телам, каждый взгляд, создающий молнию между ними, каждая мысль, каждое слово друг о друге ударялось в телах, в сердцах каждого в этот момент, их мысли от одного передавались другому и обратно. Эта связь была большим, чем влюбленность, большим чем любовь, что-то настолько сильное, что влияло на мир вокруг. Рядом с ними мерцала какая-то особая аура, особенная атмосфера, они растворяли в этом чувстве всю эту поляну, деревья, небо. Больше не было шума машин, сверчков, только шелест листьев, превратившийся в особенную мелодию природы, отзывающуюся в сердцах каждого из них. – Красиво? – он улыбался, не отрывая своего взгляда, искренне восхищаясь Дэмом, искренне наслаждаясь моментом, понимая, что именно происходит. – Очень... – Келлерман не скрывал своего восхищения, не пытался скрыть, он больше ничего не пытался скрыть, стыдно больше не было, больше не было необходимости притворяться или пытаться притворяться, теперь уровень доверия был максимальным, секрет обоих раскрыт, теперь все эти взгляды, прикосновения, все эти слова были частью общего чувства, общих мыслей, – очень красиво, – он повернулся на Кенига с такой же искренней улыбкой. Теперь и он понимал, чувствовал, что пути обратно нет, новый этап, новый период уже начался, что-то еще более необычное, но до безумия приятное управляло их умом, их телом. Чувство свободы по-особенному воцарило на этой полянке, в этой ночи. Все эти яркие, тёплые краски осени сохранились в их сердцах и бились, разливались по телам, разжигая огонь вокруг. Их тепло в ту ночь, в тот вечер чувствовала вся полянка, чувствовал весь лесок, каждый сверчок начинал светиться ярче, чувствуя это тепло.