Любил ведь?

Утреннее солнце пробивалось в окно, освещая огромный зал ордена. ‎Блондин открыл глаза и сонно поднял голову со стола, он снова уснул за чертежами. Он потянулся, бегло взглянул на часы —почти десять. Надо бы домой вернутся, но встать он не успевает, огромная дверь распахивается, в помещение входит брюнет в шапке и ярко алом плаще ‎Парень подходит хватает за руку и тянет на себя голубоглазого. Блондин пытается что-то сказать, но получает пощёчину, ‎—толчок— он падает вместе со стулом, снова извиняется что не вернулся вовремя, что не предупредил, что трубку не брал. Клешу эти извинения не нужны, ему нужно чтоб Веник понял что ему не нравится когда он так делает. Веназара за руку тащат домой, а он и не против его снова "простили," он снова с Клешем, ему больше ничего и не надо. ‎Пару часов и снова ссора, Веника снова бьют, бьют больно, но он терпит потому что любит, потому что идиот. Бьют постоянно, бьют за малейший проступок, а Веня остаётся, извиняется ведь "бьют по делу", ведь "бьёт значит не безразличен" ведь "бьёт значит любит". Клеш ведь действительно любит, любит, но так чтоб за ним постоянно ходили, во сне обнимали, за руку держали, чтоб дома каждый раз встречали, чтоб на телефон всегда отвечали, чтоб только с ним были. ‎ Снова замахивается, ударяет, разбивает механику губу, а тот слёзно умоляет простить, что сказать дурак наивный. Ему говорили уйти, говорили бросить, но ведь было за что держаться, было зачем оставаться, Клеш же не просто так позволял хвостиком за ним ходить, за рукав плаща цепляться, в объятья укутываться, на плече засыпать; не просто так ведь? Было ведь хорошо, было ведь когда не ссорились, только не ссорились максимум пару часов, хорошо было только когда вместе, как только кто-то уходил, начинались бесконечные звонки, сообщения, ругань, ссоры, удары, ссадины, царапины, синяки, слёзы, извинения. ‎Он бы ушёл, ушёл если б не любил, он или его уже не столь важно, главное чтоб любил, Клеш ведь не хотел его убить, не хотел сильно навредить, всегда знал когда остановиться, почти всегда, но он ведь слушал, останавливался если попросить, но только если перешёл черту. ‎Ссора, за ударом в лицо следует удар в живот, такой сильный что блондин пополам согнулся, ещё удар Веник падает на колени сьёживается ещё сильнее, боль становится невыносимой, кажется ещё один удар и он точно умрёт, брюнет замахивается ‎—Не-н-надо п-п-пожалуйста- слабо хрипит голубоглазый, закрываясь руками думая что последует следующий удар. Но нет Клеш опускает руку смотря на дрожащего парня, на такого Веню у него рука не поднимается, такой  Веня постоянно за ним ходил, за плащ таскался, на плече засыпал, обнимал крепко-крепко. Рейк опускается рядом, прижимает к себе ревущего парня, делает вид что не он его до слёз довёл, делает вид что всё снова нормально, хотя нормально никогда и не было. Но вот они снова вместе, снова таскаются везде ярким цветным пятном, вместе ходят в магазины, вместе еду готовят, вместе проблемы друг друга решают, вместе кажутся счастливыми. ‎                  --- ‎ Обстоятельства жизни их вечно разлучают, не давая быть вместе, хотя может это и к лучшему? ‎Клеш на очередном собрании якудз, опять с кем-то поцапались, опять кто-то что-то украл, в общем всё как обычно. ‎Веназар сидит в кабинете за чертежами, документами, письмами с просьбами. Читает, выписывает что куда надо отнести, что где починить, что просят построить, что сломалось, где ресурсы закончились. Вечер, около семи, бумаг ещё навалом, он продолжает перебирать свитки. Так всю ночь и просидел, под утро отрубился, проснулся только к четырем . На телефоне снова куча пропущенных, надо бежать домой. ‎Блондин подскакивает с места хватает сумку и бежит домой. Холодный осенний ветер морозит до мурашек, он даже пальто не накинул, хотя плевать чем быстрее он вернётся тем лучше. ‎Он подбегает к дому, открывает дверь и сразу начинает извиняться. Клеш даже слушать не собирается сразу ударяя, ещё удар, сломанный нос, Веназар падает на колени, снова удар ‎Под руку брюнету попадается какая-то палка и он ударяет уже ей, удар приходится по голове, оставляя довольно глубокую рану из которой начинает течь кровь, блондин шипит  от боли. ‎Секунда осознания, он тоже падает рядом, прижимает падающие тело блондина к себе ‎- прости я идиот, придурок, Вень я тебя люблю слышишь? Только не умирай пожалуйста - мямлит сквозь слёзы якудза ‎Он бы и рад дальше жить, дальше быть с Клешем, да только веки тяжелеют, сознание мутнеет, реальность исчезает, это конец ему уже не выкарабкаться. А его ведь предупреждали, предупреждал Лабу обрабатывая рассечёную бровь —будет бить когда нибудь убьёт, уходить надо, но он не послушал, остался— любил ведь. ‎Рейк снова повторяет что любит, гладит соломенные волосы уже залитые багровым. Проходит час, два может больше, а он сидит обнимает тело любимого. ‎          --- ‎Вернувшиеся домой Лабус с Хайди застают лишь ужасающую картину: Клеша в слезах обнимающего уже давно холодное тело Веназара, его силой оттащили от трупа, еле сдерживая слёзы акула стал расспрашивать брюнета о произошедшем ‎-Это я его убил, я понимаешь, я придурок я...- слова обрываются снова начавшийся истерикой, парня оставляют в покое ‎            --- ‎На похоронах Клеш ничего не сказал, хотя хотел, хотел ещё раз извиниться ещё раз сказать что любит, но в итоге не произнёс ни слова падая на колени перед гробом. Он не вернулся домой там слишком многое напоминало о нём его вещи в шкафах и на полках, обувь в коридоре, одежда на вешалке, он просто не смог бы туда вернутся. ‎Сожители искали его несколько дней надеясь вернуть домой. Но нашли на могиле Веназара мёртвым, с единственным фото блондина в руке на обороте кадра были выведены несколько слов: «прости меня моя любовь» он не смог простить себя, сдался, наглотался чего-то и умер, умер рядом с любимым человеком —потому что любил, любил хотя и был идиотом, любил и бил, бил и убил свою же любовь, но всё же любил до конца, любил до последнего вздоха. ‎