Когда лучший друг слишком… лучший

Вечер лета продолжился легко. Звонок разорвал уютную атмосферу. Алем взглянул на экран и ухмыльнулся: —Алик зовёт гулять. Говорит, на улице тот самый летний вайб, как в тех видео из Тиктока, которые он постоянно пересылает. Маха покосился на окно, за которым действительно зажигались вечерние огни города: —Ну что, идём? Мне только кроссовки найти… — он оглядел комнату с видом полководца, изучающего поле битвы. Проверил ключи, а через минуту снова начал искать, пока Алем не указал ему на дверной замок, из которого эти ключи торчали. Мысленно Маха пообещал себе вести себя прилично, не стыдить друзей и не делать глупостей. Сая немного замялась, глядя на свою нелепую одежду — огромные шорты Махи и собственный топ: —Я в этом? Я выгляжу как персонаж из абсурдного аниме, которому выдали экипировку не по размеру. — Нормально выглядишь, — сказал Маха, тут же сделав вид, что завязывает шнурок. — Да, вполне по-домашнему, — перевёл Алем с улыбкой. На улице город дышал теплом. Фонари только загорались, асфальт всё ещё хранил тепло дневного солнца. Сая шла между Махой и Алемом. И это «между» вдруг стало очень осязаемым. Маха — почти метр девяносто, широкоплечий, двигавшийся с ленивой уверенностью большого зверя, который знает, что ему ничего не угрожает. Алем — на голову ниже, но в его компактной, собранной фигуре чувствовалась плотная, сконцентрированная сила. Они оба были коренасты, крепкие, и Сая, хоть и не самая маленькая и хрупкая, чувствовала себя между ними как ценный груз под охраной. — Знаете, вы будто мои телохранители, — неловко проговорила она, ломая тишину. — Это иллюзия, — без эмоций ответил Алем. — Он (кивок на Маху) в любой момент может убежать. Надёжность стремится к нулю. — Зато я — главный танк группы, — возразил Маха, выпрямляясь. — Высокий хит-пойнт, угрожающая внешность… — …и интеллект минус два, что делает его непредсказуемым даже для союзников, — закончил Алем. — Пёс, это называется «творческий подход к тактике»! — парировал Маха. — А почему пёс? — Я просто верный как собака, — улыбнулся Алем. Алик ждал их у подъезда, младший брат Алема, но лишь на год. Высокий, под 185, с аккуратной стрижкой и хитрющими глазами, подтянутый, с улыбкой человека, уверенного, что мир — его личная тусовка. — Опа, легенды собрались! — Он широко развёл руки. — Маха, брат, ты как всегда смотришься эпично, будто вышел из кадра «ДжоДжо». Немного потрёпанный, но в кадре! — Спасибо, наверное, — хмыкнул Маха. — А ты как всегда будто вот-вот крикнешь: «Это мой стенд! COOL GUY REQUIEM!» Сая фыркнула. Алик тут же повернулся к ней, и его брови поползли вверх. — Сая! Вау, новый образ! От панкухи к… обычной одежде? — Она сегодня в режиме выживания в моём гардеробе, — пояснил Маха. — А, понятно! Ну, в Гачи… —АЛИК, НЕТ! — хором прервали его Алем и Маха. —Что? Я просто хотел сказать, что там есть момент с переодеванием! — невинно улыбнулся Алик. Сая покатила глаза, но улыбка выдавала её с потрохами. Первый вызов вечера ждал их у силомера с грушей. —О, — оживился Алик. — Проверим, кто тут настоящий стенд-юзер. —Только без ора-ора, — взмолился Алем. Маха фыркнул: —Ты же знаешь, что Алем тебя сделает, да? Травма травмой, но техника никуда не делась. — Брат сильнее духом, я — молодостью и задором! — провозгласил Алик, принимая эффектную стойку. Первым бил Маха. — Мой удар будет сильнее, чем удар Star Platinum! — он размахнулся, вложив в удар всю свою энергию тугодума. Прибор показал 380 единиц с надписью: «Неплохо! Но можно лучше!» — Ладно, для человека, который считает поднятие пульта от телевизора кардио, это неплохо, — оценил Алем. Алик подошёл с театральной серьёзностью: — Время показать мощь поколения! Он нанёс резкий, отточенный удар — 415 единиц. «Отлично! Почти чемпион!» Алик торжествующе посмотрел на всех, но его ждало разочарование. Алем, не принимая никаких стоек, просто ровно встал и ударил. Движение было быстрым, точным, без излишнего размаха — 445 единиц. «ЧЕМПИОН! ФЕНОМЕНАЛЬНО!» Все ахнули. Алик уставился на брата: —Как?! У тебя же травма! Алем пожал плечами, улыбаясь: —Сила не в мышцах, брат. Сила — в знании, как их использовать. И в том, что я до сих пор делаю растяжку, а ты — нет. — Превосходство техники над молодой глупостью, — философски заметил Маха. — Как в Бойце Баки.

***

Когда Алем нанёс свой удар — быстрый, безрассудно точный, без единого лишнего движения — и табло взорвалось цифрами «445», Маха почувствовал не просто уважение. Он почувствовал толчок. Это было неожиданно и физически. Словно кто-то слегка толкнул его в грудь, вытеснив воздух. Он смотрел на Алема, который стоял, отряхивая ладонь, с лёгкой, почти невидимой улыбкой в уголках губ. Смотрел на собранную фигуру в простой футболке, на плавную линию напряжённого плеча, на спокойную уверенность в осанке. И в этой уверенности не было ни капли вызова или бравады — только факт. Как закон гравитации. И Махе вдруг, с обжигающей ясностью, захотелось… подойти ближе. Не похлопать по плечу, как обычно. А прикоснуться. Проверить плотность мышц предплечья. Почувствовать тепло, исходящее от кожи, слегка влажной от усилия. Просто постоять рядом, внутри этого силового поля тихой, нерастраченной мощи. Желание было настолько конкретным и телесным, что он замер, сглотнув комок в горле. Это было приятно. Сбивающе с толку приятно. Как найти идеальный ритм в музыке, который заставляет сердце биться в такт. Красиво. Сильно. Его сила. Сила его друга. «Чё за… — мысль забуксовала, не находя категорий. — Это типа… восхищение. Да. Просто восхищение». По лицу разлилась лёгкая краска. К счастью, все были слишком заняты, орали и хлопали Алему. Маха отвернулся, сделал вид, что поправляет волосы, и глубоко, контролируемо выдохнул, пытаясь вытолкнуть из себя это странное смущение. Оно не уходило. Оно тихо пульсировало где-то под кожей, сродни тому, как ноет мышца после хорошей тренировки — напоминая о себе при каждом движении. Он украдкой глянул на Алема ещё раз. Тот уже повернулся к Сае, что-то говоря ей с той же спокойной улыбкой. И этот взгляд, обращённый не к нему, вызвал в Махе новый, ещё более странный импульс — короткий, острый укол чего-то, что отдалённо напоминало… ревность? Нет, не то. Скорее, желание снова оказаться в центре этого спокойного, тёплого внимания. Чтобы Алем смотрел на него с тем же одобрением, с какой сейчас улыбался Сае. Голова пошла кругом. Он потёр ладонью грудь, прямо над солнечным сплетением, будто мог стереть это недоумение физическим движением. «Ладно, — строго приказал он себе, заставляя посмотреть на грушу, на Алика, на что угодно. — Замолчи. Это ничего не значит. Просто хороший удар. Очень хороший удар». Но эхо того толчка, того телесного впечатления от увиденной силы, ещё долго вибрировало где-то внутри, тихое и настойчивое, как забытая мелодия.

***

— Сая! — хором обратились к ней. — А можно не надо? — она замахала руками, отступая. — Я мимо проходила. — Надо! — Алик уже подталкивал её к груше. — Без тебя не то. Теперь очередь Саи. Она неуверенно подошла к груше. — Подожди! — воскликнул Маха. — Ей нужна мотивационная музыка! Что-то эпичное! — Только не Гачи, — взмолилась Сая. — Нет, что-то из Джоджо! — предложил Алик, уже доставая телефон. Но Маха был быстрее. Он включил эпичный саундтрек, но через три секунды музыка сменилась на тот самый узнаваемый бит. Все застонали. — МАХА! — Что? Это же классика! — защищался он. Она ударила — неидеально, но честно. Цифры были скромные. —ЛУЧШАЯ! — заголосила троица. — Главный босс! Квинтэссенция ахуенности! Сая смеялась до слёз. Следующей остановкой стал лоток с дротиками и шариками. Хозяин, уставший мужчина в кепке, смотрел на них как на очередную группу шумных молодых людей, от которых не дождёшься толку, но и денег лишних не получишь. — Итак, — Алик потирал руки. — Тактика. Нужно оценить размер шариков, давление… — Или можно просто кидать, — перебил Маха, беря дротик. — Иногда лучшая тактика — отсутствие тактики. — Ересь! — возмутился Алик. — Ты как в Джоджо без стэнда! — В Джоджо и без стэнда выигрывали —хитростью, — парировал Маха и метнул дротик. Тот впился в маленький, тугой шарик, который лопнул с громким хлопком. Началось соревнование. Маха целился с преувеличенной серьёзностью, высовывая язык, как это делают в мультфильмах, но промахивался. Алик пытался рассчитать траекторию, жестикулировал, но его дротики часто летели мимо. Алем бил редко, но метко. Сая, вдохновлённая их азартом, взяла дротик и, не целясь, бросила его почти наугад. Поп! Крошечный шарик в самом углу, дававший максимальные очки, лопнул. Наступила тишина. — Как? — удивлённо спросил Алик. — Я не знаю, — растерянно сказала Сая. — Это же стратегия «абсолютной случайности»! — воскликнул Маха с почтительным ужасом. — Как у того персонажа в аниме, который всегда выигрывает, потому что его действия настолько тупы, что даже хороши! — Или просто везение, — усмехнулся Алем. В итоге они набрали достаточно очков для маленького приза. Хозяин ларька с нескрываемым облегчением протянул Сае крошечного плюшевого утёнка кислотно-жёлтого цвета. — Поздравляю, — сказал Алем с лёгкой улыбкой. — Теперь у тебя есть свой стэнд. Yellow Duck Requiem. Защищает от плохого настроения. Площадь с аттракционами оглушала их какофонией звуков: весёлая музыка, скрежет механизмов, визги и смех. Они выбрали «Колумбус» — огромные качели, раскручивающиеся с бешеной скоростью. — Самое оно! — крикнул Маха, забираясь в кресло. — Проверим вестибулярный аппарат на прочность! —Ты его проверишь на совместимость с землёй, — предупредил Алем, занимая место рядом с Сайей. Когда аттракцион рванул с места, мир превратился в кашу из света, звука и перегрузки. Маха орал что-то невнятное, но бодрое, явно получая удовольствие. Алик сначала кричал «ЭТО ВЕЛИКОЛЕПНО!», но по мере набора скорости его крики сменились на сдавленное «ой-ой-ой». Алем сидел, стиснув поручни, лицо его было спокойным, но белым, как мел. Он смотрел прямо перед собой, дыша ровно и глубоко, как учат на тренировках. Сая, зажмурившись, просто вцеплялась в сиденье и смеялась — смеялась от страха, от нелепости, от ощущения полёта. Ветер рвал её растрёпанные чёрные кудри, город внизу плыл золотым маревом. Когда всё остановилось, они вышли на шатких ногах. Алик опёрся на ограждение, делая вид, что просто любуется видом. — Фух, — выдавил он. — Лёгкая разминка. — Да, — согласился Маха, чьи глаза всё ещё были размером с блюдца. — Совсем легко. Как… как та сцена в гачимучи, где они… э… тренируются. Только без… специфического контента. —Маха, — устало сказал Алем, всё ещё бледный. — Ты обещал. —Я ничего! Я просто провёл аналогию! По пути к набережной они услышали скулёж. В декоративном фонтане застряла дворняжка. — Стоять, — сказал Алем, уже подходя к воде. — Ты серьёзно? — удивилась Сая. — Абсолютно. Алик попытался встать в героическую позу, но, всё ещё шатаясь после аттракциона, чуть не поскользнулся. Алем спокойно отодвинул брата в сторону. Одним плавным, точным движением, будто применяя борцовский приём, он освободил собаку из плена. Псина тут же выскочила и, отряхнувшись, обрызгала всех. — Ну всё, — хмыкнул Алик, но в его голосе звучало уважение. — Теперь ты официально герой сёнена. Осталось только найти тебе команду и цель жизни. — И закадровую песню, — добавил тугодум. — Без неё героизм не считается. — Герой, — улыбнулась ему Сая. — Просто собака, — отозвался он, но уголки его губ дрогнули. — Мой собрат считай. На набережную они вышли уже другой, более сплочённой компанией. Вода отражала огни, город притих. И тут, будто по негласному сценарию, они начали перестраиваться по парам. Алик сразу же приспособил свой шаг под её более короткий. — Ну так что, нефор колледжа? Как жизнь? — спросил он с лёгкой иронией. — Ты бы лучше спросил, как выживать, когда каждый считает, что знает о тебе всё, — вздохнула Сая, но без горечи. — А я и не спрашиваю. Я сам в этой ловушке, — он засмеялся. — Самое сложное — это улыбаться, когда тебе хамят за стойкой. Улыбка — Мой щит. — А если не хочется? — Тогда улыбаешься ещё шире. Пусть пугаются. Работает безотказно, как The World — останавливаешь время своей неадекватностью. Впереди Алем и Маха спорили об играх. — Ты не понимаешь механику! — А ты оправдываешь плохой геймдизайн! —Это как… — Маха запнулся, ища сравнение. —Договорились — не сегодня, — предупредительно сказал Алем. —Ладно! Тогда это как в JoJo — выглядит абсурдно, но на поверку гениально! Потом пары снова смешались. Маха и Алик ушли вперёд, горячо жестикулируя и споря о какой-то «стратегии, достойной злодея». А сзади остались Алем и Сая. Разговор тек легко. — Как ты вообще его терпишь? — кивнула Сая в сторону Махи. — Он как комедийный персонаж. Раздражает, но если его убрать, сюжету не хватает красок, — улыбнулся Алем. — Точно! Алем ускорил шаг и окликнул Алика: — Эй, пойдём, поговорим на секунду. Насчёт того разговора с отцом. Всё легкомыслие мгновенно слетело с Алика. Он кивнул, извиняюще взглянул на Саю, и братья ушли вперёд, погрузившись в тихий, серьёзный разговор. Их силуэты на фоне огней казались внезапно взрослыми. Маха и Сая остались вдвоём. Шли молча. Шаги стучали по плитке в такт. Музыка из кафе доносилась приглушённо. Маха нервно покрутил головой, посмотрел на небо, на воду, на свои кроссовки. Маха молчал. Но это было не то тяжёлое, избегающее молчание из квартиры. Он что-то бормотал себе под нос, явно перебирая в голове все возможные варианты фраз — от пафосных до дурацких. Его лицо выражало предельную концентрацию тугодума, решающего задачу вселенской сложности. Он вдруг ускорился на пару шагов, обогнал её, развернулся и замер прямо перед ней, заслонив собой часть огней. Она остановилась, удивлённо подняв на него глаза. Он смотрел на неё. Так пристально, будто пытался прочесть инструкцию на неизвестном языке. Его мозг, этот загадочный и странный механизм, явно лихорадочно перебирал варианты: шутки про аниме, глупые мемы, сарказм… и отбрасывал их одну за другой. В его глазах отражались огни города и она. Он открыл рот. Закрыл. Глубоко вдохнул, набрав в лёгкие воздуха, как перед решающим прыжком. И выдохнул. Выдохнул одну-единственную, простую, лишённую всякого пафоса и отсылок фразу. Фразу, которую говорит каждый тугодум, когда все сложные мыслительные процессы дают сбой, и на поверхность всплывает то, что лежало на самой глубине, простое и ясное, как летняя ночь. Он посмотрел на неё: — Сегодня луна такая красивая, не так ли?