Когда лучший друг слишком… лучший

Они играли уже четвёртый матч подряд, и Алем начал подозревать, что это никогда не закончится. — Маха, ты зачем пошёл в лес один? — Я хотел украсть их бафф. — Ты умер. — Зато я просвятил карту. — Ты накормил. — Тактический сбор информации. Сая, которая в этот момент добивала крипов на мид лайне, даже не подняла головы: — Алем, скажи ему, что он дебил. — Он знает, — ответил Алем. — Знаю, — подтвердил Маха. — Но это не мешает мне быть правым. — В чём ты прав? — Во всём. Это моя суперсила. — Твоя суперсила — умирать в лесу в одиночку. — Это тоже суперсила. Просто нишевая. Алем вздохнул. Громко. Так, чтобы слышно было даже через плохой микрофон. После матча, который они снова проиграли (потому что Маха решил, что его персонаж может в одиночку вынести всю вражескую команду), Сая отложила телефон и уставилась в потолок. — Знаешь, в чём твоя проблема? — спросила она. — В том, что я слишком красив и талантлив, — предположил Маха. — В том, что ты не умеешь проигрывать. — Я умею. Просто не хочу. — Это одно и то же. — Это философский вопрос. Алем, который сидел между ними на диване и делал вид, что смотрит тиктоки, поднял голову. — Он прав, — сказал он. — Он не умеет проигрывать. Однажды мы играли в настолку, и он проиграл. Сказал, что у него свело руку. — У меня свело, — невозмутимо ответил Маха. — Я не могу нормально кидать кубики, когда у меня судорога. — Судорога прошла, как только ты выиграл следующую партию. — Это было медицинское чудо. Врачи до сих пор изучают мой случай. Сая фыркнула. — Ты как ребёнок, честное слово. — Дети выигрывают чаще, потому что у них нет комплексов. — У тебя есть комплексы? — Нет. Я идеален. — Тогда почему ты до сих пор вспоминаешь, как я пересолила яичницу пять лет назад? Маха замер. — Потому что это было эпично. — Это было не эпично. Это была обычная яичница. — Ты пересолила её так, что Алем пил три часа. — Алем пьёт воду постоянно. Это не показатель. Алем, который в этот момент действительно пил воду из бутылки, поднял бровь. — Не впутывайте меня в свои разборки. — Ты уже в них впутан, — сказала Сая. — Ты всегда в них впутан. — Это моя судьба, — вздохнул Алем. — Твоя судьба — быть лучшим лесником в нашей команде, — сказал Маха. — И не умирать в первые пять минут. — Я не умираю. — Ты умер в прошлом матче. — Я умер, потому что ты привёл за собой двух врагов. — Я отвлекал внимание. — Ты отвлёк моё внимание. Я не заметил, как меня добили. — Это проблема твоей внимательности, а не моей тактики. Сая посмотрела на них обоих и покачала головой. — Вы как старая семейная пара, честное слово. — Мы не старая, — обиделся Маха. — Мы молодая и перспективная. — Кто из вас кто? — Я — красивый и высокий. Алем — низкий и лысеющий. — Я не лысею, — спокойно сказал Алем. — Ты лысеешь. Я видел твою расчёску. — У меня просто волосы выпадают. Это естественный процесс. — Естественный процесс старения, — кивнул Маха. — Я старше тебя всего на год. — Это критический год. После двадцати организм начинает разрушаться. — Тебе тоже за двадцать. — Я буду выглядеть на восемнадцать. Это моя генетика. Сая смотрела на них и не могла сдержать улыбку. Они спорили о ерунде, как будто не было этих пяти лет молчания, как будто не было той ночи на выпускном, как будто не было пьяных звонков и недосказанных фраз. — Вы оба идиоты, — сказала она. — Знаем, — ответили они хором. *** Ночная смена тянулась медленно. Гости не звонили, отчёты были заполнены, а кофе в автомате закончился. Аля ушла спать в подсобку, оставив их втроём. Маха сидел на диване и листал тиктоки. Время от времени он издавал странные звуки — то хрюкал от смеха, то возмущённо фыркал. — Ты как ёжик, — сказала Сая. — Что? — Издаёшь странные звуки. Как ёжик. — У меня аллергия на тупые тиктоки. — Зачем ты их смотришь? — Чтобы знать врага в лицо. — И причёска у тебя такая же. Алем, который сидел на стуле и читал книгу на телефоне, поднял голову. — Он смотрит их, потому что ему скучно. — Мне не скучно. Мне интересно изучать деградацию человечества. — Ты просто хочешь посмотреть видео с котиками. — Котики — это не деградация. Котики — это эволюция. Сая засмеялась. — Ты всегда так любил котиков? — Я всегда любил всё, что не требует от меня социальных навыков. — Алем требует социальных навыков? — Алем — исключение. Он не человек. Он — мебель. Ну или пёс. — Спасибо, — сказал Алем, не отрываясь от телефона. — В хорошем смысле. Ты всегда есть. Ты всегда рядом. Ты надёжный, как шкаф. — Шкаф? — Ну да. В шкаф можно повесить одежду, положить вещи. Он никогда не подведёт. — Ты сравнил меня со шкафом, — спокойно сказал Алем. — С хорошим шкафом. Дорогим. Из массива дуба. — Лестно. Сая смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Этот их диалог — дурацкий, нелепый, полный странных сравнений — был таким родным. Таким знакомым. Будто они никогда не расставались. — Маха, — сказала она. — М? — Ты помнишь, как купил гитару? Маха оторвался от телефона. — Помню. Это было пять лет назад. — И ты до сих пор играешь? — Иногда. Когда грустно. — А когда тебе грустно? — Почти всегда. Он сказал это без драмы. Просто как факт. И от этого стало почему-то больнее. — Алем, — сказала Сая. — А ты помнишь, как мы в первый раз встретились? — У Махи в квартире, — кивнул Алем. — Ты сидела в углу и смотрела в телефон. — Я боялась поднять голову. — Я знаю. Ты вся сжалась, как ёжик. — Опять ёжик? — Ты похожа на ёжика, когда боишься. Сворачиваешься в клубок и выпускаешь иголки. — Это защитный механизм. — Я знаю. Я поэтому сел рядом. — Чтобы я не боялась? — Чтобы ты поняла, что не одна. Маха смотрел на них. Слушал. И молчал. Это было его новое умение — молчать. Раньше он всегда вставлял шутку, переводил тему, делал вид, что ему всё равно. А теперь он просто сидел и слушал. — Маха, — позвала Сая. — Что? — Ты тогда сказал, что Алем влюбился в меня. Зачем? Маха пожал плечами. — Так было. — Что значит «так было»? — Ну, так было. Я увидел, как он на тебя смотрит. И понял. — А сам ты? — Что — я? — Ты тоже так смотрел? Маха замер. Его лицо стало непроницаемым. Как стена. — Я вообще не умею смотреть, — сказал он наконец. — У меня глаза работают только на еду и на игры. — И на Алема, — добавила Сая. — Это другое. — Что другое? Маха встал. — Всё, я пошёл искать кофе. — Кофе закончился. — Тогда я пойду искать смысл жизни. — Он в подсобке? — Надеюсь. Он вышел. Сая осталась с Алемом. — Зачем ты спросила? — тихо сказал Алем. — Хотела узнать правду. — Ты её знаешь. — Знаю. Но хотела услышать от него. — Он не скажет. — Знаю. Они замолчали. В холле было тихо. Только где-то на втором этаже работал телевизор. — Ты злишься? — спросила Сая. — На что? — На то, что я до сих пор о нём думаю. Алем покачал головой. — Я не злюсь. Я привык. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть. Сая посмотрела на него. На его спокойное лицо, на добрые глаза, на лёгкую улыбку, которая всегда была на месте. — Ты слишком хороший, — сказала она. — Это плохо? — Это страшно. — Почему? — Потому что хорошие люди тоже устают. Просто не показывают. Такие ломаются намного быстрее. Алем молчал. — Я устаю, — сказал он наконец. — Но не от тебя. От того, что не могу сделать вас счастливыми. — Ты не обязан. — Знаю. Но хочется. Он взял её руку. Сжал. Тепло от его пальцев разлилось по всему телу. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Ты не можешь это знать. — Могу. Я верю. *** Маха вернулся через десять минут. Без кофе. Без смысла жизни. С красными глазами, которые он пытался скрыть, делая вид, что трет их от усталости. — Смысла не нашёл, — объявил он. — А кофе? — Тоже. — Что нашёл? — Старого клиента на втором этаже. Он жаловался на шум. — И что ты сделал? — Сказал, что это мы играем в Mobile Legends. — И он поверил? — Он пожелал нам удачи. Сая засмеялась. — Ты идиот. — Я знаю, — Маха сел на диван. Откинулся на спинку. Закрыл глаза. — Я устал, — сказал он. — От работы? — От всего. От мыслей. От того, что голова не выключается. — Это бывает, — сказал Алем. — У тебя бывает? — Бывает. Я просто не показываю. — Ты никогда не показываешь. — Кому-то надо быть сильным. Маха открыл глаза. Посмотрел на Алема. Долго. Так, что Сае стало не по себе. — Ты слишком хороший, — сказал Маха. — Мне уже говорили. — И что ты ответил? — Сказал, что устаю. — И что? — И что хочется сделать близких счастливыми. Маха усмехнулся. Криво. Почти больно. — Ты нас уже сделал. Ты просто не замечаешь. — Когда? — Всегда. Каждый раз, когда ты рядом. Каждый раз, когда ты включаешь этот свой дурацкий голос. Каждый раз, когда ты говоришь «всё будет хорошо». — И ты веришь? — Нет. Но хочется. Сая смотрела на них. На двух людей, которые не могли жить друг без друга. На двух людей, которые не могли сказать друг другу главного. На двух людей, которые были сломаны, но держались друг за друга, как за последний спасательный круг. — Вы оба идиоты, — сказала она. — Знаем, — ответили они. *** Утром, когда смена закончилась, они вышли на улицу. Алем зевнул. — Спать хочу. — Я тоже, — сказал Маха. — А я не хочу, — сказала Сая. — Я хочу есть. — Я могу приготовить, — предложил Маха. — Точно, ты же умеешь готовить. — Умею. Лучше всех. — А почему ты готовил мне только бич-пакеты? — Просто я готовлю её быстрее всего. — А, да? — Лапша — это выживание. А готовка — искусство. — Тогда иди и приготовь мне искусство. Маха улыбнулся. Криво. Но тепло. — Идём. Только Алем будет мыть посуду. — Почему я? — удивился Алем. — Потому что ты лысеешь. — Я не лысею. — Ты лысеешь. И это не лечится. Зато посуду мыть можно. Алем вздохнул. — Идём уже. Они пошли втроём. Сая — в середине. Маха и Алем — по бокам. Два коренастых парня, один высокий, один ниже. Два якоря, которые держали её на плаву. И друг друга — тоже. — Знаете, — сказала Сая. — Я рада, что мы собрались. — Я тоже, — сказал Алем. — Я тоже, — дополнил Маха.