Эту ночь и навсегда

Утро. Всегда утро. Уже наверное, и непонятно когда утро превратилось в ночь, а ночь в день, и так далее. В любом случае, просыпаться стало куда сложнее из-за ночных похождений, иногда приключений, а иногда скучных разговоров за сигаретой на веранде. Кстати, о сигаретах, которые валялись на прикроватной тумбочке. Их внезапное падение и стало своеобразным будильником для Бледного, который поморщился во сне, приоткрыл глаза и сразу же закатил их, чуть ли не сделав круг на триста шестьдесят градусов. Он что-то невнятно простонал и скинул со своего торса чужую руку, обнимавшую его весь этот непродолжительный сон. Поругав себя за то, что, видимо, кинул ночью сигареты на самый край тумбочки, он чуть привстал на локтях и огляделся по сторонам. Зелень ночи давно пропала, и через плотно задёрнутые шторы на окне было видно впитывающееся в тёмную ткань солнце. Бледный вздохнул и повернулся к тихо посапывающему Домовладельцу, который недовольно пробурчал что-то во сне, когда его начали аккуратно трясти за плечо. – Мы завтрак проспали, вставай давай, – проворчал Бледный. Через несколько секунд он перестал пытаться разбудить мужчину и уже было хотел плюнуть на это и встать самому, но его быстро перехватили под грудь и повалили обратно на кровать. Бледный аж охнул от неожиданности и резко повернул голову к всё ещё спящему Домовладельцу. – Ну и какого чёрта, – прошипел он, но скорее удивлённо, чем злобно. Домовладелец хрипло вздохнул и приоткрыл один глаз, сонно всматриваясь в лицо Бледного. – Давай ещё пять минут, – пробубнил он и снова погрузился в поверхностный сон. Парень недовольно хмыкнул, но ничего отвечать не стал. Знал он эти «пять минут»: он только успеет заснуть по истечении этого времени, а потом их будет не достучаться, и недовольный Есенин опять выдвинет грубое предположение о том, чем они там ночью могли заниматься. Щёк внезапно коснулся лёгкий румянец. – Ничем мы не занимаемся, – проворчал парень себе под нос и попытался скрестить руки на груди, но чужая ладонь, прижимавшая его к постели, не дала этого сделать. Бледный недовольно прищурился и спустя пару секунд сонных размышлений повернулся к мужчине, внимательно всматриваясь в его лицо. – Напомни, почему мы вообще вместе спим? – тихо спросил он, снова потормошив Домовладельца за плечо. Тот дёрнулся и недовольно поморщился, открыв на этот раз оба глаза. – Поспать ты мне не дашь? – недовольно спросил мужчина и саркастично вскинул одну бровь. Бледный вопросительно покосился на него, явно ожидая ответа на заданный ранее вопрос. Домовладелец тихо вздохнул, убрал свою руку с него и поднёс к лицу, чтобы потереть заспанные глаза. – Ну, спим и спим, – на выдохе после неглубокого зевка сказал он и, оторвав ладонь от лица, наконец внимательно посмотрел на лежащего напротив Бледного. – Не трахаемся, и на том скажи спасибо... Парень резко приоткрыл рот от удивления и нахмурился. – Э-э-эй! – воскликнул он, но тут же осёкся, прикрыв рот рукой и чуть тише продолжил говорить. – Чтоб ты знал – у меня девушка была... – А у меня жена, – парировал мужчина и коротко пожал плечами. – Дурацкая шутка, – надувшись, ответил Бледный и снова повернулся на спину. – Тебе что-то не нравится в положении, в котором мы спим? – попытался разбавить атмосферу Домовладелец, нацепив на себя хитрую улыбку. Положение... Да, положения были невероятными. Вроде бы засыпали рядом, ну, за руки держались, потом на несколько минут разделялись, и каждый во сне перекатывался глубже в свою сторону кровати. А вот просыпались они всегда в обнимку. Всегда. Будто что-то их тянуло друг к другу. Можно было подумать, что ночью все жильцы дома собирались вместе, чтобы подтолкнуть их друг к другу и соединить в сонных тёплых объятиях. Не то чтобы Бледному не нравилось... . Только вот он всегда обнаруживал себя подмятым под мужчиной и сжимаемым в его крепких объятиях (несмотря на разницу в росте, что ещё больше его возмущало). Да и странностей в этом тоже было много. Например, скребущиеся в животе бабочки, когда Домовладелец что-то говорил во сне, иногда тихо постанывал и крепче прижимался к парню, от чего тот мог почувствовать чужое сердцебиение. Собственное пугало его ещё больше. Сердце радостно прыгало по грудной клетке, грозясь вылететь маленькой лёгкой птичкой из ловушки организма, и порой Бледному приходилось потратить немалое количество времени, чтобы его успокоить. И вот, казалось бы, когда эти тянущие приятные мучения заканчивались, Домовладелец, будто на зло и так краснеющему от переизбытка чувств парню, мог закинуть на него ногу — ну так, чтобы удобнее устроиться для собственного спокойного сна, и сделать сон самого Бледного ещё беспокойнее. – Да нет..., просто..., просто мне кажется, что я не высыпаюсь, – промямлил Бледный, пытаясь унять трепет, который медленно распускался пышным бутоном где-то внутри. Конечно, не высыпался. Попробуй выспись, когда почти всю ночь молишься и надеешься на то, что между ним и Домовладельцем лежит ружьё, а не... Реакции организма — поистине интересная вещь. Особенно когда непроходящее тепло объятий концентрируется не там, где надо, и вместо умоляющего хныканья сквозь сжатые зубы издаются предательские тихие полустоны. Домовладелец посмотрел на него вопросительно, сведя брови к переносице. – Ну..., – начал он тихо, – я не могу забраться к тебе в голову, чтобы избавить от кошмаров... Ты иногда так стонешь во сне от них... Бледный вспыхнул в ту же секунду, покрываясь нехарактерной для его светлой кожи ярко-пунцовой краской. Его брови дёрнулись вверх, губы сжались в тонкую линию, и он чуть ли не простонал ещё раз в такой неподходящий момент, но, вовремя сдержавшись, просто отвернулся от пронзительного взгляда мужчины. Ещё и этого не хватало — он их слышал. Прям со стыда сгореть можно. – Если я тебя сдавливаю, можешь просто отодвинуться. Меня сложно разбудить..., – голос Домовладельца вдруг наполнился заботой, и он слегка улыбнулся, добродушно посмотрев на отвернувшегося Бледного. А самым страшным и странным было то, что он никуда не хотел отодвигаться. Хотелось раствориться в этих объятиях, впитать в себя всё тепло тела рядом и никогда не выползать из своеобразного кокона из их одеял. От этих мыслей парень ещё больше засмущался и резко встал с кровати, нацепив на себя валявшийся рядом свитер Домовладельца, который они растянули специально для долговязой фигуры Бледного. Сейчас же ему казалось, что где-то на этом предмете гардероба ещё был запах самого мужчины, который он прекрасно мог отличить от множества разных запахов этого дома. Он выругался про себя, поправляя воротник и, отыскав где-то на полу свои джинсы, надел их, дрожащими руками застёгивая болтающуюся пряжку ремня. – Я..., посмотрю, что там с завтраком, – обронил он, заметив вопросительный взгляд всё ещё лежащего в постели Домовладельца. Мужчина пожал плечами и, накинув на себя одеяло, снова провалился в прерванный сон, не расслышав, как после недолгих сборов Бледный вышел из спальни, аккуратно закрыв за собой дверь.

***

Тук-тук-тук. Бледный барабанил пальцами по столу, не обращая внимания на раздражённый взгляд Кепки, которая уже продолжительное время выводила в блокноте какие-то формулы, заданные ей парнем как «профилактика знаний, чтобы, когда она вышла в школу, то была бы на фоне одноклассников умнее остальных». Ну, и это было небольшое наказание от Домовладельца... за тот «ужин-свидание», как гордо его называла сама Кепка. В теории звучало здорово, особенно учитывая то, что этот план включал в себя идею о конце общего апокалипсиса, что не могло не поднять боевой дух. А на деле у Кепки голова кипела уже который день от количества материала. Не то чтобы она была плоха в математике, может, даже наоборот. Просто оказалось, что Бледный был очень требовательным учителем в отличие от той старой женщины, которая давно забила на класс подростка и просто молча пялилась в журналы и какие-то бумаги, пока класс занимался чем хотел. Поэтому план немного поменялся — догнать и перегнать программу к концу всеобщего апокалипсиса. Только вот сейчас Бледный напоминал Кепке ту самую учительницу. Сидел, пялился на стену и иногда краснел, как сама Кепка, когда вспоминала какие-то постыдные вещи, которые успела натворить... Например, да, это она разбила кружку из бабушкиного сервиза Домовладельца, но, когда поняла, что пропажу никто не заметил, просто запрятала эту страшную тайну внутри себя, иногда всё же глубоко сожалея о содеянном. Так вот, Бледный раздражал её невероятно, потому что она только что сказала ему: – Рыцарь, этот островитянин будет рыцарем. А он ничего ей не ответил. Девочка надулась и чуть ли не кинула ручку на стол. – Я тут для кого распинаюсь? – обиженно сказала она и встала со стула, чтобы подойти к парню, который всё так же задумчиво смотрел куда угодно, только не на неё. – Бледный, – прищурившись, спросила она и положила свою руку ему на плечо. Только тогда он вздрогнул и дёргано повернул голову в сторону девочки. – А..., да, ты что-то спросила? – неуверенно поинтересовался он и попытался нацепить на лицо невинную улыбку. Кепка закатила глаза и вздохнула, отпустив плечо парня. – Да, я спросила, идиот ли ты, – огрызнулась она, а потом, подумав, чуть нежнее добавила, – Потому что выглядишь как идиот..., ну знаешь, – она прищурилась, – влюблённый. Бледный вздрогнул и в ту же секунду от щёк до макушки покрылся краской. Он вздёрнул руки вверх и попытался закрыть лицо ладонями, но, увидев проницательный взгляд девочки, сдался и просто отвернул голову. – Я..., эм..., почему..., – начал спрашивать он, запинаясь. Глаза Кепки всё-таки сделали круг на триста шестьдесят градусов и вернулись назад, упираясь в парня укоризненным взглядом. Она прошла обратно к своему месту и, не скрывая самодовольства в появившейся на лице ухмылке, гордо начала говорить: – Если бы ты не был таким бледным и высоким, я бы подумала, что передо мной стоит зеркало. Выглядишь прямо как я, когда гонялась за одним мальчиком в классе. Её щёк тоже коснулся румянец, но она тряхнула головой, сбрасывая воспоминания, и стала чуть серьёзнее. – Дай угадаю, – прищурившись, сказала она и облокотилась руками на стол, подавшись телом ближе к Бледному. – Это наш Домовладелец? Бледный на этот раз вспыхнул с большей силой и всё-таки закрыл лицо руками. – Да-а-а, так и знала..., ну, точнее, это было очевидно. – Да почему очевидно? – как-то обиженно спросил Бледный и посмотрел на девочку сквозь пальцы. – Да вы себя видели?! – воскликнула девочка, но тут же быстро успокоилась. – Боже, дай мне сил не быть такой же тупой, как вы. Ты – принцесса в беде, а он твой прекрасный... ну или не очень – принц с ружьём, – она мечтательно закатила глаза. – Всё прямо как в красивых романтических историях. Бледный поморщился и наконец полностью отнял ладони от лица. – Ну, не в таком же ключе, это же неправильно..., – запротестовал он. Кепка нахмурилась. – А что ты видишь правильного в нашем мире? – серьёзно спросила она с неким оттенком грусти в голосе. Бледный опустил взгляд и тяжело вздохнул, потирая ладони. – Ты такая взрослая..., – тихо сказал он и взглянул на тетради, раскиданные по кухонному столу. Кепка улыбнулась и смущённо отвернулась, поджимая губы. – Ну-у-у, мне много кто так говорил, – отмахнулась она. – Но, – вдруг напористо начала она, – сейчас не обо мне! Что ты собираешься делать? Бледный уже хотел было что-то сказать, но девочка его перебила. – Нет-нет, даже не начинай. Судя по тому, как у вас всё движется, ты сам ничего не можешь, – она скрестила руки и помотала головой. – Тут нужна движущая сила... толчок, как с тем ужином-свиданием. Может, ещё один устроить? – А-э-э-эй, не надо, помнишь, как тебе в итоге потом досталось? – почесав в затылке, сказал Бледный и неловко улыбнулся. – Ой, да ладно, домашний арест и уроки с тобой – самое убогое наказание, которое можно было придумать. Ты видишь, чтобы я страдала и умоляла Домовладельца простить меня? – она вскинула одну бровь, обводя руками пространство вокруг них. Бледный прищурился и поджал губы, посмотрев на неё с ноткой учителя, отчитывающего нерадивого ученика. – Не похоже..., – сказал он и скрестил руки на груди. – Вот и я о том же! – продолжила Кепка, не обращая внимания на недовольство парня. – Но ты прав. Нужно что-нибудь новенькое. Простое, но эффективное. Она вскинула взгляд к потолку и на секунду задумалась. Наконец она привстала со стула и упёрлась о стол руками, твёрдо посмотрев на Бледного. – Есть, конечно, идея, но ты там, к сожалению, главный герой, и от тебя требуется максимальная отдача. Бледный удивлённо на неё посмотрел в ожидании какого-то сложного плана, родившегося в голове ребёнка. Стало даже страшно. – Вы с ним постоянно бегаете на перекур, – начала она, невзирая на маленькое отрицательное движение головой парня. – Не отпирайся, от вас куревом пасёт на весь дом, как от Есенина. Так вот, супер-пупер романтичный план! Ты берёшь только свою зажигалку, а его прячешь. И вот представь, – глаза девочки загорелись, и она вскинула ладони вверх, складывая их в лодочки, обозначающие двух людей. «– О, привет-привет, ты тоже пришёл убивать свои лёгкие? –Да-а-а, конечно. Кстати, ты не видел мою зажигалку? Нигде не могу её найти. –Х-м-м-м...» – И тут..., – с восторгом произнесла Кепка. «– Я тут уже курю, может, от моей подожжёшь? –О! Да, конечно, как я, дурак, сразу не догадался!» – А потом, – она хитро улыбнулась и скрестила ладони вместе, чуть подвигав ими из стороны в сторону, – поцелуй — и все счастливы! В том числе и наша нервная система... Бледный приоткрыл рот от удивления и скривился. – Боже, мы что, с сигаретами в зубах целуемся? И почему я не могу дать ему свою зажигалку? – начал он спрашивать, прикидываясь дурачком, чтобы успешно для себя отрицать, как этот план повлиял на его бабочек в животе. – Ты совсем идиот? Конечно, вы их вытащите! Я читала о таком в одной книжке. Точно такой же момент, правда, всё по-другому закончилось, но сути не меняет. Романтика — и вы счастливы! – недовольно произнесла девочка, опуская руки. – Не согласен — так и ходи несчастным в девках! – она высунула язык в сторону парня и скривила лицо в передразнивающей гримасе. – Ладно-ладно, – запричитал Бледный. – Я могу и просто признаться, только бы ты успокоилась... – Не ценишь ты моей помощи, – недовольно произнесла Кепка и скрестила руки на груди, насупившись. – Очень ценю. Но ещё ценнее она станет, когда ты поможешь самой себе решить эту задачу, – сказал Бледный, ткнув пальцем в тетрадь. Кепка скосила на него раздражённый взгляд и проворчала: – Я же сказала — рыцарь он!

***

Ночь стояла на удивление приятная. Воздух был чуть влажным, даже освежающим. Складывалось впечатление, что вечно удручающая погода наконец-то решила дать передышку обитателям Земли именно в эту, по-своему странную, ночь. Огромная луна распласталась по небу ярким пятном, мелкие прозрачные облака не скрывали её массивного тела, и от этого она казалась ещё больше, но от того не менее красивой. Бледный засмотрелся на неё, нервно ощупывая пальцами единственную зажигалку, лежавшую в кармане. Он чувствовал себя последним идиотом под, возможно, последними такими яркими лучами луны в эту глупую ночь. Не потому что пошёл на поводу у ребёнка, приняв её наивный план, а потому что осознавал всю разрушительную силу трёх слов, которые собирался сказать. Это намерение давило на виски, неприятно сжимаясь и разжимаясь, и заставляло живот сойтись в ноющем спазме от предвкушения. – Как девчонка, ей-богу, – прошептал он, ругая самого себя. Домовладелец был на каком-то мелком собрании по поводу разбитой кружки из сервиза его бабушки, ругался, наверное, либо устало просил быть внимательнее. Бледный чётко представлял себе его черты лица, и от этого только больше заходился румянцем. Если бы он не собирался сегодня сказать то, что так его гложило, то он бы просто ждал его в спальне на вечерний просмотр мультиков. Да, мужчина старался делать вид, что не разделяет его странного хобби, но сам Бледный не раз замечал в его глазах огоньки ностальгии и тихой нежности, когда Домовладелец ненароком поворачивался, чтобы взглянуть на восторженного парня. И даже будь он сейчас уставшим, это было бы только лучше. Объятия, требующие тепла чужого тела, стали бы крепче этой ночью. С чувством лёгкого восторга он ждал, когда Домовладелец выйдет на свой законный перекур, абсолютно забыв, что должен уже к этому моменту сам курить для разработанного Кепкой плана. Хотя он не мог сейчас сосредоточиться ни на каком плане. «Ты мне нравишься». «Я тебя люблю». Все эти слова заставляли сердце бешено биться в предвкушении и страхе одновременно, перетряхивая эти чувства где-то глубоко внутри. Дверь распахнулась неожиданно, так, что Бледный резко отскочил от входа, вжимаясь куда-то в столб навеса над верандой, попутно выронив из кармана несчастную зажигалку, и с бешено стучащей в голове кровью наблюдая, как на пороге дома медленно вырастает силуэт его хозяина. Домовладелец осмотрелся и удивлённо вскинул брови, когда увидел напуганного парня. – Ты чего так дёрнулся? – спросил он в ту же секунду, расплываясь в улыбке. Он переступил через порог и прикрыл за собой дверь. Домовладелец постучал ладонями по карманам и, засунув ладонь в правый, подцепил блок с сигаретами пальцами и выудил его из штанов, попутно осматривая всё ещё вжимающегося в столб Бледного. – Расслабься, не буду я тебя бить, не ты же чашку разбил, – пробубнил мужчина, засовывая сигарету в рот и зажимая её между зубов. Бледный взглотнул и медленно отступил от куска дерева, неровно встав напротив Домовладельца. Тот перевёл взгляд под его ноги, на которых Бледный нервно переминался, и радостно воскликнул: – О! Зажигалка. А я свою обыскался. Можно возьму? – спросил он и двинулся к парню, который уже мысленно дал себе рукой по лицу. Зажигалка. Дурацкая зажигалка. Кепка была права – он идиот. Бледный мысленно перебирал все оставшиеся варианты развития событий и нервно посматривал на подходящего к нему мужчину. Домовладелец наклонился за ней, ухватив кусок пластика руками, и уже было собрался подняться, когда на полпути к вертикальному положению его руки сжали чужие ладони. Он быстро поднял голову, увидев перед собой рассеянное лицо Бледного. «И в страшном сне не приснится», – подумалось ему от неожиданности. – Да что это с тобой? – удивлённо спросил мужчина и чуть смущённо отвёл взгляд в сторону. Бледный медлил, явно не зная, что сказать. Его рот в панике открывался и закрывался, все его планы в голове полетели к чёртовой матери, когда он понял, что не может выдавить из себя ни слова и лишь беспомощно хлопает глазами, пока секунды растягиваются в вечность, останавливающую время специально для этого неловкого момента в качестве пытки для нерешительного парня. Он ещё раз поглубже вдохнул и вдруг резко повернулся к ступенькам с веранды, всё ещё с руками мужчины в своих ладонях, отчего тот невольно двинулся за ним. – Луна..., – наконец выдавил из себя Бледный и оторвал одну руку от тёплых пальцев мужчины, указывая указательным пальцем в сторону яркого диска на ночном небе, – Луна сегодня красивая. Сказав это, он весь отцепился от мужчины, так и оставляя его изумлённо смотреть то на луну, то на Бледного. Казалось, Домовладелец тоже почувствовал себя максимально неловко в сложившейся ситуации, поэтому парень поспешил удалиться, за секунду преодолевая расстояние до входа в дом. Когда его пальцы коснулись ручки, он всё же нашёл в себе силы развернуться и пробубнить короткое: – Я там видел в детской коробку с кассетами, хочу завтра с девочками посмотреть. У тебя же есть магнитофон? Домовладелец только успел коротко кивнуть, как дверь, ведущая в дом, захлопнулась, оставляя его в расплывающейся в ушах тишине, которая заглушала даже треск ночных насекомых в траве. Спустя несколько секунд слух к нему вернулся, как и пришло осознание того, что только что произошло. По лицу расплылась лёгкая улыбка, и он почти разочарованно выдохнул. – И ты мне тоже..., идиот.