Butcher's block

Мясник (сущ.) 1. человек, чья профессия заключается в разделке и продаже мяса в магазине. 2. человек, который убивает людей жестоко или без разбора. _________________________________________________       — Натаниэль. Ешь. Натан указывает на тарелку, поставленную перед ним, на которой лежит толстый кусок мяса. Натаниэль только смотрит на неё, не в силах заставить себя двигаться. Он знает, что ел это много раз, вероятно, даже относительно часто. Но теперь он знает. Он чувствует, как глаза, принадлежащие душе бедолаги на этом столе, уставились прямо на него. Теперь, когда он об этом подумал, розовый цвет мяса кажется ему слишком похожим на цвет плоти, и нежность, которую он всегда ценил, заставляет его живот скручиваться. На самом деле, оно не так уж и отличается, правда? Необычное мясо едят везде, разные виды в разных культурах и странах. Конечно, в США чаще всего едят курицу, свинину или говядину, но Натаниэль слышал о людях, которые едят коровьи языки, бараньи мозги и даже бычьи яички. Так что то, что здесь может казаться табуированным, в других странах может считаться вполне нормальным. Он не знал, пока Лола не сказала ему об этом, он бы никогда не понял. Он не уверен, была ли какая-то особая причина, чтобы заговорить об этом сегодня, или это обычное явление, а он просто никогда раньше не замечал. Возможно, раньше он был слишком сосредоточен на отрешённости от того, что в девять лет на его глазах убили человека; он так и не смог привыкнуть к этому зрелищу. Или, может, он стал достаточно взрослым, чтобы понимать её шутки. Когда Лола с ухмылкой в его сторону бросила замечание о том, что у мясника наконец-то появилось свежее мясо для сегодняшнего ужина, ему не составило труда соединить все точки после того, как его отец на его глазах забил человека, словно скота. Натаниэль знал, что его отца называют Мясником, но это всегда указывало на жестокость его убийств и имело мало общего с мясом. Но когда он заканчивал своё дело, тела уже были неузнаваемы и лишены некоторых своих частей, поэтому, он полагал, никто бы никогда не заподозрил, что тот также использует "мясо", которое он забивал. Прошло всего два часа после того комментария Лолы. Натаниэль ещё не оправился от первоначального шока, не говоря уже об осмыслении реальности того, что он ел на протяжении всей своей жизни. И всё же он сидит за столом, на том же стуле, за которым всегда ужинает, как будто ничего не изменилось. И ничего действительно не изменилось, только его понимание.       — Натаниэль, я не буду повторять. Ешь свой ужин, — Натан указывает на его блюдо рукой, в которой держит заточенный нож. В этот момент Мэри, до сих пор старавшаяся не вмешиваться, вступает в разговор.       — Пожалуйста, послушай отца. Когда закончишь, можешь пойти в свою комнату и посмотреть телевизор, — сидя прямо напротив него, мать бросает быстрые взгляды на него и его тарелку, умоляя сделать то, о чём того просят. Увидев нож, направленный в его сторону, Натаниэль чуть не вздрогнул, но он знает, что лучше не делать этого. Несмотря на едва скрытую угрозу, он сидит тихо, не в силах поднести вилку ко рту. Натан вздыхает и спокойно кладёт столовые приборы, заменяя их мобильным телефоном из кармана. Он вытирает рот салфеткой, когда раздаётся звонок.       — Лола, пожалуйста, позови Ромеро и Джексона, и присоединяйтесь к нам в столовой. Похоже, Натаниэлю сегодня не хватает аппетита, — лицо Мэри бледнеет от его слов.       — Натан, дорогой, прошу, он сегодня просто не голоден. Пусть идёт в свою комнату, а завтра мы поужинаем вместе, как обычно, — отчаянно пытается убедить его Мэри, но Натан только больше раздражается от её слов.       — Нет. Он должен научиться ценить еду, которую ему дают, а не тратить её впустую. Оставь нас. Мэри бросает тревожный взгляд на Натаниэля, медленно встаёт и выходит из комнаты. Её место занимают Лола, Ромеро и Джексон. Ромеро и Джексон стоят с каменными лицами, а Лола выглядит совершенно взбудораженой. Увидев выражение её лица, Натаниэль чувствует, как его охватывает страх. Он видел это выражение много раз. Он не имеет понятия, что сейчас произойдёт, но знает, что это будет нечто плохое.       — Ромеро, за ноги. Джексон, за руки. Лола, со мной, — приказывает Натан. Ромеро приседает и занимает место у Натаниэля, крепко удерживая его ноги, а Джексон пытается схватить его руки. Паника наконец охватывает его, когда он понимает, что замыслил его отец, и он наконец обретает голос.       — Нет, отец, пожалуйста. Пожалуйста, не надо, не заставляй меня, — он знает, что в итоге это сделает его наказание только хуже, но не может себя остановить. Он брыкается, дёргает своими ногами в попытке ударить Ромеро, но ему это не удаётся, и они снова оказываются прижаты к стулу. Он более успешен с руками, так как осознал, что происходит, до того, как их полностью зажали за спинкой стула. Он высвобождает одну руку, вырываясь из захвата Джексона, и сильно ударяет его локтем в рёбра. Это заставляет того отпустить его руки и схватиться за бок от боли. Кратковременная свобода позволяет Натаниэлю попытаться отбиться от Ромеро, что он и делает, начиная тянуть его за волосы со всей силы, но всё тщетно. В какой-то момент Натан появляется рядом с ним. Одного удара отца по его голове было достаточно, чтобы он на мгновение потерял зрение. Как только всё перестаёт плыть перед его глазами, он понимает, что теперь полностью зажат двумя мужчинами. Джексон заломил его руки за спинкой стула, а Ромеро всем своим весом прижимает его ноги, пока стальные носки его ботинок давят на ступни Натаниэля.       — НЕТ! ХВАТИТ, ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА! МАМА, ПОМОГИ МНЕ! — кричит Натаниэль, но помощь не последует. Одной рукой Лола хватает его за голову и прижимает к спинке стула, чтобы он не шевелился, а другой — больно сжимает его челюсть пальцами с двух сторон. Натаниэль пытается вырвать голову из её захвата и извивается как может, но все шесть рук держат его крепко.       — Ну же, младший, ты не слышал своего отца? Он сказал, что пора ужинать, — говорит Лола с маниакальной улыбкой. Она с силой вцепляет пальцы в его лицо, заставляя рот открыться так, что он уверен, останутся следы. Натан подходит к ним с кусочком мяса на вилке.       — Ты будешь слушать меня, когда я говорю тебе что-то делать, пацан. Похоже, нам с Лолой придётся преподать тебе ещё один урок после того, как мы закончим с ужином. Растачивать еду и не подчиняться? Это неприемлемо, — презрительно говорит Натан. Неспособный произнести ни слова, чтобы умолять, поскольку Лола держит его рот открытым, Натаниэль смиряется со своей судьбой и начинает тихо плакать. Он закрывает глаза так сильно, как только может, когда вилка вталкивает кусок в его рот, а рука отца жёстко смыкает его челюсти, чтобы он не выплюнул его. Он чувствует, как его тошнит, поскольку тело отвергает мысль о том, что... нет, кого он ест. Он пытается наклониться вперёд, чтобы избавиться от ужина, но руки, которые удерживают его на месте, даже не шевелятся, а рука отца только сильнее сжимает его.       — Ты съешь всё это, Натаниэль, или клянусь, больше никогда не выйдешь из подвала, — другая рука опускается на его горло, пока не сдавливая, а просто ощупывая. Ожидая, пока он проглотит. После нескольких глубоких вдохов через нос и многократных попыток ему удается проглотить.       — Хорошо. Это было так сложно? — спрашивает Натан с усмешкой. Мысль о том, что он только что съел, снова вызывает у него тошноту, но он преодолевает её. Он пытается забыть, где он находится и что происходит, пока отец кормит его кусочек за кусочком. Его первоначальное сопротивление оставило его без сил, неспособным бороться дальше. В конце концов, его сопротивление действительно не принесло никакого результата. Не то, чтобы он никогда раньше не ел это, человека. Теперь, когда отец заставил его съесть ужин, он уверен, что пробовал это множество раз. Худшей частью всего этого была не борьба с Лолой, Ромеро и Джексоном и не урок, который ему преподали после этого; нет, к насилию он уже привык. А то, что, несмотря на его отвращение, поднимающуюся в желудке тошноту и то, как он сопротивлялся — худшей частью был отвратительный факт того, что этот человек на его тарелке, этот человек, жестокое убийство которого он только что увидел, он вкусный.