Трещина на палочке

Поцелуй Малфоя стал глубже, но не торопливым — он будто изучал каждое её движение, каждый вздох. Гермиона чувствовала, как от тепла его дыхания по коже бегут мурашки, как будто в комнате стало на несколько градусов жарче. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть на неё сверху вниз, и его взгляд был настолько прожигающим, что Гермиона едва удержалась от того, чтобы не потянуть его обратно. — Ты даже не представляешь, как сильно ты меня отвлекаешь, — прошептал он, проводя пальцами по её талии, медленно, будто смакуя сам факт касания. Гермиона не ответила словами — лишь придвинулась ближе, позволяя ему снять с её плеч мантию. Ткань мягко соскользнула вниз, оголив блузку, где несколько верхних пуговиц уже были расстёгнуты. Малфой провёл пальцем по открытому участку кожи у ключицы — тёплым, уверенным движением, на которое её тело отозвалось мгновенно. Он наклонился снова, но теперь его поцелуи были ниже — по шее, по линии плеча, медленные, притягательные, такие, от которых голова чуть кружится. Гермиона зажмурилась, позволив себе полностью раствориться в ощущениях. Пальцы Малфоя скользнули к подолу её блузки, но он не снимал её — только приподнял край, обводя пальцами её талию, будто хотел запомнить каждую линию. Гермиона втянула воздух, чувствуя, как живот подрагивает от этого касания. Малфой усмехнулся — тихо, почти неприлично. — Ты даже не понимаешь, насколько сильно я хотел этого, — сказал он ей прямо в ухо. Она повернулась к нему лицом, поймав его губы своим коротким, требовательным поцелуем, и Малфой мгновенно ответил, беря инициативу, но не переходя черту. Его рука легла на её бок, другая — на спину, притягивая её ближе, не оставляя между ними ни сантиметра воздуха. Её блузка оказалась чуть приподнята, на одно лёгкое движение от того, чтобы оказаться снятой совсем — но он остановился. Будто специально. Будто играл. Гермиона открыла глаза — дыхание сбившееся, взгляд затуманенный. — Ты… специально? — прошептала она. Он улыбнулся медленно, дерзко: — А ты как думаешь? И его губы снова нашли её — требовательно, оглушающе, так, что на секунду она забыла обо всём, включая проект, Хэллоуин и собственное имя Блузка Гермионы уже почти полностью была расстёгнута — Малфой делал это медленно, намеренно, будто хотел растянуть каждую секунду. Ткань мягко скользнула с её плеч, открывая кожу, и она невольно втянула воздух. Малфой смотрел на неё так, будто видел её впервые — долго, прожигающе, с тем самым выражением, от которого у Гермионы подкашивались колени. — Вот так… — прошептал он, проводя рукой вдоль её открытой руки, ниже, к талии. — Гораздо лучше. Она сидела перед ним почти раздетая, дыша прерывисто, и ощущала, как в воздухе между ними всё вибрирует от желания, которое они оба пытались хоть как-то удержать. Малфой наклонился ближе, оставляя поцелуи на её груди — не слишком низко, не переходя черту, но достаточно, чтобы Гермиона ощутила жар, пробежавший по позвоночнику. Её дыхание сорвалось, пальцы сжались на его плечах. Он поднял голову, посмотрел в её глаза — близко, прямо, без всякой игры: — Ты вся дрожишь… — Это… ты… — прошептала она, почти обвиняюще, но голос звучал мягко, почти преданно. Малфой усмехнулся едва заметно, провёл пальцами по её боку, скользнул к талии. Его рука легла ей на голую кожу, тепло от ладони разливалось по всему телу. Гермиона накрыла его руку своей — не чтобы остановить, а чтобы ему показать, что она не против. — Если я зайду дальше… — он говорил тихо, низко, так, что мурашки пробежали по плечам, — ты меня остановишь? Она сглотнула. Тишина между ними была слишком громкой, слишком насыщенной. — Я… — Гермиона наклонилась ближе, её губы скользнули по его щеке, к уху. — Если бы хотела остановить… я бы уже сказала. Малфой закрыл глаза на долю секунды — будто эти слова пробили его насквозь. Его ладонь поднялась чуть выше по её боку, по линии рёбер, и остановилась у края открытой кожи, не переходя черту, но опасно близко. Он снова посмотрел ей в глаза: — Гермиона… В этом взгляде был и вопрос, и желание, и та напряжённая, почти болезненная тяга, которую они оба так долго игнорировали. Она выдохнула, тихо, почти неслышно, и позволила блузке окончательно соскользнуть с колен на пол. — Драко… — Я здесь, — ответил он, не отрывая взгляда от неё. Он притянул её к себе, и мир снова растворился — только дыхание, тепло, кожа, и то чувство, что дальше они могут зайти настолько далеко, насколько захотят… Она была только в юбке, блузка уже лежала где-то на полу вместе с лифчиком, посчитав это несправедливым Малфой резко стянул с себя водолазку открывая вид на его торс и Гермиона, не в силах отвести взгляд, застыла на месте. Его торс был напряжённым, мускулистым, с едва заметными жилками на руках и груди, которые играли при каждом движении. Гермиона почувствовала, как у неё сбивается дыхание, сердце бьётся быстрее. Мысли путались: Боже, он… такой горячий… как можно так выглядеть и при этом оставаться таким дерзким… Он медленно подошёл ближе, глаза не отрываясь от её, и вдруг пальцы её рук сами собой тянутся к его коже. Сначала осторожно — касаясь плеча, проводя ладонью вниз по бокам, чувствуя тепло и твёрдость мышц. Гермиона немного смеялась, нервничала, но не могла остановить себя: её пальцы исследовали каждый изгиб, каждую линию, каждое движение. — Ты…— сказал он тихо, почти хрипло, когда её рука скользнула к его пояснице, — ты не должна… — Не могу, — выдохнула она, сжимая его руку, проводя по его груди лёгкой линией, — ты сам дразнишь. Он слегка наклонился к ней, губы почти каснулись её шеи, а руки её продолжали скользить по его телу, исследуя, изучая, прикасаясь без спешки, но с полной отдачей. Гермиона почувствовала, как его тепло разливается, как он реагирует на её пальцы, и одновременно — как трудно удержать себя от того, чтобы не прикоснуться сильнее, не обнять, не прижать. Его рука скользнула вдоль её талии, легко задержалась у бедра, и Гермиона почувствовала, как тело реагирует мгновенно — дрожь пробежала по позвоночнику. Он провёл пальцем чуть выше линии юбки, едва касаясь того места, которое заставляло её сердце бешено биться. Гермиона дрожала, пальцы сжимали его плечи, дыхание сбивалось, а мысли путаются. — Ты знаешь, что это… очень сильно отвлекает, да? — прошептал он ей прямо в ухо, низким, шёпотным голосом. — И мне это нравится. Его рука скользнула снова, слегка дразня её, а губы оставили едва ощутимые поцелуи по шее и ключице. Гермиона чувствовала, как каждый его шёпот, каждое движение пальцев и губ разжигает желание сильнее. И вот он дошел до ее предела, когда он коснулся ее трусиков которые насквозь были мокрыми, в который раз доказывая желание Гермионы, и начал плавно выводить несуществующие руны через ее белье.  С каждым движением Гермиона чувствовала что доходит до придела но не могла остановиться, она думает что уже никогда не остановиться. В этот момент Малфой уже отодвинул ее трусики в сторону начиная дразнить клитор при этом не забывая про губы Гермионы. Она издает легкие стоны прямо ему в губы, чувствуя как каждый раз его пальцы касаться точки которая может заставить ее взлететь к луне и обратно. Он плавно начинает походить к ее входу, медленно входя в нее пальцами. Она издала довольно сильный стон когда он зашел в нее пальцами при этом не прекращая целовать ее шею. Малфой начинает потрахивать ее пальцами чувствуя как ее влагалище каждый раз сжимается. Его губы переходят к соскам, облизывая их пока Гермиона начинает извиваться. —Нет Грейнджер, ты кончишь на моем члене. — сказал он будто командуя ею. И вот она слышит как щелкнула пряжка ремня и в этот же момент почувствовала как его горячий и твердый как камень стояк упирается в ее узкую дырочку. —Малфой.. я.. — Она не успела договорить как почувствовала что он входит в нее слишком быстро, и вдруг она издает стон больше похожий на стон боли. Малфой замирает: — Грейнджер… ты что… девственница?.. — сказал он будто не знал ответа, он надеялся, что нет. Гермиона кивает — Тебе.. больно?— спрашивает Драко будто заботясь о ее самочувствии. — Драко пожалуйста.. медленно — он кивает и начинает мучительно долго входить в нее, она почувствовала только половину его длины, но уже думала что больше не поместиться, он начал плавно выходить. Она уже почти не чувствовала боли, она сменилась.. наслаждением? Малфой снова зашел уже чуть быстрее и опять вышел, Гермиона начало это нравиться, и она начала издавать уже стоны наслаждения, когда он услышал это начал двигаться еда быстрее. Гермиона уже не сдерживалась. Весь класс наполнился звуками наслаждения и мокрых касаний. Драко уже во всю вдалбливал ее пока она стонала и царапала его плечи. — Драко… Драко… еще..— Малфой был готов слушать эти стоны вечно, много кто уже стонал его имя но вот так еще никто, он тихо рычал когда уже разогнался во всю и вот уже зашел в нее на всю длину и тут Гермиона крикнула что-то типо — Драко! Но малфой уже не слышал, он растворился в этом моменте, в ней. Когда они оба кончили. *** Малфой встал и подошёл к двери. Он взглянул на Гермиону — взгляд был таким же холодным, дерзким и чуть дразнящим, как всегда, но без улыбки, без каких-либо слов. Гермиона стиснула зубы. Внутри бурлила смесь злости и раздражения: на него, на себя, на то, как сильно она всё это чувствует. Она не улыбалась, дыхание было тяжёлым, сердце колотилось, а пальцы бессильно сжимали края юбки. — Ну и уходи, — выдохнула она про себя, без слов ему. Он не ответил. Малфой просто повернулся, кинул взгляд через плечо — холодный, короткий, как будто говоря: «Это ещё не конец» — и вышел из комнаты, оставив Гермиону с этим внутренним жаром, напряжением и злостью, которая смешивалась с чем-то совсем другим, очень личным. — Не скучай Грейнджер.— С этими словами дверь захлопнулась. Она осталась одна, сжатая, раздражённая, с этим временным «прощанием», которое оставляло во всём теле след Малфоя: взгляд, движения, дыхание — и ощущение, что всё ещё далеко не закончено. *** Гермиона едва успела переступить порог Гриффиндорской башни, как Джинни уже подняла голову из-за спинки кресла у камина. Она сидела, закинув ноги на стол, листая какой-то журнал, и едва заметная хитрая ухмылка растянулась у неё на губах. — А-а-а, вот и она, — протянула Джинни, закрывая журнал с хищным щёлком. — Наша целомудренная трудоголичка. Гермиона закатила глаза и попыталась пройти мимо, но Джинни уже встала и, скрестив руки под грудью, перегородила ей путь. — Джинни, — устало сказала Гермиона, — я просто хочу лечь спать. — Конечно хочешь, — Джинни наклонилась ближе, — после та-а-ких занятий. Гермиона вспыхнула. — Прекрати. Мы с Малфоем работали над проектом. — Над очень… интенсивной частью проекта? — Джинни подняла бровь. — Или просто над тобой? — Джинни! — Ну а что? Ты пришла такая… — она медленно обвела глазами Гермиону с головы до ног, — вся взъерошенная, щёки красные, губы слегка припухшие… И не притворяйся, я вижу всё. Гермиона отвернулась, сжимая ремешок сумки. — Это просто ветер. — Угу, конечно, ветер, который сосёт тебе шею, — хмыкнула Джинни и внезапно ткнула пальцем в маленькое красное пятнышко под ухо Гермионы. — Это что, тоже ветер? Гермиона резко прикрыла это место ладонью. — Это… это просто… аллергия! Джинни взорвалась смехом: — Ну да, понимаю. На блондинов. На чистокровных блондинов с дурным характером. Гермиона сквозь зубы прошипела: — Мы. Просто. Работаем. — Ага, так «просто», что ты ходишь так, будто на метле два часа каталась без седла, — фыркнула Джинни. — Ладно, ладно, можешь не признавать. Хотя я бы уже кричала на весь факультет, если бы мне так везло. Гермиона бросила сумку на кровать, глубоко вздохнула, пытаясь хоть немного успокоиться. Но чем больше она пыталась выглядеть спокойной, тем шире становилась ухмылка Джинни. — Короче, слушай, — Джинни плюхнулась рядом, подогнув ноги. — Завтра мы идём выбирать платья на Хэллоуин. Ты, я, Луна… и Пэнси. Гермиона резко повернулась к ней. — Пэнси Паркинсон?! С нами?! Зачем?! Джинни беспечно пожала плечами. — Слизеринка тоже хочет наряд. И… ну, скажем так, она решила, что пора «налаживать межфакультетские отношения». — С нами? — Гермиона недоверчиво прищурилась. — Она же терпеть нас не может. Джинни расхохоталась: — СОЛНЦЕ моё, она терпеть не может только тебя. Чудесное совпадение, да? Гермиона рыкнула: — Очень смешно. — Да ладно тебе. У Пжнси свои причины. Говорит, типа, что «хочет разнообразия» и что «у гриффиндорок вкус лучше». Не знаю, врёт или нет, но отцепить мы её не смогли. Гермиона уткнулась в подушку и тихо простонала: — Прекрасно. То, что нужно. Вечер с Пэнси Паркинсон. — Ага, — сладко протянула Джинни, — зато я посмотрю, как ты будешь делать вид, что твои занятия с Малфоем НЕ текут у тебя по бёдрам. Гермиона поднялась резко, как будто её ударили током: — НИЧЕГО у меня там не течёт! Джинни едва не упала от смеха, обнимая живот. — Боже, Герми, ты так яростно защищаешься, будто я прямо угадала число раз, которое ты кончила— она хитро прикусила губу. — Или мне угадать? — Джинни УИЗЛИ!! — Что? — невинно хлопнула глазами она. — Я просто интересуюсь как подруга. Гермиона схватила подушку и кинула в неё. Джинни поймала её одной рукой. — Ну всё, всё, спи. Я буду хорошей… на сегодня. Она уже почти выключила свет, но остановилась у выхода, посмотрела на Гермиону через плечо и добавила тихо, но с фирменной дерзостью: — Завтра, когда выберешь платье… желательно то, в котором Малфой не сможет на тебя смотреть спокойно. Гермиона закрыла лицо руками. — Спокойной ночи, Джинни. — И тебе, греховная моя умница. После того как Джинни ушла, комната погрузилась в тишину. Гермиона легла, но мысли не отпускали: жаркие руки на талии, его дыхание, тяжёлый взгляд… И злость на себя за то, что она позволила этому случиться. И злость на него за то, что он заставил её хотеть большего. Она злилась. Смущалась. Переживала. Но где-то глубоко внутри — едва заметная дрожь ожидания. *** Утро выдалось шумным: в комнате девочек все уже собирались, обсуждая что-то своё, а Джинни деловито рылась в шкафу, вытаскивая оттуда что-то яркое, блестящее и явно неподходящее для школы. — Герми, вставай, — Джинни рывком сдёрнула с неё одеяло. — У нас важный день. Платья сами себя не выберут. Гермиона простонала, закрывая лицо руками: — Джин, дай мне пять минут… — Я тебе дам, — фыркнула она. — Пять минут на то, чтобы привести лицо в порядок. Вчерашние занятия хорошо тебя… нагрузили. Гермиона села, мгновенно покраснев: — Можно ты хотя бы утро начнёшь без этого?! — Нет, — улыбнулась Джинни, сладко, почти с ангельским видом. — Я живу этими моментами. К обеду они уже стояли у выхода из Гриффиндорской башни — Джинни, Гермиона и Луна, которая держала в руках странную пёструю сумку, из которой выглядывали блёстки и какой-то шнурок. — Вы уверены, что это хорошая идея? — сказала Гермиона, глядя на Джинни исподлобья. — Пэнси… это Пэнси Паркинсон. — Ну да, — пожала плечами Джинни. — Настоящая слизеринская королева стерв. Нам нужна такая в компании. — Почему? — Потому что она знает всё о том, как делать конкуренцию, выглядеть опасно и писать ядовитые письма своим бывшим. Полезный набор навыков. Гермиона тихо вздохнула, но не успела ответить — со стороны лестницы раздался уверенный цокот каблуков. Пэнси Паркинсон. Идеальная укладка, идеальная осанка, идеальный изгиб бровей, оценивающий их троих, как если бы она выбирала, кого из них проще будет купить. — Надеюсь, вы не собираетесь тратить моё время, — сказала она сразу, как приветствие. — У меня сегодня ещё тренировочный дуэльный клуб. Джинни тихо фыркнула: — Расслабься, Паркинсон. Мы просто ищем платья. Это не миссия Министерства. Пэнси чуть приподняла нос: — Для меня — всё миссия. Гермиона уже приготовилась к внутреннему напряжению, но Пэнси вдруг задержала взгляд именно на ней. И медленно, очень медленно, улыбнулась уголком губ — ехидно, но будто с интересом. — Грейнджер… Ты сегодня странно светишься. Гермиона чуть дёрнулась: — Я?.. Нет! Джинни тут же влезла, ухмыляясь: — Она вчера занималась. Очень усердно. Пэнси прищурилась, как кошка, учуявшая запах тайны. — О, правда? И с кем же? Гермиона быстро шагнула вперёд: — Это не твоё дело. Пэнси откинула волосы: — Как скажешь. Но если твой… хм… учебный партнёр оставил тебе такие следы на шее, советую найти макияж поплотнее. Гермиона захлебнулась воздухом. — У меня нет сле— — Есть, — хором сказали Джинни и Пэнси. Луна мирно добавила — Красивые, кстати. Очень гармоничные по цвету. Гермиона закрыла лицо руками. — Мерлин, за что… — Ладно, — хлопнула в ладони Джинни. — Девочки, мы тратим время! Вперёд. Они шли по коридору: Джинни — уверенной походкой девушки, которая знает, что её план идеален. Пэнси — как будто вокруг неё стелили красную ковровую дорожку. Луна — периодически останавливаясь, чтобы потрогать стену или понюхать свечу. Гермиона — пытаясь исчезнуть внутрь своей мантии. Но даже это не помогло, потому что Пэнси снова повернулась к ней: — Грейнджер, — сказала она тихо, с ленивым удовольствием. — Знаешь… если ты действительно спишь с Малфоем… я даже впечатлена. Ты явно скрывала вкус лучше, чем забавные гриффиндорские нравоучения. Гермиона взвизгнула: — Я не сплю с Малфоем! Пэнси ухмыльнулась. — Просто работали, да? Джинни хмыкнула: — Ой, я уверена, они работали. Очень усердно. — Может быть, даже несколько раз. Гермиона чуть не споткнулась: —ДЖИННИ! Пенси рассмеялась тихо, как будто ей только что выдали подарок. — Девочки… — сказала она. — Этот поход за платьями обещает быть… потрясающе интересным. Гермиона закрыла глаза. Она пришла выбирать платье. А попала в ад. Но шаг за шагом — она идёт. С этой компанией. К куче платьев. К куче дразнилок. И — чёрт возьми — она даже не может перестать думать о том, что случилось вчера. *** Стоило им зайти в бутик, как Джинни уже исчезла между витрин, вытаскивая всё яркое, короткое и максимально вызывающее. Луна ходила словно по музею, трогала ткани и комментировала их «энергетику». А Пэнси… Пэнси шагала так, как будто вся эта коллекция платьев шьётся исключительно под неё. Гермиона, пытаясь не привлекать внимания, выбрала что-то спокойное: серо-голубое, закрытое, с длинным рукавом и аккуратным воротником. Приличное. Умное. Бесопасное. — Ну… вроде бы неплохо, — пробормотала она, крутясь перед зеркалом. Джинни выглянула из-за вешалки с выражением: ты серьёзно? — Герми, — сказала она тоном человека, которому больно смотреть, — ты что, на конференцию по защите эльфов идёшь? Сними это немедленно. Пэнси лениво подала ей другое платье, даже не спрашивая: — Вот. Попробуй это. Оно хотя бы не кричит “я пришла получать грамоту”. Гермиона вздохнула, но взяла. Джинни распахнула занавеску примерочной так резко, будто собиралась объявить войну. И, честно, бутик не был готов. Зелёное платье облегало её так, будто ткань решила: я буду лучшей версией кожи Джинни Уизли. Одно плечо оголено. Талия подчеркнута. Разрез такой, что можно вызвать народные волнения. Она крутанулась. — Ну? Что скажете? — с невинным, абсолютно ложным тоном. Пэнси не моргала секунд пять. Потом медленно подняла бровь: — Джинни… ты… знаешь, что это цвет Слизерина, да? Джинни пожала плечами, будто только сейчас заметила, какого цвета платье: — Серьёзно? Оу. Ой. Ну надо же… какая случайность. Пэнси, смертельно спокойным голосом: — Случайность? В платье, которое кричит «Блейз Забини, приготовься к сердечному приступу»? Гермиона, краснея, но уже тихо хихикая: — Оно… эээ… ну, оно точно ему бросится в глаза. И… ну… зелёное, как его шарф… и как его флаг… и как его змеи… и как его— — ГЕРМИОНА, — Джинни закатывает глаза, — спасибо, что перечислила всё, что у Слизерина зелёное. Ещё скажи, что это оттенок “блейзовский”. Гермиона устало: — Ну… он реально любит этот оттенок. Луна посмотрела на платье мечтательно: — Ты выглядишь как соблазнительная болотная ведьма, которая выманивает змей из нор. — Это комплимент? — спросила Джинни. — Абсолютно, — кивнула Луна. Пэнси сложила руки: — Джинни, скажи честно. Ты взяла это платье специально, чтоб Блейз не выдержал? Джинни медленно, театрально, опасно облизнула губы: — А если… да? Пэнси прыснула от смеха: — Он свалится со стула, когда увидит тебя в этом. Ты прям воплощённый шарф Слизерина, только горячий. Гермиона, всё ещё смущённая: — И… ну… ты же понимаешь… он точно подумает, что ты… хм… конкретно намекаешь. Джинни хлопнула ресницами: — Я? Намекаю? В зелёном платье, обтягивающем каждую клетку моей души? Она сделала паузу. — …Да, намекаю. Пэнси хмыкнула: — Блейз увидит тебя — и Слизерин восстанет. Во всех смыслах. Гермиона упала лицом в ладони: — Пэнси!!! Пэнси: — Что? Это естественно *** Пэнси появилась из примерочной медленно, как будто знала, что все просто обязаны посмотреть. Чёрное платье. Одно плечо, длинное, драматичное, струящееся. Разрез высоченный, но сделано это так элегантно, что никто бы не посмел назвать это вульгарным. Она стояла, как королева, которая пришла забрать трон. — Ну? — холодно спросила она. Джинни присвистнула: — Ты сейчас как проклятие в человеческом обличии. — Спасибо, — Пэнси улыбнулась уголком губ. — Так и хотела. Гермиона тихо сказала: — Это… очень красиво. — Знаю, — отрезала Пэнси. — Следующая. Полумна вышла, поправляя белое платье с огромными цветочными воланами. Короткое, воздушное, почти сказочное — но выглядело как-то дерзко. — Как вам? — спросила она, крутанувшись. Джинни ахнула: — Ооо, это вообще бомба! Ты как будто сбежала с балкона, чтобы украсть чью-то судьбу и мужа одновременно! Пэнси фыркнула — но уголок её рта дрогнул: — Ничего. Для Хэллоуина… даже мило. Луна хлопнула в ладоши: — Ты как белый дикий цветок! Но тот, который жалит. Лунна сияла. *** Гермиона вышла в розовом. И мир будто на секунду стал тише. Платье обнимало её талию, подчёркивало грудь, перекрученное корсетное оформление выглядело женственно, а разрез… разрез делал ноги бесконечными и опасно красивыми. Гермиона стояла, смущённо прижимая ладони к бёдрам: — Мне… мне кажется, это слишком… открыто. Джинни аж зависла от восторга: — Герми. Гермионочка. Это. Идеально. Пэнси окинула её долгим, почти профессиональным взглядом: — Грейнджер… это неожиданно. И… чертовски эффектно. Малфой бы— — НЕ НАДО! — выпалила Гермиона, краснея от шеи до ушей. Луна улыбнулась мягко: — В этом платье видно твоё сердце. И силу. Гермиона дрожащим голосом: — Думаете… взять? Все трое одновременно: — ДА.