souls.

«Целовать не губы, а часть души, прикасаться сердцем к другому сердцу».

      За хлипкой дверью туалета слышна противная кислотная музыка, отдающая пульсацией и болью в голове. Двери кабинок ужасно скрипят, запах чужих хикалей перекрывает паленый алкоголь, сигареты и дешевые духи, забиваясь ядерной смесью в нос, и этот запах даже самой опасной химии не выведешь.       В одной из таких кабинок на корточках сидит Минхо, облакатившись об обшарпанную стенку спиной, и битый час крутит в испачканных чужой кровью руках разбитый телефон, уже с набранным наизусть номером, меняя одну сигарету за другой от нервов. Он не обращает внимания на противную музыку за дверью, пропускает мимо ушей чужую ругань и громкие стоны через несколько кабинок от него. Мин даже забывает о том, что у него стерты все костяшки обеих рук и разорван уголок губы, где уже давно засохла кровь и покрылась толстой коркой, что не скажешь о руках.       Сейчас его голова забита не этим всем дерьмом, окружающим со всех сторон, в прямом и переносном смысле. Минхо смотрит на себя в чёрном экране и не может полностью собрать собственную картинку, потому что по когда-то ровному стеклу проходят длинные и кривые линии, разделяя экран на несколько частей.       Ли чувствует себя как это гребаное стекло. Такой же разбитый, побитый жизнью, никому не нужный, и теперь, когда он пытается склеить всё снова и снова, только режется об собственные осколки. А если и получается сложить всё воедино, скрипеть самым надежным клеем, чтобы навечно, чтобы больше не собирать себя по частям, в его жизни найдётся то, что может разрушить всё это в считанные секунды.       Он на минуту закрывает глаза, бьётся затылком об стенку, сжимает в руках телефон, игнорируя боль в пальцах и лопнувшие ранки на костяшках. Минхо глубоко и медленно дышит через нос, пытаясь не поддаваться тревожным мыслям в голове, накрывшим его словно мощной лавиной, и уже жалеет, что снова пришёл в этот дерьмовый клуб, в котором нет ни одного нормального человека. Потому что такие люди обходят подобные места за несколько кварталов, чтобы не нарваться на каких-нибудь алкашей или наркоманов, которых здесь пруд пруди.       Минхо невольно усмехается, чувствуя, как сердце щемит при воспоминании о чужом возмущённом и требовательном голосе в голове, который запрещал старшему даже смотреть в сторону подобных клубов. Но сейчас уже поздно об этом думать или же напоминать самому себе. Минхо в этом клубе уже как свой. Он частенько приходит сюда не чтобы выпить или закинуться чем-то ядерным, чтобы после откинуться окончательно, а просто потому, что ноги сами его сюда ведут, и Ли ничего с этим поделать не может.       Открывая глаза, тусклая жёлтая лампочка над головой больно бьёт по чувствительным зрачкам. Часы на экране телефона показывают полтретьего, и Минхо снова возвращается к мыслям о чужом голосе, вспоминая образ его хозяина, который навсегда засел у Ли под корой мозга и где-то в его пыльном и гнилом сердце.       «Спит ли он?» — мимолетно проносится вопрос.       «Но даже если и нет...возьмёшь ли ты трубку?»       Мин проводит пальцами по козырьку кепки на голове, нервно кусает нижнюю губу, чувствуя на языке привкус собственной крови, и всё так же гипнотизирует экран, в сотый раз запиная каждую цифру номера Хёнджина.       –Да блять...– бормочет себе под нос, но всё-таки нажимает дрожащими пальцами на зелёную кнопку, прикладывая телефон к уху, выслушивая длинные гудки, отдающие эхом в голове. Минхо знает, что обещал больше никогда не звонить Хёнджину. Обещал, что навсегда исчезнет из его жизни и больше никогда не появится на пороге его дома.       Но Минхо так не может.       Он может не просто так, как ни в чем не бывало, вычеркнуть из своей жизни человека, с которым был десять лет. Который знал его лучше, чем он сам себя. Хёнджин видел Минхо любым: радостным, злым, раздражённым, грустным, отчаянным и потерянным. Выслушивал в свой адрес слова о любви и обожании, что Минхо никогда его не бросит и будет всегда рядом, а после всё это превратилось в крик о помощи вперемешку с оскорблениями, подобными лезвиям ножа по коже. Но Хёнджин всё равно был рядом, даже когда Минхо прогонял его, оставлял одного и пропадал на несколько дней, а после возвращался, как ни в чем не бывало. А Хёнджин оставался и ждал, потому что любил, потому что нуждались друг в друге и не знали жизни по отдельности.       Но всему есть конец. И этим концом стало окончательное отношение Минхо к Хёнджину.       –Да?– слышится на том другом конце телефона родной тихий и нежный голос, действующий как мазь по открытым ранам Минхо, тут же залечивая. –Кто это?       А после сердце и вовсе перестаёт биться.       Оно рвётся в клочья, и Минхо чувствует, как начинает задыхаться. Хёнджин удалил его номер. И вместе с ним вычеркнул старшего из своей жизни навсегда.       Ли смотрит куда-то сквозь стену перед собой, открывает телефон от уха и тянется дрожащими пальцами к красной кнопке на экране. Но почему-то так и не решается на неё нажать.       Трус.       Как же он сейчас жалок. От самого себя тошно.       С их расставания прошёл уже год, но Минхо всё по-прежнему хранит все воспоминания с Хёнджином не только в отдельной коробке под кроватью, но и в самом дальнем углу своего мозга. И всем этим делает хуже только себе.       Противный ком встаёт поперек горла, и последней каплей для него стало тихое и решительное:       –Минхо...–от Хёнджина, будто произнесённое на последнем выдохе.       –Я Хёни...–хрипло шепчет старший и прижимает к губам тыльную сторону ладони, когда слёзы сами по себе начинают течь по щекам, и вся внутренняя боль, накопленная за столько лет, лезет наружу, не давая Минхо рационально думать и спокойно сказать то, ради чего он в принципе звонит Хёнджину.       А сказать хочется многое. Очень многое. Но в первую очередь извиниться за всё то дерьмо, пережитое в последние несколько лет рядом с Минхо. Хёнджин заслуживает хотя бы элементарное «прости», которое Хо будет говорить как умеет.       –С тобой всё в порядке?– тихо спрашивает Хенджин, будто их разговор может кто-то подслушать, или же он и вовсе считается чем-то запретным. Хотя, может, оно так и есть.       Главной причиной их расставания является не только причинённая Хёнджину боль, но и из-за его родителей. Они никогда не хотели, чтобы такой, как Минхо, родившийся в обычной семье, был рядом с Хёнджином, у которого серебряная ложка в зубах с самого рождения. Вечные упрёки, осуждающие взгляды и голоса, которые твердили как один о том, что такой, как Минхо, никогда не сможет дать Хёнджину того, что он по-настоящему заслуживает, стали последней каплей для старшего.       Потому что они были правы. Минхо никогда не сделает Хёнджина счастливым своей бедностью.       –Хён? Ты здесь?–обеспокоенно бормочет Хёнджин, и это ещё больше разбивает Минхо на куски. Именно в этот момент он понимает, что хочет вернуть всё назад. Перемотать в то время, когда он только познакомился с Хёнджином в школьном коридоре, помнит, как не мог оторвать от него глаз, чувствуя, как сейчас стучит собственное сердце в ушах, и дикий страх непонятных для себя чувств и эмоций. И, сидя в этой замызганной кабине туалета, слушая за стеной противную кислотную музыку, Минхо снова хочет оказаться в том коридоре и заново прожить все пять лет рядом с Хёнджином, вычёркивая из их жизни всё самое худшее, что у них было за последние два года.       Но это лишь сказки. И стекла розовых очков уже давно растоптаны под его собственными ногами.       –Да, я... –осекается Минхо, тяжело выдыхая и собирая себя воедино. –Я хотел извиниться перед тобой. Да, прошло уже много времени, возможно, ты не хочешь этого слышать и поднимать одну и ту же тему. Но я... мне не описать того, как я виноват перед тобой, Хёнджин, хотя ты и сам прекрасно это знаешь... –усмехается Минхо и кусает нижнюю губу, чувствуя, как она начинает дрожать с новым потоком слез.–Я пойму, если ты не простишь меня, а может, и вовсе не захочешь всё это слышать и сбросишь трубку, ведь я заслуживаю всего этого.– Ли замолкает на несколько минут, опрокидывает голову назад, закрывает глаза, чувствуя, как собственное сердце больно бьётся об ребра, и ждёт. Ждёт, когда прозвучит сигнал, обозначающий, что звонок завершен.       Но когда Минхо слышит шуршание на другом конце телефона, он понимает, что Хёнджин остался. Он готов выслушать его. Губы невольно растягиваются в слабой улыбке.       –Прости меня, Джинни...– шепчет Минхо.–Прости, что я не сдержал обещания. Прости, что оставлял тебя одного. Прости, что говорил всякое дерьмо, причиняя тебе этим боль. Прости... –старший делает паузу, а после на выдохе продолжает. – ...что я появился в твоей жизни и всё испортил. Минхо прислушивается к тишине на другом конце провода, слышит биение своего сердца в ушах, чувствует, как потеют ладони, и как от волнения вверх ползёт желчь по горлу. Он ничего не ждёт от Хёнджина, ему достаточно того, что Хван сейчас находится на связи. Молчит, но слушает.       –Я люблю тебя, Джинни,– улыбается Минхо, ощущая, как по лицу скатываются горячие слезы одна за другой, капая на открытые раны на руках.–И я хочу, чтобы ты был счастлив, любил и был любим. Ведь ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой. И я надеюсь, что ты найдёшь себе гораздо лучше... чем я,– тихо добавляет Минхо, стирая дрожащей рукой слезы с подбородка, рвано втягивая воздух забитым носом.       Отрывая телефон от уха, Ли всё по-прежнему видит, что Хёнджин находится на связи, но всё так же молчит. Но когда старший снова прикладывает мобильный к лицу, то слышит тяжёлые и рваные всхлипы, будто младший изо всех сил пытается заглушить собственную истерику и не показывать истинных чувств.       –Н-ненавижу...– хрипло шепчет Хёнджин, а у Минхо ещё шире растягиваются губы в улыбке, и внутри ощущается пустота вместе с усталостью.–К-каждый раз, когда я пытаюсь забыть тебя и заново научиться жить без тебя, у меня всё идёт не так...– Хёнджин захлебывается от собственных слез, произнося слова будто на последнем вздохе.–Даже если я прилагал все усилия, что бы ни делал, в какой-то момент я понимал, что всё это... больше не имеет никакого смысла, потому что тебя нет рядом. И во всём этом виноват только ты.       –Знаю.– без раздумий соглашается Минхо, ведь чувствует то же самое, когда остаётся наедине с самим собой, и признаёт, что по его вине они так сильно привязались друг к другу.       –Возвращайся домой, Минхо. – говорит Хёнджин уже спокойным голосом, а у старшего сердце падает в пятки.       Домой?       Ему не послышалось?       Но к ним ли домой?       У Минхо замирает дыхание, он хочет спросить, теряется, его трясёт, но надежда внутри, разжигаясь маленьким огоньком и так тепло согревая душу и сердце, не даёт ему опускать руки и верить в то, что Хёнджин зовёт его к ним домой. Туда, где тепло, туда, где уютно, где надёжно, где оберегают, защищают, холят и лелеят, но главное–любят.       Но огонёк внутри пытается потухнуть, когда в голову бьёт твёрдое «Тебя там никто не ждёт».       «Он забыл о тебе»       «Ты ему не нужен»       «Никто и никогда не захочет пережить ещё один ад. Тем более с тобой»       Тишина на другом конце телефона давит на голову вместе с навязчивыми мыслями. В какой-то момент сердце и вовсе будто перестаёт биться, Минхо накрывает паническая атака, руки и ноги немеют, хочется выдрать все волосы на голове, биться головой в грязную плитку, а лучше вообще застрелиться. Он впивается пальцами в собственную ногу, закрывает глаза, дышит тяжело и глубоко, пытается сосредоточиться на тишине вокруг себя, а не на мыслях в голове.       «Скажи, что ты зовёшь меня домой»       «Скажи, что ты ждёшь меня»       «Скажи, что я нужен тебе»       «Пожалуйста, скажи, что я нужен тебе»       «Пожалуйста, скажи, что я нужен тебе»       «Пожалуйста...»       «Пожалуйста...»       «...скажи это. Мне большего и не нужно»       У Минхо паранойя, и сердце в ушах стучит, он не верит в то, что ему говорит Хёнджин. Он вскакивает с места и выбывает из туалета, проносясь мимо шумной толпы на танцполе, а когда оказывается на улице, срывается на быстрый бег, подальше от всего этого дерьма. Он бежит, пока есть силы, пока ноги несут его, пока легкие наполнены воздухом, а в груди горит огонь надежды. В эти моменты он ощущает себя живым и нужным. Нужным Хёнджину. Ведь друг без друга они не существуют. Они неразделимы. Либо вместе, либо никак.       Минхо не знает и знать не хочет, что ждет их впереди. Потому что всё это абсолютно не имеет значения. Ведь Хёнджин рядом с ним, а всё остальное подождёт. Но всё, что было в прошлом, останется там, и Минхо никогда больше не позволит ни себе, ни Хёнджину туда вернуться. Они начнут новую жизнь. Минхо устроится на новую работу, возьмёт на себя все обязанности, обеспечит Хёнджину комфортную жизнь и сделает всё, чтобы он ни в чем не нуждался, ведь Хван заслуживает только самого лучшего в этом мире.       Но в первую очередь Минхо даст ему самое главное – безопасность и любовь.       Большего им и не нужно.

***

      Куртка слетает с широких плеч на пол. В коридоре темно, и Минхо несколько раз ловит Хёнджина за талию, прижимая к себе вплотную, будто пытается стать с ним одним целым, и лишь бы младший не запнулся. Хван длинные пальцы вплетает в отросшие на затылке волосы Минхо, сжимает больно, а после нежно поглаживает и чувствует вибрацию по всему телу, когда старший тихо рычит ему в губы, но продолжает неотрывно целовать, а после на ощупь плетется в сторону их спальни и старается защитить своими руками тело Хёнджина от ударов об углы.       Минхо касается нежно, трепетно и аккуратно, словно Хван был сделан из фарфора. Он проводит кончиками пальцев по бархатной голой коже Хёнджина, шепчет слова о любви, о том, что никогда его не бросит, всегда будет рядом и переплетает с ним пальцы. А у Хёнджина по телу бьёт ток, он задыхается от собственных чувств, от родных, незабываемых ощущений, которые ему дарит Минхо, так трепетно и ласково, до звёзд перед глазами. У обоих каша в голове из невысказанных слов, застрявших на кончике языка, и столько всего хочется сказать и рассказать, но в первую очередь о том, как сильно они любят и как сильно всё это время нуждались друг в друге, выплескивая прямо сейчас все эмоции и чувства, касаясь телом к телу, душой к душе, ощущая биение сердец друг друга на собственной коже.       Минхо не одинок, и в этом мире, где порой не хватает человечности, он всё ещё нужен кому-то. Кому-то, кто всегда будет рядом с ним, кто примет его со всеми его несовершенствами и будет любить таким, какой он есть. Он нужен Хёнджину. И это является самым важным в его жизни.