sugar feelings

      Ли Донхёк, сколько Марк его помнил, всегда был не самым обычным омегой. Донхёк перевелся к ним в выпускном классе и на первый взгляд казался довольно милым и тихим парнем. Но потом, примерно через неделю обучения, омега явил свой истинный облик. Он оказался настоящим дьяволенком во плоти, влезал во все передряги, в какие только можно, и за словом в карман не лез. За эту первую неделю, он успел перезнакомиться со всей школой, а через две недели парень уже входил в так называемую "элиту". Альфы один за другим начали выстраиваться в очередь, а омеги жутко завидовали, что ему всё так легко достаётся.       Марку хватило пары улыбок от Хёка и месяца учебы в классе с ним, чтобы осознать две вещи: он по уши втрескался, и первая любовь – это жестокая вещь. Ведь и дураку было понятно, что Ли Донхёк никогда не обратит внимание на обычного парня, как Ли Марк, пока вокруг него ходит половина футбольной команды.       Весь учебный год альфа наблюдал, как Хёк отказывал одному за другим, и так и не набрался смелости. А потом Ли решил, что нужно отпустить это всё и двигаться дальше. В конце концов, впереди студенческая жизнь, а там и новые возможности.       И каково же было его удивление, когда во время заселения в общежитие, пока альфа пытался прочитать неразборчивый почерк своего соседа, что уже забрал ключи, его окликнул до боли знакомый голос. — Ли, неужели это ты? — и Марк бы проигнорировал, мало ли сколько этих Ли, но во второй раз звали точно его. — Марколи, вот это встреча! — да, это был Ли Донхёк, собственной персоной. В тот момент, он с широкой улыбкой, радостно махая рукой, шёл прямо к Марку. — Ты тоже сюда поступил? Какая удача! — Ты знаешь, как меня зовут? — единственное, что смог выдать альфа, так как при виде своей первой любви, его мозг отключился, а сердцебиение участилось. — Очень смешно! Мы же учились целый год вместе, — обидчиво сказала омега, словно они весь этот год были лучшими друзьями. — Признаться, я тебя тоже не сразу узнал без школьной формы, но это уже не важно. Так классно, что будет хоть один знакомый здесь. Аж легче дышать стало. Ты на каком факультете? — На экономическом, — на его памяти Донхёк впервые разговаривал с ним так долго. И, честно говоря, Марк не знал, как реагировать. — Жаль, а я на межкультурных коммуникациях. Но в любом случае вместе легче. — Хёк перевал взгляд на телефон в руках и воскликнул. — Ой, ладно. Я, кажется, опаздываю. Ещё увидимся, Марколи.       После того как Донхёк буквально убежал в сторону выхода, Марк в ступоре поплёлся смотреть комнату для заселения. Он настолько погрузился в мысли об омеге, что не заметил, что дверь комнаты была слегка приоткрыта. И когда уже зашел внутрь, то сразу же заметил целующуюся парочку. Аккуратно уходить было поздно, так как его тоже заметили. Ребята резко отстранились друг от друга, переводя дыхание. Так что Марк заговорил первым. — Эм, чёрт, простите, мне стоило постучаться. Я могу вернуться позже… — Нет, прости, мы не думали, что кто-то придёт. И, возможно, стоило закрыть дверь. — с кровати подскочил парень, протягивая руку. — Я Пак Джисон, видимо, твой сосед, а это Чжон Ченле, мой парень. — Ли Марк. Очень приятно. — Ой, а время! — вдруг воскликнул омега. — Сони, мне пора. Я потом напишу. — после обратился к Марку. — Приятно познакомиться.       После ухода Ченле в комнате повисла неловкая тишина. И, чтобы хоть немного ее сбить, Марк прочистил горло и сказал: — Это, если вам нужна будет комната на некоторое время, то говори, не стесняйся. — Что? — Джисон немного завис, но в итоге покраснел ушами и продолжил. — А, это... Все нормально. У Ченле съемная квартира. Все в порядке. — Ну, если что, ты обращайся. Я на экономическом, кстати. А ты?       К счастью, оказалось, что они с Паком одногруппники. А с началом занятий стала известна еще одна очень интересная деталь. Парень Джисона учился вместе с Донхёком, поэтому обедать они решили все вместе. Где-то через неделю начала занятий Хёк привёл к ним за стол альфу, сообщая всем, что знает его со средней школы. То, что этот Ли Джено был на сто из десяти, и говорить не нужно. Марк был в растерянных чувствах. С одной стороны, хотелось начать ревновать Донхёка, ведь, судя по всему, именно из-за этого красавчика он отшил полшколы. С другой же, Джено не давал ни малейшего намёка на что-то большее, чем дружба с омегой. А еще его милая улыбка глазами, которую он дарил исключительно их узкому кругу, невероятно подкупала.

***

      Время шло своим чередом. Донхёк с Ченле вступили в кружок по вокалу, а Джено, Марк и Джисон решили вместе ходить на волейбол. Примерно через месяц все начали замечать, что Джено стал витать в облаках и каждый раз сбегать с общих встреч после пар. Так что, недолго думая, Донхёк созвал экстренный сбор на квартире у Ченле, на который Джено, конечно же, опоздал.       Все удобно расселись на небольшом диване с пивом в руках и наблюдали за спектаклем, что устроил Хёк. Джено стоял на входе в небольшую гостиную и выглядел словно провинившийся щенок, в то время как омега кружил вокруг него, словно коршун над добычей. — И что ты собираешься сказать в свое оправдание, мой четвероногий друг? — Я правда немного не уследил за временем и случайно опоздал на прямой автобус. Поэтому пришлось ехать с пересадками. А это крюк. — Нет-нет-нет, Ли Джено, ты всегда следишь за временем. Так скажи мне уже наконец, кто стал причиной твоих перемен? И почему от тебя уже почти месяц пахнет незнакомым омегой, с которым ты нас все никак не хочешь познакомить? — Что? Но как ты… — Хек скептически поднял бровь. — Слушай, я и правда хотел вас познакомить, но сейчас немного неподходящее время. Всё было так стремительно, что просто не было возможности. — Почему ты тогда не привел его сегодня? Ты же, скорее всего, от него к нам и приехал, — спросил Донхёк, не прекращая допрос.       Джено расплылся в мечтательной улыбке. Так что казалось тронь его, и он растечется в лужицу. — Мы в начале недели решили перейти на немного другой этап отношений. И я правда хотел вас познакомить, но у него сегодня или завтра должна начаться течка. И он в последний момент попросил мою одежду для гнезда. — Черт, Джен, ты потерян. — поставил диагноз Джисон. — Слишком сладко. Фу. — закатил глаза Донхёк и упал в кресло, уступая таким образом дорогу для Джено, чтобы тот наконец-то сел за стол. — Я не понимаю, поэтому не мне судить. — Ой, да ладно тебе, — радуясь за друга, сказал Ченле. — Я, конечно, тоже не очень люблю строить гнездо из одежды и в основном использую подушки и различных плюшей, но когда мне впервые захотелось почувствовать Сони, мне пришлось надеть его майку на подушку, пусть этого и оказалось мало. — А я помню, как ты разрешил мне лечь в твое гнездо. Я так боялся все разрушить.       Вокруг Джисона и Ченле начали как будто бы летать сердечки. Так что Хёк изобразил звук тошноты и решил запить всё пивом. — Полегче, ребят. Мы еще с вами. И я говорю не про то, что не понимаю, зачем окружать себя грязными вещами альфы, а про гнездо в целом. Я так не делаю. — Что? – удивился Ченле. — Неужели тебе никогда не хотелось положить к себе хоть что-то? — Нет, — спокойно сказал Хёк, игнорируя растерянные взгляды друзей. — В предтечку на меня обычно нападает маниакальное желание избавиться от всех возможных запахов в комнате. Поэтому единственное, чего я хочу, это просто чистая постель и свежий воздух. — Ничего не имею против, — подал голос Джисон. — Но мне немного жаль твоего будущего альфу. Ощущения от процесса гнездования невероятные, и всё всегда происходит по-разному. К тому же, посмотри на Джено. Он, судя по всему, всеми мыслями сейчас не с нами. — Что? — Джено будто очнулся от гипноза. — Да здесь я, здесь.       Все, конечно же, засмеялись. Практически сразу меняя тему на что-то более нейтральное. Но Марк все равно время от времени думал об этом. И, в итоге, он решил, что ему не важно, гнездится Донхёк или нет. Ведь это Донхёк, тот Донхёк, что уже окончательно и крепко-накрепко поселился в его сердце.

***

      Джено решился познакомить всех со своей парой только через две недели после их так называемых посиделок. И, честно говоря, было совершенно неудивительно, что они начали встречаться практически сразу после знакомства, потому что На Джемин был по истине омегой на все сто из десяти. Об этом говорило многое: нежные оттенки его кофточек, широкие джинсы, но чаще всего брюки, фарфоровая кожа, губы, что практически всегда блестели от гигиеничек, и наличие хоть какого-то легкого, но макияжа. Марк честно считал, что все глупые знакомства в фильмах для омег придуманы из воздуха, но когда услышал историю знакомства Джено с Джемином, ему пришлось многое переосмыслить. Альфа сказал, что они случайно столкнулись в парке и буквально сразу же поняли, что созданы друг для друга.       До Нового года, как и до сессии, оставалось несколько недель, когда Марк осознал, что с каждым днем ему все сложнее держать чувства при себе, особенно когда к Хёку подходят альфы в столовой и зовут его на свидания. Да, Донхёк всем им отказывает, ссылаясь на скорую сессию и загруженность, но каждый раз Марку невыносимо больно сидеть и видеть все его улыбки, обращенные не в его сторону.       Пока Джисон собирался на ночевку к Ченле перед выходными, Марк решил выйти на балкон, чтобы позвонить кузену и спросить совет. — Легко тебе говорить, — тяжело вздохнул Ли в трубку, открывая дверь балкона на пятом этаже общаги. В лицо сразу же подул холодный ветер, и альфа немного пожалел, что вышел без куртки. К удивлению, на обычно пустом балконе уже кто-то стоял, и Марк без труда узнал в этой фигуре в толстовке с капюшоном Донхёка. — Слушай, я перезвоню, хорошо? Мне нужно идти. Да, пока.       Марк подошел немного ближе, но омега, казалось, его не замечал. — Хёк, ты чего здесь?       Донхёк не откликнулся, но Марк Ли услышал чужой всхлип, поэтому сделал еще несколько шагов к парню. Оказалось, он стоял еще и в наушниках, из которых раздавалась громкая музыка. Альфа попытался привлечь его внимание, поэтому широко махнул рукой. Хёк вздрогнул и сначала отвернулся, скрывая лицо в рукавах огромной кофты, а затем вытащил один наушник и бросил быстрый взгляд в сторону альфы. — А, это ты, Маркури. — короткая фраза была пропитана облегчением. — Ты чего здесь мерзнешь? Сам же говорил, что скоро экзамены и болеть нельзя. — Все в порядке, правда. — Донхёк практически не смотрел в сторону Марка и собирался на выход. — Нужно было подумать.       Хёк хотел аккуратно пройти мимо, но что-то внутри Марка кричало, что нельзя его вот так вот отпускать. Альфа аккуратно остановил его. — Эй, что-то случилось? Ты можешь рассказать. Я могила. — Марк заглянул в лицо, что омега тщательно пытался скрыть, и увидел, что чужие ресницы были влажными. — Донхёк?       Парень медленно поднял свой взгляд, сразу же встречаясь с глазами альфы, и слезы из его глаз полились с ручьём. Марк притянул Хёка в объятия, и они простояли так на балконе некоторое время, пока Донхёк наконец-то не успокоился. — Лучше? — спросил альфа, когда Донхёк отстранился и начал рукавами вытирать слёзы щёк. — Ты весь продрог. Пошли, я угощу тебя чаем с мёдом. — Всё хорошо, Марколи. Правда, не нужно. — Джисон уже, скорее всего, ушел, так что не переживай, что кто-то увидит. К тому же, я вижу, что тебе нужно с кем-то поговорить.       Марк взял его за руку и повел в сторону лестницы, а Донхёк просто не смог отпустить и уйти от тепла, что исходило от альфы. Ему было холодно, и дело было не только в ледяном и пронизывающем декабрьском ветре.       В комнате и правда было пусто. Марк усадил Донхёка на ближайший стул и принялся готовить ему противопростудный чай с имбирём, лимоном и мёдом. Омега сидел тихо, не снимая капюшона с головы, и задумчиво перебирал свои пальцы. — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь. Просто я подумал, тебе станет легче. Если у тебя нет никаких планов, можем глянуть какой-нибудь фильм. Что думаешь?       Донхёк молчал, а Марк лишь тяжело вздохнул и продолжил готовить чай. Вскоре перед омегой стояла большая кружка с ароматным напитком. Хёк сделал небольшой глоток. Чай оказался в меру тёплым, и сразу же согревал изнутри, так что Донхёк выпил полчашки. — Вкусно, — едва слышно сказал он, и это было совершенно не похоже на обычного Донхёка.       Марк, стараясь не разрушать атмосферу, также тихонько ответил: — Обращайся. А лучше не болей.       В комнате повисла слегка напряженная тишина. Омега не знал, стоит ли открыться, а Марк боялся сделать что-то не так. — Я могу попросить кое о чем? — неуверенно нарушил тишину Хёк. — Все что угодно. — без промедления, с готовностью сделать то, что попросит. — Не рассказывай никому, хорошо? — Донхёк поднял свой взгляд на альфу и после его кивка продолжил. — Мы с Ченле ходим на вокал и, знаешь, нужно быть совсем идиотом, чтобы не понять, что мы с ним лучше практически всех, кто там есть. Но это не всем нравится. Если Ченле они немного боятся трогать из-за слухов о его родителях, то на мне они отыгрываются знатно. Ле не знает, потому что они в основном делают это, когда его нет. И я просто не могу уже это терпеть. Я же ничего не сделал им. Я же не виноват, что пою лучше. На днях микрофон, что мне выделили для выступлений, магическим образом поломался. Я не могу ничего доказать, но ехидные ухмылки старших говорили о многом. Администрация попросила меня оплатить поломку. Это дорого, но деньги я нашел. Ремонт займет около месяца, а других микрофонов у них нет, и я пропущу все праздничные концерты. Я столько готовился ради этих выступлений, и сейчас все усилия насмарку.       Слезы потекли с новой силой, и вскоре Донхёк снова почувствовал теплое, успокаивающее объятие Марка. — Эй, ничего не было зря, слышишь? Им в любом случае осталось недолго здесь учиться, и я уверен, что у тебя еще будет возможность выступить на сцене. Главное, не опускай руки. А мы с ребятами всегда тебя поддержим. — Хёк молчал, то и дело иногда всхлипывая. Альфа и не собирался его отпускать. — Прости, я совершенно не умею утешать.       Донхёк выбрался из объятий, сразу же пытаясь вытереть лицо от слёз, и сказал: — Мне стало лучше от того, что рассказал тебе, Маркури. Так какой мы будем смотреть фильм?       Марк лишь покачал головой. — Какой хочешь? Может, тебе нужно умыться? — Да, наверное. — Хёк пошёл в сторону ванной. — Посмотрим “Клуб завтрак”? И я проголодался. Может, пиццу? — донеслось уже из ванной. — Гавайскую? — Да.       Пиццу привезли на минуте двадцатой фильма, в тот момент, когда все провинившиеся учащиеся засыпали в библиотеке. А к моменту, когда ученикам разрешили пообедать, гавайская пицца уже успела закончиться. После чего парни удобно расположились на кровати, но концовку так и не увидели, так как вдвоем уснули. А утром Марк проснулся в комнате один. Все тело затекло из-за неудобной позы. Но на нем остался запах Донхёка, так что на ноющие мышцы альфа практически не обратил внимания. Единственное, что его начало волновать, это почему омега ушел, не сказав ни слова. Марк не знал, что думать и решил написать Хёку в личку, а заодно поинтересоваться не заболел ли он. Но омега не ответил. И, как назло еще, их общий чат был мертвым, что было неудивительно. Все ловили нужные крупицы отдыха перед грядущим пиздецом.       В понедельник Донхёк не пришёл в университет. Он всё также не писал ничего в общем чате, и не отвечал в личке. Марк решил навестить его после учёбы, но дверь ему не открыли. Хёк жил один, так как его сосед отчислился на второй неделе, и к омеге после этого так никого и не подселили. Марк Ли переживал несколько дней. Продолжал навещать омегу, но старался не показывать того, что волнуется, так как остальные себя вели как обычно. А потом Донхёк внезапно появился. Марк случайно увидел его в коридоре. Хёк о чем-то разговаривал с преподавателем, а потом откланялся и словно испарился. Так что альфа не успел его даже окликнуть. Следом началась зачетная неделя, и они даже во время обеда перестали собираться всей компанией. Нужно было где-то что-то досдать, где-то ответить. Всё свободное время уходило на сдачу хвостов и сон.       В последний день перед началом сессии Ченле написал в их общий чат огромное сообщение, где поздравлял всех с наступающим Рождеством и Новым Годом. И сообщил о том, с огромным камнем на сердце он с Хёком уходит в изоляцию до полной сдачи экзаменов, так как расписание сдачи у них адское, и первый экзамен уже приходится на 28 декабря, а следующий на 2 января. А после, как бы пытаясь сгладить свое сообщение, пригласил всех к себе после сдачи всех экзаменов. “Напиться и забыться”, – гласила последняя строка.       Все согласились. Чуть позже, когда у омег закончились экзамены, а альфам оставалось сдать еще один, Ченле распределил список покупок на всех. Марку достались несколько бутылок алкоголя и что-то сладкое. И если с алкоголем проблем не возникло, то со сладким пришлось напрячься. В итоге, он остановился на заварных пирожных, так как знал только одно место, где их готовили на ура. Омега его кузена был кондитером. И счастливый, что Марк пришел именно к нему за пирожными, он уговорил альфу выпить чашечку кофе и поболтать. Ли не заметил, как быстро пролетело время. И в итоге опоздал на полчаса. — Ты ездил за ними во Францию? — спросил Ченле, убирая сладость в холодильник. — Нет, я просто не уследил за временем.       Конечно же, у Марка были хорошие друзья, поэтому они решили не ждать его и уже начали пить и кушать. Взгляд альфы сразу же зацепился за Донхёка, что оживленно обсуждал что-то с Джемином. И в этот момент Марк осознал, как давно уже не видел его и как сильно же он скучал. — Хей, где ты был? — спросил Джисон, протягивая руку для рукопожатия. — В одной кондитерской. Потерял счет времени. — У-у-у-у! Нам ждать пополнение в нашем скромном кругу? — спросил Джено. — В смысле? — не понял Марк. — Джено же у нас был профи в опозданиях, пока мы не познакомились с Джемином. — Это не то, о чем вы думаете. — Конечно, конечно. Джен тоже отнекивался, а потом раз и сдался. — У нас разные ситуации. — И поэтому от тебя так пахнет омегой…       Внезапно их перепалку остановил Хёк. Он резко поставил на стол пустой стакан, что мгновение назад был полным, а потом встал и выпалил: — Что-то мне душно стало. Я на балкон подышать. — омега пулей промчался мимо опешившего Марка и мимо Ченле, что вернулся с кухни. — Что вы уже успели натворить? — спросил он у альф. — Ничего. Он внезапно вскочил и ушел. — начал оправдываться Джисон, чтобы ему не прилетело.       Ченле закатил глаза, взял с дивана плед и протянул его Марку. — Иди за ним. На балконе холодно, он может заболеть. — Но… — Иди, Марк, — сказал Ле с нажимом, и альфе не осталось другого выбора, как послушаться.       Когда Марк зашел на балкон, Донхёк делал первую затяжку. Морозный воздух, что веял из окна, сразу же разрезал аромат дорогого табака и вишни. Альфа тяжело вздохнул и подошел ближе, расправляя плед и набрасывая его на плечи омеги. Им определенно нужно было поговорить, но Марк совершенно не знал, с чего начать. — Ты теперь куришь? — Нет, просто… — Хёк смотрел в открытое настежь окно, не обращая внимания на альфу. А потом сделал еще одну затяжку и продолжил: — Этот запах один из немногих, что помогает хоть немного успокоиться. Но Ле не разрешает мне брать больше одной за раз. И мне бы правда начать к нему прислушиваться.       Донхёк хотел поднести сигарету для следующей затяжки, но Марк ловко её выхватил и, недолго думая, затянулся сам. — Почему? — спросил он, выдыхая дым в сторону открытого окна и рассматривая Хёка. — Почему что? — уши Донхёка немного покраснели, то ли от холода, то ли от смущения, и сам он немного стушевался из-за пристального взгляда альфы. — Ну, он уже давно говорит, что если отшивать всех, то в итоге останусь один. И, судя по всему, так и вышло. Теперь у всех есть пара, кроме меня.       Марк тяжело вздохнул, опять сделал затяжку и отвернулся, чтобы выдохнуть дым в окно. — Нет, Донхёк. Почему ты избегал меня? — Я не избегал. — омега потупил взгляд и начал вертеть в пальцах зажигалку. — После того вечера ты словно испарился, а потом не отвечал на мои сообщения. И ребята, скорее всего, знали, почему тебя нет. Они вели себя как обычно, и только я, как дурак, переживал, что что-то случилось. Скажи, я сделал что-то не так? — Нет. Мне тогда правда стало легче. Просто… — Донхёк сделал тяжелый вздох. И, почувствовав запах омеги на Марке, сразу же как будто бы стал меньше. — Это уже не важно. — Если наша дружба для тебя не важна, то я не понимаю, что я здесь делаю.       Марк сделал последнюю затяжку, туша окурок в пепельницу и собрался уже уйти, но внезапно Хёк его остановил. — Подожди. — тонкие пальцы омеги сомкнулись на чужом плече. — Марк, я... Для меня важна наша дружба. Поэтому я испугался, что все испорчу. — И поэтому ты решил, что избегать меня будет гораздо легче, чем просто поговорить?       Донхёк отпустил Марка и сильнее укутался в плед, как бы отгораживаясь. — У меня началась течка в то утро. Точнее, предтечка. На несколько недель раньше. Поэтому я ушёл. А когда оказался в своей комнате, то осознал, что хочу вернуться к тебе, обнимать тебя весь день и вдыхать твой запах. Обычно предтечка длится у меня около суток, так что я успеваю подготовиться, но в тот раз меня накрыло через пару часов. Всё, что я успел сделать, это открыть окно и залезть под одеяло. И единственным спасением для меня стала кофта, на которой был твой запах. Меня отпустило к вечеру, в воскресенье. Но состояние все еще было разбитым. А потом, когда ты зашел в понедельник, я еле сдержался, лишь бы не открыть дверь и не начать вдыхать твой запах. Потому что кофта уже почти не пахла. Во вторник я смог сходить к врачу, и мне сказали, что ничего страшного нет. Такое бывает из-за стресса и еще из-за ряда других вещей, в том числе, когда встречаешь своего человека. Цикл начинает сбиваться, чтобы в итоге подстроиться под цикл партнера, но для этого нужно время.       Я хотел с тобой поговорить, правда, но Ченле отговорил меня. А потом начался период сессии, и нам правда было не до этого. И, честно говоря, пока мы не виделись, я начал сомневаться, что моя течка началась из-за тебя. Но когда ты пришел сегодня, я понял, что меня пиздец как бесит чувствовать чужой запах на тебе. И я ничего уже с этим не могу поделать, так как сам виноват. И теперь уже, скорее всего, поздно.       По щеке омеги одиноко скатилась слеза. Марк тяжело вздохнул и сделал шаг навстречу, а потом крепко-крепко обнял парня. — Глупыш, какой же ты у меня глупыш. Ты же мог сразу со мной поговорить и не мучить нас обоих все это время. Я уже не знал, что мне и думать. — Я не понимаю. Я же сказал, что хочу вдыхать твой запах и ревную. Но друзья так не делают. — И я чертовски рад, что ты наконец-то это сказал. — Ты не злишься? И как же твой омега? — Единственное, почему я злюсь, это из-за Ченле, что он отговорил тебя от разговора до экзаменов. И это ты мой омега. — Что? — Я влюбился в тебя еще в старшей школе, но вокруг тебя всегда было столько поклонников, что у меня не хватило духу. А потом мы встретились в общаге, и я просто не поверил своим глазам. — Но этот запах. — Это омега моего кузена. Он кондитер. Лучше расскажи, почему ты послушал Ченле. — Он спросил у Джисона про тебя. И Джи ему сказал, что ты иногда выходишь поговорить по телефону. Но это не родители, потому что с ними ты общаешься в комнате. — И вы подумали, что это омега? — Это Ченле предположил. Иначе зачем тебе было выходить из комнаты? — Потому что я не мог терпеть, как к тебе клеятся альфы, и звонил жаловаться брату. И, как мы уже поняли, Джисону я не мог рассказать. Я боялся за нашу дружбу. И когда ты начал меня избегать, подумал, что окончательно тебя потерял. И сейчас я рад, что это не так. Донхёк, ты будешь моим парнем?       Омега немного освободился от объятий. — Я буквально сказал, что хотел быть с тобой в течку. Конечно, я буду твоим парнем. —Хёк надул губы и легонько стукнул альфу в плечо. А Марк, недолго думая, быстро поцеловал его, едва касаясь губ. — И всё? — Остальное, когда мы останемся вдвоём. А сейчас ты замёрз. И наши друзья там уже, наверное, все выпили и съели. Идем.       Когда они вернулись в гостиную, то альфы были в самом настоящем шоке, в то время как Ченле с Джемином лишь улыбнулись, как если бы уже заранее знали, чем мог бы закончиться разговор для этих двоих.

***

      Самолет шел на посадку. В иллюминаторе начали виднеться огни города. Последние два с половиной часа Марк вспоминал о том, как впервые увидел Хёка, о том, как они познакомились и как стали парой. Они встречались уже пять лет, четыре из которых жили вместе, и за это время между ними было много чего. Один раз Донхёк его даже бросил. В тот вечер они поругались из-за какой-то мелочи. Марк уже и не помнил почему. Донхёк сказал, что им нужно расстаться, после чего просто ушёл. И Марк очень сильно беспокоился, начал придумывать различные способы извинений, но через пять часов омега позвонил ему в слезах и сказал, что не сможет без него жить. После этого они больше не ссорились, старались обсуждать все проблемы по мере их поступления и решать их вместе.       Так они и жили, душа в душу. А полгода назад Марку дали повышение и начали отправлять его в хорошо оплачиваемые командировки. Альфа понял, что время переходить на следующий этап пришло. Они с Донхёком не раз обсуждали свадьбу. Омега всегда говорил, что не хочет слишком пышного торжества. Ему будет достаточно ужина с родителями, и лучше они поедут куда-нибудь в путешествие, чем он будет целый день стоять и улыбаться незнакомым людям. А так как времени на организацию не хватало, и у них не получалось взять отпуск в одно время, планы на свадьбу приходилось откладывать.       Марк решил взять всё в свои руки. Последние два месяца он работал на износ: сначала на работе, оставаясь на дополнительные часы, чтобы ему увеличили оклад, а потом ещё час он проводил в комнате отдыха там же, подготавливая всё к свадьбе. Благо, Донхёк любил сюрпризы, да и ничего масштабного альфа не собирался устраивать. Самым сложным было не спалиться перед омегой.       А Хёк, хоть и косился на него с каким-то неприкрытым подозрением, но все равно каждый раз встречал, грел ему ужин и при этом немного ворчал, что альфа не маленький и сам уже может справиться. А потом они вдвоем либо сидели на диване в обнимку, либо практически сразу ложились в кровать, где Хек практически сразу же засыпал, так как и сам уставал на работе.       И вот, практически всё уже было готово. Марк возвращался из последней командировки перед отпуском и не мог дождаться встречи со своим омегой. Альфа только и мог представлять, каким же будет удивленным Донхёк, когда он протянет ему кольцо и скажет, что они проведут отпуск Хёка вместе.       Вот только не все пошло так, как он хотел.       Был поздний вечер пятницы, и чтобы сюрприз оставался сюрпризом до конца, Марк не сообщил Донхёку о своем раннем возвращении. Квартира, что за четыре года стала родным домом, встретила альфу тишиной и свежестью. Он аккуратно разулся и прошел вглубь. В гостиной горела верхняя подсветка, было открыто окно. По телевизору шел какой-то сериал. На журнальном столике стоял начатый сет роллов, бутылка вина и полупустой бокал. Донхёка слышно не было, поэтому Марк решил проверить спальню.       В комнате творилось непонятно что. Было душно. Шкаф был раскрыт настежь. Тут и там была разбросана одежда, но основная её часть сейчас размещалась на кровати. Где как раз и стоял омега. Он был в своей любимой пижаме, что состояла из обычных хлопковых шорт и старой майки альфы. Волосы парня слегка завивались, что говорило о том, что он уже был в душе. Хёк перекладывал одни вещи к другим, некоторые очень усердно нюхал, но, в итоге, немного раздраженно возвращал их на место, и совершенно не замечал присутствия Марка. — Солнышко?... — в шоке сказал Марк, когда увидел своего омегу. Донхёк слегка вздрогнул от неожиданности, а потом повернулся к своему парню. — Я вернулся, — продолжил альфа, но Донхёк лишь молчал, продолжая сканировать его пристальным взглядом. —Хёки, это гнездо?       Марк захотел сделать шаг ближе к омеге, у него в груди начал зарождаться ещё неизвестный ему трепет. Но Хёк сложил руки на груди и злобно процедил: — Не смей делать и шага в сторону кровати, Марк Ли. А ещё лучше выйди отсюда. — Солнышко, что случилось? — Я сказал, выйди.       Марк отступил, а Донхёк последовал за ним. Они вышли в гостиную. Хёк сразу же потянулся к своему бокалу. — Малыш, что происходит? — Что происходит? Марк, ты думаешь, я тупой? Думаешь, совсем ничего не понимаю? — Хёки, золотце, скорее это я сейчас ничего не понимаю. — Ах, ты не понимаешь?! Тогда я скажу прямо, раз ты не понимаешь.       Хёк допил вино в бокале, а потом отошёл к открытому окну, но больше не проронил ни слова. Омега скрестил руки на груди, немного растирая предплечья. Было видно, что он и сам не до конца верит в то, что хочет произнести, и, видимо поэтому, всё не может решиться. Но Марк терпеливо ждал. — Мы встречаемся уже больше пяти лет, — начал после тяжёлого вздоха Донхёк. — И я думаю, что за эти годы я заслужил честности с твоей стороны. — Что ты имеешь ввиду? — Я имею ввиду то, что происходит между нами. В последнее время ты отдалился. Скажи честно, ты встретил кого-то и теперь боишься мне об этом сказать? — Что ты такое говоришь? — Всё как есть, так и говорю. Дома ты практически не появляешься, только на ночь, часто работаешь на выходных, постоянно уставший, а тут ещё и эта командировка на целую неделю, хотя до этого ты уезжал не больше чем на три дня. — Но я вернулся на три дня раньше и … — И от тебя откровенно воняет другим, — Донхёк повернулся к альфе, по его щекам текли слезы. — Малыш, позволь мне объяснить. Работа и правда занимала у меня много времени, но я работал ради тебя, ради нас. — Марк стремительно пересёк всю комнату и опустился перед омегой на колени. — Хёки, ты для меня единственный. Я люблю только тебя. Всегда любил. Прости, что уделял тебе мало внимания, но всё очень скоро изменится. Я обещаю тебе. — Чей это запах? — слёзы текли уже ручьем, но он ничего не мог с собой поделать, перед течкой он часто был слишком эмоциональным. — Я должен был ехать с Доёном, но он заболел, и вместо него поехал омега из начальства. Господин Чон только вышел из декретного отпуска и входил в курс дел, так что я его до этого почти не видел. Но он похвалил меня за хорошую работу и отпустил раньше на выходные. Солнышко, прошу, поверь, у меня и в мыслях не было изменять тебе. — Встань и сними пиджак. — Что?       Марк немного опешил от внезапной перемены в омеге, но послушался. Как только ненужный сейчас элемент гардероба отправился на диван, Донхёк сделал неуверенный шаг в сторону альфы и принюхался. Чужого запаха на Марке больше не было, так что Хёк немного неловко и осторожно приобнял альфу, сразу же проводя носом по шее и вдыхая запах своего парня. — Мне так тебя не хватало. Я так соскучился по тебе и твоему запаху, что пытался окружить себя им. Но на всей одежде запах почти выветрился, и я просто не знал что делать. Что я за омега, что даже гнездо не могу сделать. — Любимый, ты самый лучший омега для меня. И наличие или отсутствие гнезда этого не изменят. — альфа крепко прижал его к себе. — Но в этот раз я хочу сделать гнездо. — Тогда ты можешь попробовать ещё раз, а я буду рядом с тобой. У тебя точно всё получится. — Правда? — Конечно, ты же у меня самый замечательный.       Они стояли в объятиях друг друга несколько минут, прежде чем Марк решил отстраниться и приступить к сюрпризу, к которому готовился всё это время. — Донхёк, я хочу ещё кое-что сказать. Это очень важно и я хочу… Просто… Чёрт, я даже не знаю что должен сказать. — Марк?..       Альфа просто покачал головой, сделал шаг назад и встал на одно колено, протягивая Донхёку красную бархатную коробочку. — Ли Донхёк, я люблю тебя всем сердцем. Ты будешь моим мужем? — он открыл коробочку, а внутри было аккуратное колечко с небольшим камнем. — Марк, что ты… Ты сейчас не шутишь? — Я всегда серьёзен, когда это касается тебя. Хёки, выходи за меня. — Да, Марк Ли! Боже, да! Я выйду за тебя, — Донхёк опустился к альфе и сразу же накрыл его губы поцелуем, не веря в то, что происходит. А когда отстранился, сказал: — Это получается, теперь нужно что-то делать с организацией и… — Малыш, я все уже подготовил, так что ничего не нужно делать. В понедельник у нас роспись, во вторник ужин с родителями и в среду мы с тобой вместе поедем в свадебное путешествие в Европу на десять дней. Всё как мы и мечтали. — Но, как же?... Как ты?... Тебя отпустили в отпуск? — Доён согласился отпустить меня раньше срока, за хорошую работу и за несколько сувениров. — Марк, я люблю тебя. — И я тебя люблю.       Их губы встретились в поцелуе, но теперь в него были вложены совершенно другие чувства. Они дарили друг другу безмолвное обещание быть друг с другом всегда, отдавать друг другу любовь и оказывать поддержку. И в радости. И в горе. — Солнышко, — полушепотом сказал Марк, отстраняясь и пытаясь восстановить дыхание. — Мне нужно в душ прежде чем мы продолжим. — Да… Да, ты прав. — так же тихо ответил Хёк. Они сидели на твёрдом полу в гостиной и омега понял, что жар потиху начинает распространяться по телу. — И нам лучше перебраться в место помягче, кажется течка вот-вот накроет. Ты мне нужен.       Марк вышел из душа минут через двадцать. Обычно ему нравилось проводить под горячими струями воды гораздо больше времени, но сейчас у него было дело гораздо важнее. Так как вся его одежда была сейчас в распоряжении омеги, в спальню пришлось идти в одном полотенце, но это было последнее, что его сейчас волновало. Донхёк стоял около кровати, как и когда Марк вернулся домой: его плечи были слегка опущены, в руках была одна из маек альфы. Было видно, что он не уверен в том, что видит перед собой.       Альфа подошел ближе и аккуратно обнял своего жениха со спины. Его взгляд сразу же зацепился за то, что происходило с их кроватью. Честно говоря, не то чтобы он часто задумывался о том, как должно выглядеть гнездо, но то, что он видел было достаточно далеко от всех его представлений. По периметру кровати в форме небольшого бортика лежала одежда, а в центре небольшой горкой располагалось одеяло. — Это ужасно. — Это твоё первое гнездо, малыш. Оно не может быть ужасным. — Но оно… Чего-то не хватает, но я не могу понять чего. — Хёк развернулся в объятиях альфы и уткнулся ему в шею. — Ммм, в этот раз гель без отдушек. — Ты теперь постоянно будешь припоминать мне тот раз? Я не виноват, что банки такие одинаковые, и в тот раз мы немного торопились, и… — Марки, я знаю. — Донхёк втянул запах парня полной грудью. — Чтобы гнездо стало лучше, в нем нужен ты. — Ты хочешь, чтобы я..? — Ли тяжело сглотнул, внутри начало подниматься какое-то необъяснимое тепло, а также сладостный трепет, что буквально карамелью проходился во всем внутренностям. — Да. Ложись.       Омега резко отстранился и принялся отодвигать одеяло, чтобы Марку было куда лечь. А когда альфа наконец-то смог это сделать, и при этом ничего не разрушить, Хёк буквально на секунду завис, осмотрел всю их кровать, а потом улыбнулся и принялся раздеваться. После чего залез к Марку, укрывая их обоих одеялом. Некоторое время они лежали в тишине. Каждый пытался разобраться в своих чувствах. Для них обоих это был серьезный шаг. Слишком много произошло за один вечер, но в итоге Хёк первым нарушил их тишину. — Тебе нравится? — омега слегка приподнялся и начал рассматривать лицо Марка, чтобы не упустить ни единой эмоции. — Ты про гнездо? — Донхёк кивнул. Марк улыбнулся, а потом легонько провёл рукой по щеке омеги. — Малыш, это твое гнездо. Мне не может оно не нравиться. Я просто в восторге. — Правда? — в вопросе все еще закралась доля неуверенности. Альфа поменялся с ним местами и теперь нависал над Хёком, любуясь. — Я люблю тебя, и мне нравится всё, что связано с тобой. — Марк оставил лёгкий поцелуй на лбу. — Твои капризы. — следом поцелуй на носу. — Твои родинки. — Почувствовав, что чужой запах стал резко сильнее, альфа прошелся губами, целуя каждую родинку на чужой щеке и, опустившись к уху, гораздо тише прошептал. — А еще мне нравится смотреть за тем, как ты кончаешь, пока мой узел растягивает твою текущую дырочку. — Ах, — Донхёк почувствовал, что возбуждается от одного лишь предложения, и что под ягодицами сразу же стало влажно. — Боже, Марк, пожалуйста. Она началась. — Всё хорошо, я рядом и позабочусь о тебе. — Иди сюда.       Омега притянул парня ближе для поцелуя, в котором сейчас так нуждался. Хёк словно таял в умелых руках своего альфы. За столько лет Марк успел изучить все волшебные места Донхёка, так что ему не составило труда довести омегу до оргазма. Но и сам альфа был не самым сильным солдатом, когда его омега так сильно тёк для него. Так что кончили они практически одновременно. Марк уже собирался вытащить член до образования узла, но Хёк его остановил. — Оставь, хочу узел. — Хёки… — Я выпью таблетку.       Марк всегда был слаб к желаниям своего сокровища, так что просто поменялся с омегой местами, укладывая его к себе на грудь, оставляя узел внутри и чувствуя, как сильно сжимается на нем Хёк. Сцепка с любимым в этот раз приносила невероятное собственническое блаженство. И альфа был уверен, что гнездо играло здесь не последнюю роль.       Марк на пробу слегка двинул членом внутри Хёка, но узел еще не спадал. Омега лишь простонал на чужое движение. Ему было слишком хорошо. Но вдруг его осенила одна мысль. Так что, стараясь не поддаться дрёме, Донхёк спросил. — Ты говорил, что мы ужинаем с родителями. Как тебе, в таком случае, удалось уговорить папу не только на скромную роспись, но и на то, чтобы он от меня все скрыл? — Никак. Я просто сказал нашим родителям, что мы соскучились, и предложил совместный ужин. — Недолго счастье длилось. Не успел стать твоим мужем, но уже понимаю, что стану вдовцом. Папа съест тебя с потрохами. Он уже несколько лет мечтает о моей пышной свадьбе. — Но это наша свадьба, а не его. И мы можем ее проводить так, как хотим. — До сих пор не верю, что мы едем в Европу. И как ты только смог все устроить? — Я старался для моего любимого. Вот и получилось.       Они еще некоторое время пролежали в тишине, как вдруг Марк решил спросить. — Солнышко? — Ммм… — Ты точно уверен, что не хочешь ребеночка сейчас? — Марки, мы еще даже не стали супругами. А если не выпить таблетку, и я правда забеременею, то я совсем не успею насладиться нашим замужеством. К тому же, к беременности лучше готовиться заранее. Не пить алкоголь, ни мне, ни тебе. И все в таком духе. Это очень ответственно, и я откровенно пока что боюсь. — Хорошо, тогда попробуем позже. — Но это не значит, что я не хочу детей. Я и сам уже об этом думал. Было бы интересно, на кого был бы похож наш малыш. Я думал о том, будут ли у него твои брови или мои родинки. И даже начал читать некоторую литературу. Но мне кажется, что я ещё не готов. — Я люблю тебя, Хёки. Так что я тоже начну читать. Но только после нашего отпуска в Европе. — Марк поменялся с омегой местами и вытащил свой член, так как узел начал спадать. — Полежишь один, пока я схожу за салфетками? — Только возвращайся быстрее. Не хочу засыпать без тебя.       Марк вернулся быстро, помог омеге вытереть следы их любви, после чего забрался обратно в гнездо, где и они уснули крепким сном.

☆☆☆

      У них обязательно всё будет хорошо. Роспись пройдет без проблем. Родители будут рады за них, хоть папа Хёка и будет обижаться некоторое время, в конце концов, он смирится с тем, что его сын сам строит свою жизнь. Марк с Донхёком проведут невероятный отпуск в Европе и их медовый месяц на этом не закончится. Теперь Марку не нужно будет работать сверхурочно, так что Хёк будет получать достаточно его внимания. И через год они решатся завести маленькую копию себя.