События после финала 2 сезона

Воздух в Пентграмм-Сити, наконец, начал рассеиваться после хаоса, устроенного Воксом. Электрический смог, что неделями висел над городом, медленно уступал место привычному багровому свечению Ада. Восстановление владений «Тройки V» легло на плечи Валентино и Вельветт, и пока один занимался грубой силой и запугиванием, другая – пиаром и перекраиванием бренда. Валентино стоял у огромного окна своего пентхауса в башне V-корпорации, наблюдая, как демоны-рабочие заделывают трещины в соседнем здании. Его лавандовая кожа казалась бледнее обычного, а вишнево-розовые глаза без зрачков были прищурены от усталости. В руке он сжимал бокал с адским абсентом, но не пил, просто ощущал холод стекла. Больше всего его бесила не физическая усталость, а грызущее чувство пустоты в груди. Предательство. Глупое, идиотское предательство того, кого он... кем он восхищался. Вокс был не просто коллегой. Он был мозгом, энергией, той силой, что вытащила их из грязи и превратила в королей медиа-империи. Валентино, при всей своей показной жестокости, всегда знал цену верности. Он вкладывался в Вокса, в их общее дело, по полной. Он был его щитом, его мускулами, его устрашающим лицом, в то время как Вокс был голосом и видением. И что в ответ? Его отбросили как старую игрушку. Мечта о мести какому-то радио-оленю оказалась важнее years партнерства, важнее их с Вельветт. — Он даже не извинился, Велли, — тихо прошипел Валентино, оборачиваясь к своей компаньонке. — Просто орал о том, что мы его «не поняли». Вельветт, перебирающая новые дизайны одежды на своем голографическом планшете, фыркнула. Ее радужные хвосты дернулись от раздражения. — Он всегда был самовлюбленным придурком, Вал. Просто раньше это было... мило. А теперь стало опасно. Он чуть не втянул нас в войну с Серафимом из-за своего больного эго. — Я знаю! — Валентино резко повернулся, и его длинное розовое пальто-крылья взметнулось. — Но черт возьми... я ему верил. Мы были семьей, блять! Самой гребаной сильной семьей в этом дерьмовом городе! Его взгляд упал на массивную, инкрустированную черепами дверь гардеробной Вельветт. Именно там, на верхней полке, между парой экстравагантных шляп и коробкой с париками, пылился тот, кто когда-то был их лидером. Голова Вокса. От его великолепного тела, пронизанного проводами и технологиями, осталась лишь груда оплавленного металла и пластика после того, как объединенные усилия Чарли, ее команды и самих V не превратили его в рекламный щит. Спасти и сохранить удалось лишь телевизионную «голову», да и то с огромными трещинами на экране. Мысль о том, что Вокс предпочел этому могуществу призрачную победу над Аластором, жгла Валентино изнутри больнее любого ангельского оружия. Но был в этой ситуации и один, крошечный, розовый и пушистый лучик света. Энджел Даст. Его Энджел. После всего этого бардака паук, к удивлению Валентино, не сбежал в отель сломя голову. Нет. Он вернулся. Сказал, что устал от всей этой суеты с искуплением, что «папочка» Вэл, при всей своей... требовательности, хотя бы честен в своих намерениях. И что он больше не предаст его. Этот поступок стоил поощрения. И Валентино придумал идеальный подарок. Он позвал Энджела в пентхаус. Воздух был густ от запаха дорогих духов и сигарного дыма. В центре гостиной, на высоком бархатном стуле, была привязана прочными адскими веревками та самая голова Вокса. Экран был темным, но в глубине трещин слабо мерцал голубой свет – признак того, что сознание внутри еще тлело. Рядом, с камерой на штативе, стояла Вельветт, на лице – хищная ухмылка. — Всё готово для съемок, дорогой~! — пропела она. — Начинаем шоу «Разбери голову»? На полированном столе рядом лежал «подарочный набор»: железные шары для метания, набор блестящих метательных ножей и острые дротики. Энджел, одетый в свой вызывающий розовый пиджак, смотрел на голову Вокса с смесью любопытства и злорадства. Он хорошо помнил тот момент, когда Вокс попытался его загипнотизировать, сделать марионеткой. — Всё это... для меня, папочка? — просипел Энджел, облизывая свои острые вишневые зубы. — Именно так, кексик, — Валентино подошел сзади, обнял его верхними руками за плечи, а нижней провел по его шее. — Ты заслужил немного... развлечений. Покажи этому вышедшему из строя телевизору, что бывает с теми, кто лезет к моей собственности. По сигналу Вельветт, включившей камеру, Энджел взял в одну из своих нижних рук дротик. Он прицелился, игриво прищурившись, и резким движением кинул. ЩЕЛЧОК! Дротик впился в пластиковый корпус чуть левее экрана, оставив глубокую царапину. Экран Вокса резко вспыхнул, искаженной маской ужаса. Послышался хриплый, прерывивый голос, доносящийся из встроенного динамика: — П-прекратите... это бессмысленно... Энджел лишь рассмеялся и бросил второй дротик. На этот раз он попал прямо в экран. Стеклопластик треснул с противным хрустом, и трещина поползла от точки удара, как паутина. — Ой, простите~! — фальшиво сокрушался Энджел. — Не рассчитал! Затем он взял тяжелый железный шар. Он подбросил его в руке, чувствуя вес. — Давай, детка, — прошептал Валентино, его горячее дыхание обожгло ухо Энджела. — Сделай это. Энджел замахнулся и изо всех сил швырнул шар. Удар был оглушительным. Экран Вокса не просто треснул – он раскололся. Осколки стекла и пластика посыпались внутрь. Из динамика вырвался пронзительный, цифровой вопль боли и страха. Голос Вокса, теперь полный настоящего, животного ужаса, взмолился: — ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ! ВАЛЕНТИНО, ВЕЛЬВЕТТ, УМОЛЯЮ! Я ВСЕ ПОНЯЛ! Я БЫЛ ДУРАКОМ! ПРОСТИТЕ! Энджел уже заносил для следующего броска еще один шар, его маленькие глазки под основными широко раскрылись от садистского восторга. Но Валентино поднял руку. — Достаточно, мой паучок. Иди отдохни в свою гримерку. Я велю принести тебе твоего любимого коктейля "Жетского папочку". Энджел, довольно улыбнувшись натянуто, послал расколотой голове воздушный поцелуй и вышел, грациозно покачивая бедрами. Когда дверь закрылась, Валентино и Вельветт приблизились к своему бывшему партнеру. Демон-мотылек наклонился, его вишнево-розовые глаза без зрачков холодно взирали на искаженное маской страха изображение на разбитом экране. — Ну что, Воксик... или, прости, Винсент, — прошипел Валентино. — Поиграл в бога? Остался доволен? — П-пощадите... — хрипел Вокс. — Я... я все исправлю... — О, ты исправишь, — вступила Вельветт, доставая из складок своей одежды сверкающий свиток с контрактом. — У нас для тебя есть новое предложение о трудоустройстве. Только на этот раз, ты будешь не генеральным директором. Ты будешь... нашим активом. На особых условиях. Она развернула контракт. Условия были простыми и беспощадными: Валентино становится единоличным главой и публичным лицом корпорации «V». Вокс добровольно отказывается от всех своих сил и способностей. Его душа переходит в полную собственность Вельветт, которая отныне его хозяйка и вправе распоряжаться им по своему усмотрению. Он будет заниматься низкоквалифицированной работой: анализом данных, бухгалтерией, организацией мелких мероприятий – до тех пор, пока хозяева не сочтут возможным его «повысить». — Альтернатива, — холодно сказал Валентино, — мы вышвырнем то, что от тебя осталось, на улицу. Ты воскреснешь, да. Одинокий, бессильный, посмешище для всего Ада. Думаешь, Аластор даст тебе второй шанс? Он растопчет тебя, как букашку. Вокс молчал. Мерцание его экрана стало замедленным, почти агонизирующим. Гордыня, та самая, что привела его к падению, боролась с инстинктом выживания. Инстинкт победил. — Я... согласен, — выдавил он. Вельветт с улыбкой поднесла контракт к его разбитому экрану. Один из острых осколков стекла, торчащих из корпуса, служил импровизированным стилусом. Дрожащим движением, Вокс подписал свое имя внизу свитка. В тот же миг контракт вспыхнул алым пламенем и исчез, скрепив сделку. На следующий день Валентино, во всей своей трехметровой красе, появился на всех экранах Пентграмм-Сити. Он, без лишних эмоций, заявил, что Вокс, к сожалению, пал жертвой неудачного эксперимента с новыми технологиями и временно не может руководить корпорацией. Отныне главой «V» является он, Валентино. Все слухи о расколе и предательстве были решительно подавлены. А в подвальных лабораториях V-корпорации Вельветт, хихикая, заканчивала свое новое творение. Она восстановила Воксу тело – более слабое, лишенное былой мощи. Но в самое его ядро, в процессор, управляющий его существованием, она встроила миниатюрное, но мощное взрывное устройство и дистанционный выключатель питания. Оба пульта управления – один в виде изящного брелока у нее, другой, более массивный, у Валентино. И время от времени, когда у Валентино выдавался особенно тяжелый день, или когда в его груди вновь поднималась старая, горькая боль от предательства, он спускался в подвал. Он не говорил ни слова. Он просто заходил, смотрел на Вокса, стоящего у мониторов, и с размаху бил его в «лицо», заставляя тот с грохотом отлетать к стене. Это было примитивно, по-детски жестоко. Но черт возьми, как же это помогало ему чувствовать себя лучше. Это напоминало им обоим, кто кого поставил выше своей дурацкой мечты. И кто теперь по-настоящему держит власть в своих руках.