far beach relaxation.

[вдохновлено песней “A Lovely Night” из фильма «Лалаленд».]  Громкий стук в дверь среди тихого номера. В этом самом номере с цифрой «202» была одна двухместная кровать, наволочка подушек и пододеяльник были белыми. Напротив кровати висел отключенный телевизор, слева от кровати находился балкон с видом на берег, а справа от кровати - ванная комната. И слева от правой комнаты находилась дубовая дверь. В общем, самый базовый номер: — Эй, Эйва…  Голос Уокера разнёсся за дверью, слегка неуверенный. Эта неуверенность не слышалась тем, кто не знаком с Джоном лично, не слышалась тем, кто знает его как того, кто явно не заслужил щита Капитана Америки. Но слышалась Эйве. За всем этим самодовольным фасадом скрывалась боязнь Уокера разочаровать кого-то.  Старр как раз переодевалась из своего костюма, решив, что пугать народ в нём будет неправильно. Что-ж, эмпатично. Она услышала голос Джона и, быстро натянув на себя майку, девушка открыла дверь, давая тому шанс развеселить её: — Не хочешь пройтись по пляжу? Сейчас вечереет, там должен быть красивый закат. Ну, ты не подумай ничего, просто ещё там будут напитки, а Алексей и Елена куда-то удрали.  — Допустим, но только за напитками. Не более.  — Не более.  … Дойдя до берега с лёгким бризом, освежающим мысли и голову, с нежным белым песком, который ощущался под сандалями и прочей тонкой обувью, в руках у них были напитки. У Эйвы был строгий шоколадный милкшейк с маленькой вишенкой, словно бусинкой, сверху белой пенки, а у Уокера был банановый алкогольный коктейль. Но не сказать, что сильно. Закат и правда был красив. Солнце, хоть и было ещё большим, но находилось уже далеко, будто бы так и хотело упасть на горизонт, безграничный горизонт, от которого ощущалась свобода. Они шли вдоль берега вдвоём, смотря себе под ноги, так и избегая заката. Около берега почти никого не было, лишь редкие семьи с детьми и пары, от которых был слышен приглушенный смех, такой счастливый смех. Облака были далеко отсюда, но если и пролетали, но застывали перистыми шрамами на оранжево-розоватом небе, но ветер слегка дул, очищая небо, которое вот-вот, буквально через полчаса, покроется звёздами. А какой берег? О, вода была чистейшей, такой чистой, что можно было увидеть свои ноги, если зайти по щиколотки. Солнце сегодня было щедрым, но не жгло, оно так и отдалялось от них, ложилось спать, рассматривая Эйву и Джона, которые шли вместе. Казалось, что идеальнее места и быть не может! Уокер иногда поглядывал на Эйву, в перерыве от рассмотрения песка и поворотов головы в сторону такого красивого вида. Они сели на мягкий, рассыпчатый песок, который был чуть дальше воды и смотрели куда-то вдаль, отложив свои напитки.  — Вид…  — Вид так себе, – оборвала его Эйва, ухмыляясь, отпив слегка милкшейка, но продолжила наслаждаться красотой перед собой.  — Белое солнце почти зашло за горизонт, оно отсвечивает на эти чистые волны. Но да, вид паршивый, – он сделал паузу, смотря куда-то вдаль, – Другим бы понравились эти виды, но здесь только мы. Это никогда не будем мы. Ты не мой тип. Знаешь, такая трата хорошего вечера. Эйва почти что оскорбленно усмехнулась, отводя голову в сторону, вновь откладывая напиток на песок. Уокер говорил это без злобы, как констатация факта, лишь с некой долью подшучивания:  — Мы оба знаем, что мы друг другу не нравимся. Твои солнечные очки, конечно, миленькие, а твоя гавайская рубашка так тебе подходит…Но, я не та, кто влюбляется, не дам ни одного шанса.  — Хорошо это знать, так ты согласна? – Уокер почти что со смехом, хоть и слегка обиженным, ответил ей. Он старался оставаться «нетронутым» этим, быть спокойным, но как можно оставаться таким с Эйвой. — Такая трата хорошего вечера, – вторила ему Эйва, наклонив голову ему на плечо, – ничего такого.  Они наслаждались вместе этим ужасным, скучнейшим и отвратительным вечером, от которого вовсе не ёкало в сердце. Уокер точно не боялся двигать своим плечом, чтобы Эйва, не дай Бог, не двинулась. Нет. Да и напитки что-то были невкусными, поэтому они оба тихо пили их. После того, как они допили эти отвратительные напитки до дна, они обернулись друг на друга. Все обошлось без поцелуя, Уокеру позвонила Елена, которая сообщила, что не может дозвониться Эйве и что Боб потерялся. Девушка неохотно встала и ещё раз посмотрела на этот красивый вид, пытаясь запечатлевать этот вид и момент в своей голове:  — Никогда не видела такого красивого вида.